Наш проект "25 лет" - о том, как окружающий нас мир стал другим. Год за годом, мы проследим за тем, как из вполне социалистического Донецка получилось то, что мы видим сейчас.

1990 год для Донецка стал временем решительной смены имиджа. Из вполне благопослушного социалистического города он превратился в источник смуты на всех уровнях. Первые свободные выборы дали такой городской совет, какой и представить было невозможно…

Демократический горсовет и неформатный мэр

Предыдущий год показал, что и в Донецке есть вещи, которые аппарат уже не в состоянии контролировать. Но чтобы настолько! Проблема аппарата была не в том, что в горсовет проникли стачкомовцы, профессора и философы. Проблема заключалась в том, что таких "независимых" оказалось большинство. И вместо того, чтобы непродуктивно горланить в оппозиции (что аппарат как-то пережил бы), "независимые" взяли горсовет под контроль и создали ему славу "самого демократического на Украине".

Тот горсовет дал старт политической карьере многих известных впоследствии людей, которые до того о политике и не задумывались. Среди них, например, будущий "народный губернатор" Владимир Щербань (на тот момент – директор универсама "Украина"). Или нынешний премьер Николай Азаров (директор НИИ горной геологии и маркшейдерского дела). А возглавил эту пеструю бригаду избранников никому не известный заведующий кафедрой ДПИ Александр Гафарович Махмудов – первый демократический мэр Донецка.

Махмудов – самый парадоксальный, самый неформатный мэр Донецка. В своем первом большом интервью он признавался, что избрание на пост председателя горсовета стало для него полнейшей неожиданностью. Шокирован был и Донецк: на этом посту привыкли видеть людей более фактурных, более лощеных. Махмудов, со своим скромным ростом, небезупречной дикцией и неуверенной жестикуляцией, совершенно не производил впечатления. И отношение окружающих провоцировал несолидное. Вспоминается, как на одном из фуршетов зубр фотожурналистики, перепутав имена и фамилии, пьяно и громко называл его Александром Махмудовичем, к откровенному веселью окружающих.

Махмудов (в очках) в окружении дружественно настроенных депутатов.
Фото Геннадия Гордиенко

В политической работе Махмудов совсем не был так нелеп, как это могло показаться при взгляде на него. Донецкий горсовет держался независимо, игнорировал давление горкома партии (который все еще думал, что решает вопросы), с его трибуны потоком лилось вольнодумство. Правда, с реальными делами было похуже. Интеллигенты, пришедшие во власть на волне эмоций и без управленческого опыта, не смогли что-либо улучшить в городском хозяйстве. Наоборот – именно с этого года оно начало быстрыми темпами деградировать и уже через пару лет «демократов» заменили крепкие хозяйственники старой закалки.

Впрочем, несмотря на сей печальный итог, горсовет-90 сыграл немалую роль в истории и Донецка и даже, пожалуй, всей Украины. Во-первых, он основательно ослабил влияние компартийной верушки Донбасса. В ключевой период истории страны, когда решалось кто будет делить политическое и экономическое наследство советской власти, коммунистические и комсомольские функционеры Донецка (в отличие от большинства других регионов Украины) оказались деморализованы и уступили пальму первенства другим силам. С одной стороны, это были красные директора. С другой стороны – частный бизнес. Рано освободившиеся от опеки «товарищей из кабинетов» донецкие «коммерсы» получили возможность быстрее колег из других областей создать свои бизнес-империи. Во-вторых, бурлящий Донецк 1990 года стал хорошой школой политической борьбы для многих деятелей, ставших известными политиками уже в независимой Украине. Имея такой «бекграунд» за своими плечами, они оказались хорошо подготовленными к «лихим 90-м». Так что своим нынешним политическим и экономическим лидерством Донбасс во-многом обязан тому самому хулиганскому горсовету-90 и его неказистому предводителю.

Свободная пресса

В то, что в Донецке смогут писать как хочется, не особенно верили. В Москве – да, там журналисты оборзели вконец, столичная пресса читалась, как приключенческий роман. Даже в Киеве уже начали писать немыслимое. Но Донецк… Нет, совершенно невозможно.

Однако – случилось. В 1990 году город родились сразу две газеты, перевернувшие представление о местной прессе. Первым был "Город". Его учредил тот самый демократический горсовет. Редактором назначили молодого и невероятно дерзкого журналиста "Социалистического Донбасса" Сергея Мельковского. Первый номер делали в антисанитарных условиях еще на прежнем месте работы шефа. "Город" со старта заявил претензию быть честным и резким – именно это и стало его главной "фишкой", за это его полюбили дончане (любовь эта конвертировалась в 50-тысячный тираж).

Редакция газеты "Город" за обсуждением важных вопросов.
Фото Геннадия Гордиенко

Затем, в декабре, появились "Донецкие новости". У этой газеты было еще больше оснований считать себя свободной – она была ничьим органом, ее основал известный в городе журналист Артем Байков, бывший летчик и большой авантюрист. Его кипучая натура наложила свой отпечаток на придуманное им издание. "Новости" стали самой ершистой и креативной газетой в городе. Каждый номер нес читателям сюрприз с приколом, о котором еще долго вспоминали. Именно в "ДН" впервые на страницы донецкого периодического издания прорвался мат – причем, что характерно, в статье самого же главного редактора…

Начало "Белого братства"

Журналистика Донецка дала в этом году еще один плод. Правда, к газетам он не имел никакого отношения. Он вообще был совсем из другой оперы. Назывался он "Великим белым братством", а во главе его встала Мария Дэви Христос, которую в Донецке знали как Марину Цвигун.

Она была журналисткой, редактировала одну из многотиражных газет. Она была инструктором горкома комсомола. Она была красивой женщиной. Но до осени 1990 года никто (включая ее саму) не подозревал, что она была еще и живым богом. Все изменилось после того, как в Донецк приехал киевлянин Юрий Кривоногов. У нас он устроил цикл лекций, рассказывал о новой религии, придуманной им на базе восточных учений. На одной из лекций оказалась Марина Цвигун. Увидев бородатого адепта, она испытала потрясение, в котором смешалось все – религиозный экстаз, плотская любовь…

Марина ушла из семьи, бросив мужа и сына. Кривоногов и Цвигун уехали в Киев, зарегистрировали брак и приступили к организации нового религиозного общества. Кривоногов увидел в Марине идеальный инструмент для решения своих задач. Убедив Марину в том, что она является живым богом, Марией Дэви Христос, он полностью подчинил ее своим планам. И завертелось…

Фестиваль "МузЭко-90"

1 июня на стадионе "Локомотив" состоялся концерт, собравший огромное количество звезд . В Донецк прибыли почти все лидеры тогдашних хит-парадов. И главное – прибыл Виктор Цой. Его популярность достигла размеров мании, из рокера его сделали звездой поп-культуры. И, конечно, он был главной приманкой этого концерта. Который состоялся не просто так, а по поводу. Он был посвящен 10-летию со дня смерти и 50-летию со дня рождения Джона Леннона. А назывался он, при этом, почему-то "МузЭко-90". Каким именно образом экология легла на Леннона, толком не объясняли. Да никому это, в принципе, и не было интересно. Шли на Цоя. Хотя и не все. Определенную часть аудитории составляли битломаны, желавшие послушать песни своих кумиров (почти каждый выступающий включал в свою программу кавер какой-то битловской вещи).

И все-таки, Цой вызвал больший интерес, и публика готова была высидеть, сколько угодно, чтобы дождаться кумира. Он вышел на сцену глубоко за полночь (концерт затягивался из-за западных рокеров – в отличие от наших, они захотели петь «вживую» и бесконечно долго настраивали инструменты). Цой шел уже после них. И Цой искупил все. Это был его предпоследний большой концерт…

Янош Кранц – в Донецке

Во второй половине года, устав от обстоятельств, перемещается в Донецк известный луганский бизнесмен Янош Кранц. Несмотря на свои связи с различными криминальными элементами, сам он не считался уголовником, хотя вроде бы однажды был осужден. Но и в святых его не числили. Например, к нему имелись серьезные претензии у Луганского ОБХСС – по итогам хозяйственной деятельности кооператива Кранца, бюджет недополучил примерно 130 тысяч рублей. Сумма, даже по позднесоветским меркам, внушительная.

Кранц прибыл в Луганск из Молдавии. Как отмечали в свое время "Киевские ведомости", "начинал свою трудовую деятельность в системе сельхозкооперации. В Луганске свой бизнес он организовал с производства бижутерии, пляжных тапочек и поделок из пластмассы". Судя по суммам, фигурирующим в документах ОБХСС, к концу 1989 года Кранц занимался уже не только тапочками. Понятно, что такие деньги не могли остаться незамеченными. Обнаглевший рэкет обратил свой внимательный взор на дела молдавского гостя. А в Луганске по состоянию на 1990 год в главные авторитеты выдвинулся некто Доброслав – человек жестокий и ловкий, за которым постоянно следила милиция, но так ни разу ни на чем его и не поймала.

Что конкретно произошло между Кранцем и Доброславом, открытые источники умалчивают, но догадаться можно. Видимо, предложение поделиться доходами Кранцу не понравилось, а противопоставить Доброславу он ничего не мог. Ситуация была настолько серьезной, что легче было поменять прописку. И Кранц уезжает в Донецк. Как вроде бы свидетельствуют материалы следствия, переметнуться к нам его побудило знакомство с дончанином Анатолием Рябиным, который тоже начинал делать свой бизнес (и тоже был ранее судим). В любом случае, переезд в Донецк стал для Кранца судьбоносным. Через год он уже имел дело, приносившее миллионы. А через два года умер таким образом, что это привело к жесточайшей криминальной бойне, которую пережили лишь самые стойкие.

Последний массовый мордобой

Драки "район на район" были отличительной чертой позднего социализма. В Донецке имелись свои эпические противостояния – Смолянка против Александровки, шахта "Октябрьская" против Путиловки, Буденновка против Мушкетово…

К концу 80-х эта забава начала иссякать. Жизнь менялась, перемещалась с улиц и дворов в квартиры, видеосалоны и игровые залы. Последние грандиозные драки, о которых и сейчас вспоминают, относятся как раз к 1990 году. Была битва на Ленинском проспекте, когда Александровку сообща била коалиция Смолянки и Азотного. Разное вспоминают об этом. Кто-то говорит об убитых и о потоках крови, лившихся вниз, к цирку. Есть более скромные описания. В любом случае, число участников побоища определяют в несколько сотен, а победителя назвать затрудняются из-за вмешательства милиции.

Еще одно историческое выяснение отношений произошло между новым микрорайоном Цветочный и чуть более старой "Щеткой". Слово участнику событий: " Осенью 1990 года кого-то из "цветочных" пацанов "бортанули" в районе 124-й школы, и слух об этом мигом пролетел по поселку. Собралась толпа человек в 200-250, по моде того времени с цепями, кастетами и обрезками арматуры. Спустились к мосту через балку, которая служила границей между поселками. По пути крушили лавочки и вырывали саженцы (не от избытка вандализма, а для вооружения личного состава). У 124-й школы четырех "шетининцев" выловили и избили, приняв за обидчиков. Оказалось, что они не при чем. Наконец, толпа достигла двора у автостанции Щетинина. Здесь кучковались местные. Было их раза в три меньше, и исход битвы казался предрешенным. Но подъехал ОМОН. Перегородил все 4 выхода со двора и началась воспитательная работа - избиение участников их же оружием. Большая часть разбежалась. Разбегаясь, пацаны орали, что точка нового сбора - магазин "Заря" (нынешний "Форт Нокс"). Пришло человек 30. Боевой запал был утрачен и громить Щетку уже не пошли".

Новое время принесло совсем другие забавы…

Кроме того, в 1990 году…

Проходивший во Дворце молодежи "Юность" Второй съезд шахтеров СССР создал Независимый профсоюз горняков ─ НПГ

На политическом небосклоне Донецка появились две женщины – Евгения Ратникова и Мария Олийнык. На несколько ближайших лет они станут олицетворением оппозиции в городе

Группой интеллигенции во главе с учителем английского языка Дмитрием Корниловым создано "Интердвижение Донбасса" – прямой идейный оппонент украинских националистов. Движение боролось за сохранение Советского Союза

Основанный за год до того вещевой рынок "Мотодром" переживает бурный расцвет. Менее масштабные аналоги появляются по всему городу

Совместное советско-немецкое предприятие "Интеркомпьютер", основанное двумя годами ранее Александром Момотом, становится первым титульным спонсором в истории ФК "Шахтер"

Вадим Писарев удостоен титула "Лучший танцовщик СССР"

При Киевском райкоме комсомола появляется городская команда по американскому футболу – "Донецкие зубры"

Выходит первый альбом донецкой хип-хоп группы Bad Balance. Два ее основателя и участника – Сергей Крутиков ("Михей") и Влад Валов ("ШеFF") через несколько лет станут известны по всему СНГ

Персона года

Юрий Болдырев, член городского стачкома, депутат Донецкого областного совета-1990:

- Появление в Донецке самого демократического на Украине горсовета стало следствием того, что Донецк был центром свободы. Он был центром шахтерской революции, стачком у нас образовался мощный. Его боялись все. Немудрено, что в такой обстановке Донецкий горсовет оказался самым революционным, самым передовым.

- Хотя процент стачкомовцев в нем, кстати, был совсем невелик…

- Стачкомовцев там было немного, и самое главное, что они не оказали никакого влияния. Главную скрипку в этом горсовете играла научная интеллигенция.

- Что и отразилось, наверное, в выборе Махмудова мэром?

- Безусловно. Там вообще было много людей из различных НИИ. Они и устроили захват власти, отобрали ее у исполкома, сосредоточили ее в совете и в комиссиях, фактически дублируя функции исполкома. Ну, и выдвинули, хотя и не без труда, в председатели исполкома своего человека – доцента ДПИ. Я бы сказал, однако, что в вопросе власти решающую роль сыграли все-таки действия стачкома. Именно стачком не пропустил в горсовет Евгения Орлова, предыдущего председателя исполкома. Ведь он же должен был избраться в Калининском районе, но на одном участке произошли грубейшие фальсификации, был вброс нескольких сотен бюллетеней в пользу Орлова, нам позвонили члены участковой комиссии, и несколько стачкомовцев срочно выехали туда, чтобы на месте, как говорится, задавить эту контрреволюцию. В итоге, мы сумели забаллотировать Орлова, его полномочия не были признаны, на этом округе объявили новые выборы…

- И что? Номенклатура не могла выдвинуть кого-то другого?

- Да вот как-то не сумела сгруппироваться вокруг какой-то другой фигуры. Кстати, объективно говоря, Орлов был не худшим . Он недавно пришел, он был не вор, не негодяй – он был нормальный человек. Но шла революция, и мы боролись не против Орлова – против несправедливости. В итоге, получили Махмудова, в лице которого, как и в лице приведшей его к власти команды, демократия себя дискредитировала. И все-таки, 1990-й год я бы назвал выдающимся в истории города именно потому, что был такой горсовет. И очень жаль, что он не смог оправдать возлагавшиеся на него огромные надежды. Его неспособность принимать решения привела к полному развалу городского хозяйства…