Волонтеры на войне — люди, которые забросили все личные дела и теперь заняты только одним — снабжают наших ребят в зоне АТО. Они закупают лекарства, бронежилеты, везут одежду, постоянно ищут на это деньги и почти не спят. 

«Десантники все время спрашивают: как там в Киеве, людям не все равно?»

До того, как начался Майдан, я, что называется, жил как все. Выучился, пошел работать, женился, родилась дочь. Между обычными заботами мне всегда хотелось помогать людям — я сдавал кровь, подбивал «поделиться» друзей и знакомых. А потом — понеслось. Ноябрь 2013-го поменял меня и мою жизнь, все силы и средства были брошены на помощь Майдану. Сначала я пытался совмещать волонтерскую деятельность и работу. Но если ты волонтеришь всерьез, то это становится смыслом жизни: не можешь, да и не хочешь отвлекаться на что-то другое. Организовался штаб нацсопротивления, и я стал там волонтером-координатором медслужбы. Мы занимались сбором крови для раненых активистов, помогали медикаментами, едой, теплой одеждой и т. д.

После окончания революции достоинства, штаб нацсопротивления не разошелся, и мы переключились на помощь нашим военным, которые находились в аннексированном Крыму, а потом... началась АТО. Думаю, не стоит описывать, что чувствует мужчина-патриот, когда за его родину умирают другие люди, другие мужчины... Понимаю: война — не мое, не умею я убивать... Так что стал помогать по-своему — решил возить помощь для военных на передовую. Кстати, многие спрашивают, мол, а как твоя жена на это реагирует? А я отвечаю: «У нее нет выбора. Жена — мой тыл, она ждет, и я всегда возвращаюсь». В зону АТО, туда-назад, я съездил уже раз 20. Приблизительно раз в неделю в Киеве я собираю-сортирую гуманитарку и медикаменты для военных. Потом загружаю это все в машину и, за редким исключением один, еду на фронт. За это время у меня накопился не один десяток историй. Историй о мужестве, дружбе и доброте.

Сейчас я в основном вожу помощь для военных медиков из 25-й бригады ВДВ (также Звягин доставляет помощь для детей из зоны АТО. — Авт.). Частенько у них бываю и каждый раз удивляюсь: «Как у них, людей, чьи глаза постоянно видят смерть, хватает сил держаться самим и поддерживать боевых братьев?» Молодцы они, наши десантники: не ноют, не жалуются, для себя ничего не просят, но всегда спрашивают: «А как там в Киеве? Люди знают, что тут происходит, или им все равно?»

А многим людям, кстати, и вправду все равно, а другим — совсем наоборот. Например, как-то к нам в штаб пришла женщина. Она часа полтора наблюдала за тем, как я общаюсь с людьми, как сортирую медикаменты. А потом подошла и сказала: «Приезжайте ко мне завтра. Я пожертвую немалую сумму денег». Когда я приехал к ней на следующий день, оказалось, что женщина наличными отдает 100 тыс. гривен. Тут я опешил. Не знал, как благодарить. «Господи! Спасибо вам! Я предоставлю чеки, мы отчитаемся за каждую копейку», — сказал тогда я. А она в ответ: «Я вам верю, Ваня. Ничего не надо. Отдайте эти деньги тем, кто в них по-настоящему нуждается».

Подаренные 100 тысяч мы разделили на равные части: на одну часть закупили кровоостанавливающий препарат «ГемоСТОП», вторую пустили на недостающие на передовой медикаменты, а остальное — на помощь военным медикам, работающим в зоне АТО. Еще вспоминаю трогательную историю про бабушку, которая принесла к нам в штаб военный бинокль своего покойного супруга. Знаете, такой добротный, еще со времен ВОВ. Принесла его и письмо для солдат. Строго приказала, чтобы доставил все на передовую. Так и сделал. Чтобы люди знали, куда идут их передачи, я все стараюсь фотографировать. Вот и в этот раз «клацнул» молодого солдатика с тем самым военным биноклем и письмом. Через какое-то время бабушка снова пришла к нам, и когда я показал ей фотографии, она плакала, как ребенок. «Как хорошо, что он пригодился, а то я ж с ним до этого просто в театр ходила», — сказала тогда пожилая женщина.

Для помощи Ивану Звягину звоните по телефону (066) 066-54-16 или же перечисляйте деньги на карту «Приват» (номар карты 5457082233220818).

«Маленький мальчик кричал: «Я выйду на улицу — и пусть меня убьют»

Свою волонтерскую деятельность я начала еще с Майдана: нужно было помогать людям — и мы занимались сбором и сортировкой лекарств, помощью раненым. После того как начались трагические события на востоке Украины и появились первые беженцы, я тут же решила помогать и им — люди оказались в страшной беде.

Конечно, приходится нелегко, так как у меня у самой дети, а самому младшему четыре месяца. Но мне помогают и знакомые, и друзья, и члены семьи. Так, старшая дочь целыми днями на складе сортирует гуманитарку, а по вечерам с вытаращенными глазами пересказывает истории переселенцев. Средняя пишет письма солдатам и тоже помогает в сборе и раздаче вещей. Муж не всегда понимает, но поддерживает и помогает, потому что мне часто некогда заниматься домашними делами.

Мы заботимся о переселенцах, которых разместили в законсервированном пионерлагере. Его состояние оставляло желать лучшего, поэтому пришлось срочно делать ремонт, средства на который собирали через соцсети. Провели электричество, постелили линолеум. Делали это своими руками сами переселенцы, особенно много работали крымские татары. Вторая «база» — комплекс «Джерело» (Пуща-Водица), где тоже силами волонтеров и переселенцев сделали ремонт крыла. Организовали склады, где собираем вещи для них.

Как-то звонят из Минсоцполитики: «Здравствуйте, Леся. Тут у нас двадцать человек переселенцев под министерством стоят. Можете накормить? Хоть детей? А поселить? Хоть многодетных?» Накормили. Посоветовали с поселением. Вот и взаимодействие государства с волонтерами в чистом виде.

Вначале у нас жило около 60 человек и все было достаточно спокойно — они вполне справлялись собственными силами. Ведь поселенцы в основном являются скромными людьми. Но количество людей, нуждающихся в помощи, вскоре выросло — и им стало не на чем спать. Вопрос решили: нашли двухъярусные кровати и матрасы. Я бегала, ездила, закупала, договаривалась, возила еду, игрушки, одежду и обувь. И в конечном итоге вопросы решили. Было здорово.

Наш поначалу небольшой склад за несколько месяцев деятельности разросся и расширился. Поэтому эта деятельность сейчас отнимает все свободное время: ушла из дому в половине девятого — не успею половины из намеченного; пришла домой раньше двенадцати ночи — ого, как рано! Но по возможности стараемся структурировать работу — и, хотя и в муках, рождается некое подобие порядка. Например, по четвергам решили делать санитарный день (для уборки, пересортировки), а по субботам — продуктовые дни (если выдавать продукты чаще, то не справимся). На склад в день приходят 800 человек, а по субботам — порядка 2 тысяч.

Сейчас прошу людей, которые привозят вещи и продукты, делать это не раньше 11 часов, так как все равно некому их принять. Вторая просьба: не отдавайте людям ничего из техники, так как трудно объяснить тем, кто стоял в очереди 4–5 часов, почему дефицитный электрочайник достался не многодетной семье, а тому, кто первый добежал. Третья: не привозите по принципу «выкинуть жалко — отдам людям», так как хлам я все равно выкидываю.

Из одежды нам сейчас нужны только куртки и обувь по сезону — остального достаточно, а хранить негде. Но есть потребность в кастрюлях, сковородках и чайниках. Также нужны постели, полотенца и школьные принадлежности.

Очень нужна помощь волонтеров-психологов, а также волонтеров, готовых заниматься с детьми. Например, есть мальчик, который практически не разговаривает и прячется под кровать. Когда они сидели в подвале, он непрерывно кричал: «Дайте мне машинку на шнурке, я выйду во двор — и пусть меня убьют».

«Мне жаль людей, которые ненавидят свою страну»

Мое волонтерство, как и у многих, началось с Майдана. Не могу сказать, что на революции достоинства я целиком посвятил себя помощи активистам, но мы с друзьями старались как могли: привозили еду, вещи, передавали деньги. Тогда радовались и верили, что наша, горячо любимая Украина наконец обретет покой. Но что-то пошло не так. После тревожного затишья началась АТО. И тут я уже не смог, что называется, оставаться в стороне. Решил, что надо действовать и очень решительно. Записываться в Нацгвардию мы пошли вдвоем с другом Андреем. Были уверены: там будем полезнее, чем дома.

Своей семьи у меня нет, а работа, если что, не пропадет: небольшая компания, которая производит уплотняющие материалы для трубопроводов, сможет существовать и в мое отсутствие. Волею случая меня, комиссованного еще в советские времена, в Нацгвардию тогда не взяли. А друг отправился воевать. Я расстроился, но потом подумал: «Родину не оставлю. Буду помогать парням как волонтер». Сначала мы пытались работать с друзьями сами, потом поняли, что так дело не пойдет — в этой борьбе нужно срочно объединять силы. Наша Белоцерковская группа волонтеров благодаря соцсетям стала сотрудничать с остальными группами. Вскоре появилась такая схема: одни собирают помощь для военных, другие привозят ее в зону АТО. Я — из вторых. В тревожную зону обычно ездим вчетвером, все — мужчины. Что мы только не возили для наших ребят: гуманитарку, продовольствие, медикаменты... Все, от трусов до тактического оборудования, шло на фронт.

Нам, кстати, посчастливилось найти фирму, которая изготавливает военные карты. У наших их вовсе не было, а когда мы привезли, военные радовались, как дети. Меня часто спрашивают, кому именно мы возим помощь, по какому принципу выбираем, кому везти? А я отвечу: выбирает война и сами военные. Кому нужнее, тому и везем. Были и у Нацгвардии, и у добровольческих батальонов, и у кадровых военных — в 25-й, 95-й, 51-й бригадах ВДВ и т. д.

Мы не сидим на месте, ни в каких штабах не прячемся. Единственный штаб, в который мы целенаправленно ездили, это штаб АТО. Нам нужна была формальная помощь с передвижением по Донбассу. С весны я ездил в зону АТО больше десятка раз. Когда самым горячим местом был Славянск — доставляли все необходимое на наши тогдашние блокпосты 3 и 3а. После — доезжали до Марьинки... Конечно, за это время накопилось много историй. И хороших, и плохих.

Например, когда Славянск только-только освободили, мы встретили одну семью из местных. Они возвращались домой, остановились и отдали нам свои последние деньги. Это было гривен 500. Но... понимаете, да? Эти люди бежали от войны, вернулись в разбитый город и, несмотря на пережитое, рады возможности снова быть дома... Остались людьми! «Передавайте военным «спасибо»! Мы любим вас», — кричали тогда они. А еще! Вот недавно на День независимости. Во время сбора денег для военных к нам в штаб какой-то ребенок принес свою копилку. Там было 42 грн и 56 коп. Сказать, что это растрогало, ничего не сказать. Мы не знаем, кто этот малыш, но хотим передать: «Ребенок, ты — большой молодец! Мы ищем тебя и хотим вернуть твою копилку со всем ее содержимым! То, что ты готов отдать накопленное для ребят из зоны АТО, уже подвиг. Отзовись!» В то же время случались истории и полностью противоположные. Мне не раз плевали в спину. Это были местные из городов тревожной зоны. А я не обижаюсь на них. Мне жаль людей, которые ненавидят страну, в которой живут.

«Продала маме кочан капусты за 300 грн, чтобы купить еду для переселенцев»

Волонтерить я начала как-то незаметно для себя, еще на Майдане. Не делала ничего особенного, просто варила суп, заворачивала кастрюльку в тысячу слоев фольги и отвозила врачам в парламентскую библиотеку. Ну и на сам Майдан — бутерброды, печеньки, лекарства. Вынесла все одеяла из дома. Потом, когда Майдан закончился, была какая-то пауза, мне хотелось абстрагироваться от всего. Когда началась АТО, я даже не участвовала в сборе денег на армию. Переубеждала себя, что я от этого далека, что ничем не смогу помочь. Потом начала переводить на карточки волонтеров свои деньги, но чувствовала, что этого мало. Когда появилась первая волна беженцев, я взяла у себя дома, у родителей и тети консервацию, игрушки, какие-то вещи и отвезла в лагерь под Киевом. Потом написала свой первый пост в «Фейсбуке» с просьбой привозить все необходимое для переселенцев. И после этого понеслось. Всю неделю мы с друзьями-волонтерами готовились к поездке, собирали и покупали вещи, а на выходных отвозили их беженцам. Однажды даже был смешной случай. Я заехала к маме с полным багажником капусты для переселенцев. А она как раз варила борщ и у нее не было капусты. Она попросила у меня кочан, а я возмутилась, сказала, что это для беженцев и что я ничего ей не дам. Тогда мама пошла на хитрость. Предложила купить у меня один кочан капусты за 300 грн. Я радостно согласилась. Деньги, естественно, пошли на помощь переселенцам.

На помощь армии я переключилась неожиданно. Просто приехала в одно село забрать вещи для беженцев, и тут ко мне подошла женщина с ящиком консервов и сказала: «Передайте это нашим парням», имея в виду солдат. Через два дня я приехала к другой женщине, которая загрузила мне полный багажник кабачков и тоже попросила передать их ребятам в зону АТО. Я долго думала, что делать, ведь кабачки в Донецкую область никто везти не будет, и в итоге решила позвонить в военный госпиталь. Они обычно не принимают скоропортящиеся продукты, но в виде исключения кабачки взяли. Потом я набрала у своих родственников-медиков лекарств, купила воду и тоже решила отвезти в госпиталь. В тот день меня просто порвало на клочки. Было очень жарко. Госпиталь «заминировали». Я приехала и увидела, как много-много красивых людей с ампутированными руками и ногами лежат на траве перед госпиталем. С одной стороны от них кладбище, с другой — церковь. Я разносила им воду и почти плакала.

Практически сразу после этого я увидела, что глава одной из известных волонтерских организаций в «Фейсбуке» ищет человека для приема и сортировки лекарств, которые потом отправят на АТО. Теперь я работаю на складе. Прихожу туда утром, мою пол и целый день принимаю, сортирую и складываю в посылки лекарства, еду, форму, бронежилеты, бытовую химию. Как-то нам привезли сахар в мешках, и он был такими глыбами. Мне пришлось рубить их ножом, в другой раз сортировала гречку, засовывала пластины в бронежилеты.

Мы с другими волонтерами проводим на складе столько времени, что уже хотим поставить там диван для отдыха. Так получилось, что когда я только начала волонтерить, у меня не было работы. Но потом мне несколько раз предлагали вакансии, а я отказывалась. Просто подумала, что даже если я буду отдавать две трети зарплаты на армию, я все равно сделаю меньше, чем делаю сейчас. Хотя мне все время кажется, что я делаю очень мало, гораздо меньше, чем могла бы. Все, что меня сейчас тревожит, — скоро зима, нужно думать о термобелье, о теплых спальниках и форме для солдат. Люди и так отдали уже так много денег на помощь армии — где мы будем брать их зимой? И тогда я придумала вот что. Я люблю рисовать и дома у меня есть много моих рисунков. Я выставила их на продажу на своей странице в «Фейсбуке» и уже продала один рисунок, который был сделан под впечатлением от Майдана, за 1500 грн. Еще один тоже скоро должны забрать.

В тему «Впечатление, что армию готовят к сдаче в плен»