У Донбасса наконец появился шанс проснуться без стрельбы. В понедельник случилось то, что еще два дня назад казалось невероятным. Леонид Кучма, которого, как и предсказывали «Вести», Петр Порошенко назначил своим спецпредставителем по Донбассу, сел за стол переговоров с лидерами ДНР.

Последние объявили, что присоединяются к объявленному Киевом прекращению огня. Это первые контакты представителей официальной украинской власти и самопровозглашенных республик. Означает ли это прорыв в переговорах или всего лишь попытки изобразить желание прийти к миру на самом деле готовясь к войне, узнаем в пятницу, когда истечет срок перемирия.

Первые консультации

Еще в воскресенье вечером источник в окружении президента сказал нам, что никакие переговоры с ДНР и ЛНР невозможны. Однако в понедельник в здании Донецкой ОГА, которая сейчас занята «правительством» ДНР, встретились новый спецпредставитель президента Леонид Кучма, посол России Михаил Зурабов, представитель ОБСЕ Хайди Тальявини, Виктор Медведчук (ранее Путин заявлял, что он может быть посредником в переговорах между «народными республиками» и Киевом), прибывший вместе с Медведчуком регионал Нестор Шуфрич, Олег Царев, премьер ДНР Александр Бородай и лидер ЛНР Валерий Болотов. Правда, итоги встречи объявлены не были. Олег Царев, например, заявил нам, что это и не было переговорами, а лишь «неформальные консультации». Продолжить их Царев предложил в Славянске.

Три разные позиции

Единственная реальная договоренность, состоявшаяся в Донецке, по словам Кучмы, это обещание ДНР, что до 10 утра 27 июня они стрелять не будет. Но что дальше?

Условия переговоров, выдвинутые сторонами, практически несовместимы. Как известно, 15 пунктов мирного плана Петра Порошенко предполагают сдачу оружия и вывод боевиков, после которых состоится весьма ограниченная децентрализация власти.

Виктор Медведчук, как сообщили нам в его пресс-службе, выступает за единую Украину, а Кремль намекает на федерализацию, сторонником которой является Медведчук. Со стороны «народных республик» звучат требования вывода украинских войск из Донбасса как условие для начала переговоров. А вот насчет всего остального есть разногласия.

Царева, например, устроило бы «согласование президентом Украины и парламентами республик проекта конституционного акта, определяющего статус народных республик» (что, в принципе, совместимо с федерализацией). У «народного губернатора» Павла Губарева и Бородая — признание Украиной независимости ДНР и ЛНР и «переговоры о разделении бывшей Украины мирным путем». При этом последняя позиция разделяется и Игорем Гиркиным — «главнокомандующим» ДНР, за которым стоят самые боеспособные подразделения «народной республики».

Характерный штрих: когда после встречи Кучма и Шуфрич вышли из Донецкой ОГА их окружила толпа сторонников ДНР, которые нападали на их машину и кричали «убийцы».

Каким может быть компромисс?

По словам источника в окружении Петра Порошенко, они действительно настроены на мир, а не на войну, но конкретного плана у них нет: «Мы хотим закончить войну, но как это может произойти — сейчас сказать нельзя, все будет происходить шаг за шагом. Единственное, на что мы точно не пойдем никогда — это Донбасс не в составе Украины».

С другой стороны, Губарев, Гиркин и Ко не согласятся даже на федеративную Украину. Они за отделение Донбасса.

Медведчук

Между этими двумя полюсами находится позиция Кремля и Виктора Медведчука, участие которого в переговорах одобрил лично Путин. Он — сторонник федерализации. То, что вместе с Медведчуком прилетел на переговоры видный регионал Нестор Шуфрич, показывает, что «в теме» и Ринат Ахметов, который сейчас фактически полностью контролирует Партию регионов. Не так давно в СМИ проходила новость, что Медведчука видели выходящим из офиса Ахметова, а сам олигарх в последнее время сменил риторику и начал выступать за переговоры с «народными республиками». Это вряд ли случайно и, скорее всего, говорит о том, что регионалы склоняются к разрешению кризиса путем большого компромисса. Идет ли речь о децентрализации, о замаскированной под нее федерализации или просто о каком-то особом статусе Донбасса — вопрос вторичен. Главное — согласятся ли в принципе идти на него украинская власть и самопровозглашенные республики.

ДНР

С последними, скорее всего, проблему решить несложно. Политолог Михаил Погребинский считает, что Кремль выступает за единую федеративную Украину. И учитывая наличие у России множества рычагов влияния на «республиканцев», они будут вынуждены это учесть. В конце концов ДНР вчера согласилась на перемирие, хотя незадолго до того сама возможность этого отрицалась.

Власть

Что касается украинской власти, то ее позиция зависит не только от самого президента, но и от того, как отреагируют на возможные изменения столичная политическая элита и Майдан. А также Запад. Позиция последнего не совсем понятна, но основные месседжи, которые оттуда идут, в основном касаются мира, а не войны.

А вот насчет политической элиты к гадалке можно не ходить: в случае нахождения реального компромисса с «народными республиками» Порошенко получит обвинения в предательстве от всех конкурентов на ожидаемых парламентских выборах — Юлии Тимошенко, Олега Тягнибока и Олега Ляшко. Уже само по себе участие спецпредставителя Порошенко Кучмы в переговорах за одним столом с лидерами ДНР и ЛНР породило массовые обвинения в «сдаче национальных интересов». Но насколько эти обвинения напугают Порошенко — зависит от реакции масс. А она неоднозначна: в обществе сильны и настроения закончить войну любой ценой (в том числе и скорейшим миром), и продолжать ее до победного конца. Потому, скорее всего, сейчас социологам будут заказаны (или уже заказаны) социологические замеры на тему «Одобрит ли общество компромисс по Донбассу». Если ответ будет положительным, Порошенко пойдет на реальные переговоры. Если нет, то в силу вступит президентский «план «Б», который можно охарактеризовать одним словом, сказанным Юрием Луценко, — «уничтожать».

Впрочем, продолжение боевых действий тоже, скорее всего, приведет не к победе одной из сторон, а к новым переговорам, во время которых число сторонников компромисса в стране может увеличиться «благодаря» новым жертвам и нарастающим из-за войны экономическим проблемам.