Готовится отметить свое 85-летие дончанин Борис Иванович Горб — человек, навсегда вошедший в историю Донецка как модель для памятника «Слава шахтерскому труду».

Его дом в Петровском районе Донецка сложно не заметить, забор выполнен как своеобразная графическая автобиография, на картинах застыли фрагменты его очень непростой судьбы. «Я был 12-м ребенком в семье. Когда мама носила меня под сердцем, под колесами поезда погиб один из ее сыновей и мой старший брат, — рассказывает Борис Иванович. — Может быть, сказались ее переживания, но родился я слабеньким, не плакал и почти не подавал признаков жизни. На третьи сутки уже пригласили батюшку, и как только он брызнул на меня освященной водой, я закричал. «Этот парень в огне не сгорит и в воде не утонет», — смеясь, вынес вердикт священник. А позже началось раскулачивание — и вся наша многодетная семья подлежала выселению в Сибирь, спасло бегство».

Потом было возвращение в Донбасс, помощь партизанам во время войны, потом — тюрьма, куда Бориса отправили за конфликт с кумом прокурора... Там он и открыл в себе талант к рисованию. «Лежал я в лазарете, деревянная стена рядом с моей лежанкой на полатях оказалась гладко застружена. Вот на этом кусочке я, прежде никогда не рисовавший, слабеющей рукой изобразил по памяти «Утро в сосновом лесу» Шишкина. Думаю, если бы не рисование, я бы никогда там не выжил».

ПОЗИРОВАЛ И ДАВАЛ СОВЕТЫ СКУЛЬПТОРУ

Борис Иванович вспоминает историю создания памятника «Слава шахтерскому труду». Он работал формовщиком у донецкого скульптора Константина Ефимовича Ракитянского. «Зимой 1966 года ему доверили сделать статуэтку шахтера. Создавали мы ее в подвале библиотеки Крупской, сначала лепили из глины, потом отливали в бронзе. Потом из нее сделали пятиметровую копию нашего бронзового шахтера».

Трудились над ней в одном из просторных помещений стадиона «Шахтер». Изготовляли деревянный каркас, заполняли глиной. Борис Иванович не только позировал для скульптуры и работал формовщиком, но иногда даже давал советы знаменитому скульптору. Например, убеждал, что у памятника характер непременно должен быть такой же мощный, мужской, как и у тех, кто выбирает эту профессию.

Сейчас мастер, опровергая все наши представления о безотрадности преклонного возраста, до сих пор ездит летом вместе с сыном на море, где они запросто отдыхают в палатке. Кроме того, ухаживает за дачей и садом, там нет ни одной случайной травки (хозяин в них разбирается не хуже знахаря) и продолжает трудиться над новыми картинами, чеканками, скульптурами. Секретом своего активного долголетия называет наследственность — дед прожил более ста лет, а также отсутствие злобы и обиды на мир.