Командир разведовательно-штурмового взвода, капитан Вооруженных сил Андрей Вовкунович — человек с уникальной историей. В сентябре президент Петр Порошенко вручил ему орден «За мужество» III степени. Группа 30-летнего капитана оказалась в окружении далеко за линией фронта и несколько недель блуждала в тылу у врага. Шансов выжить у этих ребят практически не было, но они решили: смерть лучше плена. Военные пешком прошли около 100 км и вышли из окружения без потерь и раненых. О чудесном спасении и о том, как приходилось выживать за линией фронта, Андрей Вовкунович рассказал «Вестям». Это его история.

«Поняли, что нами никто не придет»

«Дни, ночи, опять дни и снова ночи… Время, проведенное в окружении, я всю жизнь буду помнить поминутно — эти воспоминания ничто не сотрет», — говорит Вовкунович. — В августе нашей группе дали приказ выдвигаться на Саур-Могилу. В то время курган, как и населенный пункт Амвросиевка занимала украинская армия. Мы должны были стать подкреплением, но что-то пошло не так. Спустя сутки после того, как мы зашли на Саур-Могилу, оказалось, что Амвросиевка снова перешла в руки противника. Наши позиции стали ожесточенно обстреливать. Били из установок залпового огня «Град», из минометов, из стрелкового оружия… Командование сообщило, что за нами придет спецназ, приказали ждать и дали телефон их командира. Как и договаривались, я стал звонить в 18:00, но телефон спецназа не отвечал. Кольцо сомкнулось, и спустя два часа мы поняли: за нами уже никто не придет. Слышал, кстати, от других военных истории о том, как их бросили, как их оставили… Но я не считаю, что нас кто-то бросил. В нашей ситуации прорывать кольцо было слишком опасно, мы осознавали это и стали полагаться на собственные силы.

«Загорелось поле, и мы вышли благодаря дыму»

В моей группе были люди, которые раньше служили в спецназе. Следовательно, мы были подготовлены и физически, и морально. На войне жизнь — это движение, поэтому было принято решение отходить с Саур-Могилы и в дальнейшем постоянно передвигаться, чтобы самостоятельно добраться до позиций нашей армии. Если бы замерли на одном месте — нас убили бы.

Страшным воспоминанием в моей памяти навсегда останется первый серьезный прицельный минометный обстрел. Тогда мы сидели, курили и готовились ужинать, как вдруг услышали звук снаряда, разрывающего воздух. Мина взорвалась буквально в ста метрах от нас. Тогда все попадали на землю, накрылись бронежилетами и касками. Мы молились. Кто-то молился вслух, кто-то — про себя. Но я точно знаю, что молились все. Чтобы увеличить шансы выжить, наша группа тогда молниеносно рассредоточилась — по нескольку человек мы заняли каждый свой квадрат.

Не прекращаясь, обстрел длился два с половиной часа. А казалось, что мы лежали на земле целую вечность. В какой-то момент наш снайпер стал засекать, сколько идет залп. Удалось высчитать, что мины вылетают каждые 4,5–5 минут. То, что было дальше, больше похоже на фантастику, но я верю: нас спас Господь. В промежутке между залпами мы заметили, что от взрывов рядом загорелось поле. Там были дым и страшная копоть. И это был наш шанс! Я дал команду: «Все за мной!» Мы побежали и благодаря дыму оставили ту злосчастную позицию.

«Растягивали плащ-палатку и собирали дождь»

У нас была карта, мы старались поддерживать связь с командованием. Придумали даже специальные шифры, с помощью которых по телефону передавали нашим, где сейчас находимся. Но насущных проблем это не решало, главным для нас оставалось постоянное движение. Окапываться не успевали — с 7 утра и до 7 вечера были на какой-то позиции, а потом всю ночь шли, чтобы занять новое место. Питались в основном тем, что дает природа. На нашем пути встречалось много засеянных полей. Там были кукуруза и подсолнухи. Когда удавалось отварить или хотя бы приварить кочаны, был настоящий пир. С сухпайков оставалось много приправ, соль и перец, — кукуруза с такими «добавками» казалась произведением кулинарного искусства. В тылу противника мы передвигались не один день и даже не одну неделю, потому со временем проблемой стало отсутствие воды, а вскоре — и отсутствие еды. В полях роскошью для нас был дождь. Мы растягивали плащ-палатки, собирали и фильтровали потом дождевую воду.

«Живыми вы отсюда не выйдете»

Часто спрашивают, помогало ли нам местное население. Так вот: в нашем случае — нет, не помогало. Местные, наоборот, делали только хуже — они сдавали противнику наши позиции. Когда мы отходили от Саур-Могилы, зашли набрать воды в одно из сел. Там был ручей, а в метрах сорока от него стояли жилые дома. Мы еще не успели подойти, как из «зеленки» (лесополосы. — Авт.) крикнули: «Товарищ лейтенант!» Тогда еще сработала сигнальная ракета. Это был «секрет» (группа из нескольких военных, которые просто сидят в засаде или охраняют лагерь, технику и т. д. — Авт.) русских. Думаю, нас первыми заметили местные… Потом, естественно, началась перестрелка. И, поскольку точное количество людей из «секрета» русских было неизвестно, мы, отбив атаку, отошли.

По теме Украинских военных подкосил восточный синдром

Второй пример более показательный. У нашей группы было 600 гривен наличными. Проходя очередной поселок, когда у нас вовсе не было воды и еды, мы обратились за помощью к местным жителям. Воды они нам, к счастью, налили, а вот в просьбе купить съестного отказали. Мы просили их продать нам хотя бы буханку хлеба и кусок сала, но все равно получили отказ. Хорошо помню одного мужчину из того села. Он относился к нам с особой неприязнью. «Живыми вы отсюда не выйдете. Тут много русских, много людей из ДНР», — говорил местный. Конечно, мне, офицеру, который под присягой служит украинскому народу, слышать такое было очень неприятно. Еще неприятнее стало, когда буквально через два часа нас стали очень активно обстреливать.

«Мне снятся темные сны»

Все, что происходило с нами в тылу противника, теперь отзывается в моем сознании тяжелым эхом. Я плохо сплю, мне снятся темные сны — в них всегда ночь. Нас обстреливают, мы бежим, постоянно оглядываемся, и… всегда ночь! Или вот еще. Вернулся во Львов, стою у себя дома, и тут за окном начинается салют. Моей реакцией было, сгруппировавшись, упасть на пол. Это видела жена, но ничего — она сильная, да и знала с самого начала, за кого идет замуж. Сейчас я восстанавливаюсь, прохожу лечение в военном госпитале во Львове. Через пару недель вернусь в АТО — там меня ждет мой взвод.

Актуально Как украинским солдатам не сойти с ума после АТО