10 октября — весьма специфический праздник: Всемирный день психического здоровья. В канун этого события «Вести» побеседовали с человеком, которому обязаны хорошим психическим здоровьем сотни, если не тысячи дончан — заслуженным врачом Украины, директором областной клинической психоневрологической больницы, профессором Михаилом Беро.

— Михаил Павлович, как справиться со стрессом, который постепенно становится уже повседневной реальностью? Может, стоит убедить себя, будто ничего не происходит?

— Такая «страусиная политика» может привести к серьезным последствиям для здоровья. Когда мы высказываем свои негативные чувства, они уходят, и нам становится легче. Если же мы делаем вид, что нас происшедшее не задело, отказываемся принимать свои отрицательные чувства, они никуда не исчезают, а оставляют в нашей душе болезненный след.

— Ваш медико-психологический центр оказывал помощь людям, пострадавшим в различных кризисных ситуациях — после крушения самолета под Донецком, взрывах на шахтах. Что важнее всего и что труднее всего в таких ситуациях?

— В кризисных ситуациях приходится отложить все, что работало в специально созданных терапевтических кабинетных условиях. Если вспомнить аварии на шахтах, то психологи и психотерапевты постоянно находились с семьями пострадавших и сопровождали родственников во время опознания останков. Это очень сложные ситуации, поскольку особенности психического реагирования разные — кто-то кричит, а кто-то совершенно не хочет говорить. Приходилось быть очень внимательным, чтобы, с одной стороны, не навязывать свою помощь, а с другой — быть доступным, если у кого-то все же возникала необходимость поговорить...

— Какова психологическая цена всего этого для самих специалистов?

— Общаясь со своими сотрудниками, помогавшими в чрезвычайных ситуациях, замечаю, как влияет на них работа, связанная с колоссальным напряжением в ситуации хаоса, ужаса и разрушения, когда привычные методы не работали, и терапевты сами нуждались в помощи и поддержке. У психолога, как у любого человека, могут возникнуть последствия после работы в кризисной ситуации, поэтому ему, как и любому другому, может потребоваться помощь психотерапевта.

— Есть люди с особо хрупкой нервной системой, которые, услышав о каком-то ЧП, вообще боятся выходить на улицу…

— Да, многие люди обладают повышенной тревожностью. Им просто необходим повод для того, чтобы на что-то свою смутную тревогу обратить. Когда люди находят, на что обратить свою тревогу конкретно, им на некоторое время становится легче. Сегодня это теракт, вчера это были страхи по поводу кризиса, позавчера — еще по поводу какого-нибудь стихийного бедствия. Таким людям желательно обращаться за психологической помощью и разбираться с проблемой повышенной тревожности, прорабатывать имеющиеся конфликты и страхи. Ни в коем случае не оставлять эту проблему на самотек.

— Если бы вас попросили назвать наиболее запомнившуюся кризисную ситуацию в вашей практике — что бы вам вспомнилось?

— Кризис может встретиться в жизни в любую минуту. И это не обязательно стихийное бедствие или техногенная авария… Вот ситуация вроде бы простая, на уровне одного человека, но очень показательная. Во время прогулки в окрестностях дома 8-летний мальчик упал в открытый канализационный люк. Это видели соседи, которые позвали родителей. Немедленно вызвали пожарных и скорую помощь. Не дожидаясь их приезда, отец самостоятельно пробовал спуститься в люк, вступил в драку с пытавшимися его удержать соседями. Вырвавшись от двух крепких мужчин, он ползал возле люка, выкрикивая имя сына и призывая держаться, пока едет помощь. Через несколько минут настроение изменилось — он начал кричать: «Помощь не приедет, нас бросили!» Предпринял суицидальную попытку, бросившись в люк. Был удержан соседями за воротник одежды.

Ребенка нашли случайные прохожие через 12 часов на другом конце города, в крайне истощенном соматическом и психическом состоянии. Все это время продолжались активные поиски. Спасатели спускались в канализационный люк (глубина несколько метров), исследовали коллекторы. В архиве управления архитектуры за это время были подняты карты подземных туннелей, исследованы места выхода потоков воды. В течение всего этого времени отец активно в поиске участия не принимал, периодически проявляя спонтанную активность, быстро затухающую, повторяя: «Это уже бесполезно», «утрачены все надежды». Информацию об обнаружении сына живым за 16 километров от дома воспринял с недоверием. До тех пор, пока не увидел сына в больнице, полагал, что «хотят как-то успокоить». Но и после того как сын вернулся домой, состояние отца только ухудшалось. Семья была на грани развода. Нам пришлось приложить колоссальные усилия, чтобы ушли страхи, кошмарные сновидения, конфликтность. Без сомнения, сам бы он с этим психологическим грузом не справился, и все кончилось бы бедой...

— На многих ЧП рядом с вами работают журналисты. И тоже проходят через ужас и хаос. Им тоже нужен после этого психолог?

— Журналисты, как и большинство людей, подвержены боли, чувствуют ее, будь она собственная или чужая. Запрятав боль глубоко внутрь, они тем самым только продлевают ее воздействие, что негативно сказывается в будущем. Редакции СМИ должны четко осознавать, что, отправляя своих сотрудников на сбор материала о произошедшем чрезвычайном происшествии, они несут морально-нравственную ответственность за этих людей, их личную и профессиональную безопасность.