В День освобождения Донбасса "Вести" побывали на Саур-Могиле, за которую шли кровопролитные бои между силами ВСУ и ДНР, а также пообщались с жителями сел, оказавшимися на линии фронта.

Привыкшие к войне

На Саур-Могиле раздавались выстрелы, от которых жители сел вздрагивали, а потом, вслушиваясь выдыхали: "Ой, это же на праздник палят".

Эти слова, с жутким постоянством и с примерно одинаковой интонацией "Вести" услышали от молодой мамы Вики с двухлетним ребенком возле кладбища бронетехники в Степановке, от старушки в Мариновке и женщин в Пионерском.  

Впрочем, жителям села Сауровки, которое также расположено рядом, было не до громких звуков - в некогда многолюдном селении недалеко от кургана остались целыми всего десять домов.

Остальные сожжены почти дотла. "Мы по десять-пятнадцать человек сейчас живем. Нас вот и еще три семьи соседи приняли, все тут вместе, кагалом. Пока хаты свои не отремонтируем, будет так жить", - рассказывает Нина, местная жительница.

Утром ДНР давали залпы в воздух на  Саур-Могиле, от памятника на которой остались лишь боковые монументы. На вершине вместо высокой стелы - арматурные штыри и обломки бетона, на которых повесили флаги "республики".

Фотогалерея 

Все, что осталось от стелы Саур-Могилы. Фото Татьяны Стешенко

К арматуре тянутся цепочкой бойцы ДНР, люди в старой милицейской форме, но с новыми нашивками и простой люд. Военные кучкуются и устраивают "фейерверки" из автоматных очередей.

В воздух на Саур-Могиле стреляли много. Фото Татьяны Стешенко

Казаки держатся обособленно, выстраиваются в несколько рядов и дают самый громкий залп. "Перепонки, мои перепонки", - кричит молодой парень. А совсем юной девушке рядом все нипочем. "Дядя Сережа, дайте и мне пострелять", - просит она казака в огромной горской папахе. Тот, подумав, кивает и девушка картинно нажимает на курок. 

Казаки выделялись среди бойцов ДНР. Фото Татьяны Стешенко

На кургане утром прохладно, из-за недавнего дождя промозгло. Но народ непрерывной лентой движется вверх, ходит возле разбитой стелы, долго смотрит вдаль с точки потрясающего обзора (кстати, с кургана действительно можно обстрелять всю область - авт.), стоит возле могил погибших здесь бойцов, а потом такая же муравьиной цепочкой идет вниз. ДНРовцы громко разговаривают между собой, а гражданские в основном молчат.

Все монументы вдоль ступеней сильно пострадали. Фото Татьяны Стешенко

Спуск вниз тоже, как говорят в Одессе, "стоит нервов". Все монументы вдоль ступеней изрешечены пулями, некоторые просто разбиты. Мужчина молча ведет за руку крошечную девочку и все ей показывает. Вот, мол, гляди, стелы, это современный сгоревший танк, а это танки Великой Отечественной, покрашенные и выглядят как новенькие. Девочка молча кивает - ветер мешает говорить.

Папа с дочкой молча осматривали курган. Фото Татьяны Стешенко

Чем ближе к основанию кургана, тем громче музыка: "Прощание славянки", "День победы" и много военного Розенбаума. А возле колонок с музыкой совсем горячо: развернулась полевая кухня с кулешом, люди раскладывают тормозки (так называют на Донбассе завтраки, - авт.) прямо на бамперах своих автомобилей, здесь же выпивают сто грамм и закусывают. И все вдыхают горький от гари почти полностью сгоревших полей воздух. 

Народ осматривал сгоревшую технику. Фото Татьяны Стешенко

У подножия кургана работала военно-полевая кухня. Фото Татьяны Стешенко

Жить в аду

А в селах рядом на Саур-Могилу в основном не пошли. У тех, кто остался жив и не уехал много дел: надо привести в порядок свои разрушенные или полуразрушенные дома. На улице Саурской целых домов  - всего три-четыре осталось.

От летней кухни Юрия остались лишь одни стены. Фото Татьяны Стешенко

"Моя хата вообще сгорела. Летнюю кухню разнесли почти полностью. Знаете, кто это сделал - тому пусть оно так и вернется. А хорошие люди пусть получат только хорошее. А вот дом сына напротив - у него живу. А наш пытаемся хоть как-то пригладить", - говорит Юрий на чистом украинском.  Разбитый дом Юрия находится рядом с небольшим "котлом" - не меньше 10 сгоревших единиц украинской техники. "Там в огороде ужас был. Я туда даже ходить боюсь", - ежится он. Действительно, по числу снарядов и погибшей техники можно судить, что здесь был настоящий ад. В самом селе нет ни света, ни воды, перебит газопровод. 

На свой огород Юрий ходить боится - здесь кладбище военной техники. Фото Татьяны Стешенко

А мама Вика из села под Степановкой спокойно гуляет со своим малышом рядом с разбитой техникой. Повезло - ее дом остался цел, чудом уцелели провода, а воды в колодце хоть залейся.

"После всей это пальбы малой хитрый стал. Вчера вечером, просится: "Мама, там стреляют, забери меня из кроватки, расскажи сказку". А у нас ведь уже как неделю тихо", - улыбается Вика. Она жалуется, что уже несколько месяцев не получала "детских" денег, банки не работают, а как будет жить дальше ее семья - не знает. 

В селах возле Саур-Могилы жители рады даже буханке хлеба. Фото Татьяны Стешенко

Село Пионерское выглядит не лучше Степановки. Много пожилых женщин, которые суетятся возле жилых домов. Возле одного из заброшенных домов, от которого почти ничего не осталось после обстрелов, собраны вместе берцы и пакеты от сухих завтраков украинских силовиков.

"В этом доме они квартировались. Вон и обувь осталась, мы ее не трогаем - показывает пожилая жительница Пионерского, - а тут недалеко в доме Ярош квартировался", - рассказывает женщина. По ее словам, она не знает как жить дальше. "У нас тут даже хлеба сейчас нет - магазины закрыты. Пенсии тоже не получаем давно. И даже это не страшно - страшно было, когда в подвалах сидели во время обстрелов. А сейчас просто все поняли, что такое война", - говорит она.