В 1992 году Донецк пережил период настоящего безвластия, чуть было не развалившего всю коммунальную структуру. Но именно тогда, в недрах этого хаоса, вызревало нечто такое, что на годы сформирует облик города и региона, центром которого он имел честь быть…

Звягильский – мэр

В течение почти всего года донецкий горсовет со своим исполкомом оставались без руководителя. После того, как осенью 1991 года был отправлен в отставку руководитель этих структур Александр Махмудов, предпринимались попытки как-то решить проблему безвластия. Сначала этому препятствовали попытки Махмудова восстановиться во власти. Потом – невозможность горсовета прийти к согласованному мнению (слишком разнонаправленные там были интересы). В итоге, при относительном непротивлении сторон, управляли удобные и.о. – советом В. Бычков, исполкомом А. Мигель.

Но к концу года баланс сместился в пользу "красных директоров", которые, в отличие от демократов – как региональных, так и националистических – сумели быстрее сориентироваться в обстановке и перехватить политическую и деловую инициативу. По их инициативе была продавлена мощная кандидатура Ефима Звягильского. Прошла она не без отчаянного сопротивления противников. Но необходимые голоса нашлись. Проигравшие громко говорили в кулуарах, что голоса были куплены. Распорядителем этой церемонии называли тогдашнего директора гастронома "Украина" Владимира Щербаня. Во всяком случае, именно Владимир Петрович с трибуны сообщил горсовету об избрании Звягильского председателем – и, в лучших традициях прежних времен, предложил почтить это вставанием. Забавно было наблюдать, как депутаты, еще вчера ужасно вольнолюбивые, почти в едином порыве, аплодируя, подчинились этому совету…

В 1992 году Звягильский, имевший статус народного депутата Украины, много сделал для укрепления своих позиций. Впрочем, не только он. Именно 1992 год считается поворотным в истории стачечных комитетов, которые повсеместно попадали под контроль "красных директоров" (кстати, характерно, что одним из заместителей Звягильского-мэра стал мозг городского стачкома Юрий Болдырев). Именно 1992 год стал ключевым в смысле приватизации промышленности – используя огромные прорехи в законодательстве, "красные директора" с неожиданной ловкостью уводили под себя огромные предприятия и корпорации…

Раздел имущества

Тот год вообще стал временем великого раздела. Союз исчез, но все, чем он владел, осталось. Возникла уникальная возможность, при которой очень многие могли, так сказать, "опривластити" то, что раньше казалось недоступным.

Брали все – заводы, цеха, пароходы. Для Донбасса ситуация выглядела особенно интересной. Один из центров империи тяжелой промышленности, регион выглядел блюдом, наполненным всякими жирными кусками. Тогда еще трудно было понять, что половина этих кусков скоро станет тухлятиной. Тем не менее, именно из 1992 года проистекает дальнейший бизнес таких региональных титанов, как Валентин Ландик, Владимир Бойко, Георгий Скударь.

Но передел шел и по другой линии. Почуяв запах большой наживы, в него активно вмешался криминалитет, ранее не видевший таких шикарных способов обогащения. Два этих потока схлестнулись, а поскольку активы в Донбассе были сосредоточены мощнейшие, то и последствия этого контакта получились масштабнее, чем в любом другом регионе.

Первые заказные убийства

Отвлеченный термин "мафия", хоть и начали употреблять в перестроечные времена, все-таки относился скорее к итальянскому сериалу "Спрут" с комиссаром Каттани, а также к дону Вито Корлеоне. Отечественная мафия все-таки считалась журналистским образом, чем реальностью. 1992 год показал, что реальность кусается.

Первой из жертв стал генеральный директор СП "Донкавамет" Валерий Гольдин. Его убили 6 ноября. Через четыре дня пуля настигла Яноша Кранца, чья фирма "Кранц колорит" была только одной из многих сфер приложения его интересов. Немецко-украинский "Донкавамет" занимался прежде всего экспортом лома цветных металлов в Европу. Как затем установили, одна из схем, использовавшихся при этом, была - укрытие слитков меди и бронзы, замаскированных сверху слоем цинка и прочих не особо ценных металлов. Впоследствии "Донкавамет" стал фигурантом громкого дела, в котором звучали фамилии "Кравчук" и "Кучма" (и назывались немалые суммы, которые они поимели от "Донкавамета").

Мотивы убийств Гольдина и Кранца, прошедших на одной волне, обсуждаются до сих пор. Говорят, что Гольдина убрали как носителя особо секретной информации – после того, как "Донкаваметом" занялся УБОП. Говорят, что его мог "заказать" Кранц, бизнесу которого начал серьезно мешать "Донкавамет" (а потом и сам получил пулю в отместку). Говорят, что Кранца убрали после того (или в связи с тем), как он отказался войти в бизнес с известным Аликом Греком. Бесспорно одно: с убийств Кранца и Гольдина начинается период дикого "беспредела", настоящих криминальных войн. Стреляли в Донецке и раньше. И "заказывали" друг друга тоже. Но только когда после развала Союза за этим всем замаячили огромные деньги – только тогда отдельные "разборки" переросли в полномасштабную криминальную войну.

Маркулов+Щербань="Атон"

В 1992 году фирма "Атон", которую возглавлял Игорь Маркулов, переселилась в ДК Франко. Там свой угол уже занимала фирма Евгения Щербаня "Центр". Два весьма успешных бизнесмена познакомились, разговорились и в какой-то момент обнаружили, что им есть смысл объединить усилия. Так возникла будущая корпорация "Атон", несколько лет олицетворявшая донецкий бизнес.

На сохранении своего названия настоял Маркулов. Наверное, он лелеял надежды, что сможет возглавить новое, объединенное дело. Вообще, рассказывают, что этот человек сочетал в себе жесткий прагматизм с безбрежным прожектерством, и верх могло с равным успехом взять любая из этих составляющих. Он был и советником премьер-министра Кучмы, и лидером рейтинга богатейших людей Украины… Но какие бы надежды ни теснились в голове у Маркулова, вышло не так, как думалось. "Пришел Щербань и, имея более светлый ум, имея стратегию развития этого бизнеса, возглавил его", - так просто описал эту ситуацию известный журналист и правозащитник Владимир Бойко. Через год "Атон", начавшийся с элементарного производства железобетонных конструкций, уже ассоциировался в первую очередь со Щербанем и ворочал такими делами, каких никто больше в Донецке "поднять" не мог.

Прибрал к рукам Евгений Александрович и другое маркуловское детище – Либеральную партию Украины. Созданная в октябре 1991 года, она влачила скромное существование и, вероятно, требовалась Маркулову на всякий случай, как политическое прикрытие. Никаких заметных потенций она не обнаруживала. Щербань влил в нее деньги и энергию. Летом 1993 года ЛПУ заявила о претензиях стать главной центристской силой в масштабах всей страны. Тогда она считалась богатейшей и амбициознейшей политической силой. Без Щербаня это вряд ли с ней случилось бы. Но факт и в том, что без маркуловской империи путь Щербаня наверх был бы не столь стремителен. И как раз 1992-й стал годом, когда масштаб этого человека радикально увеличился – и это привело к грандиозным последствиям как в донецком бизнесе, так и в украинской политике.

Последний микрорайон

Строительство жилья для трудящихся, при Советском Союзе поставленное на поток, вызывало много иронии, пиком которой стала "Ирония судьбы, или С легким паром!". Сетовали на однообразность новостроек, похожих, как болванки на заводе. Да и сами дома, выгнанные в кратчайшие сроки, по качеству не вдохновляли - и квартиры часто требовали ремонта тут же после вселения. Но жилье строилось, и в этом было постоянство, а из него вырастала уверенность каждого, что свою коробку для жизни – путь скверную, скособоченную но свою – он получит.

С распадом Союза эта налаженная социальная индустрия испарилась. Жилье для народа перестали строить совершенно. Хотя в первые годы после развала что-то по инерции еще двигалось. В 1992 году достраивали последнее из того, что уже начали (о том, что можно бросить строительство жилого дома на полдороги, тогда еще как-то не догадывались). Речь шла о трех больших микрорайонах в разных концах города – Новом Текстильщике, Широком и Цветочном. Это была точка – больше микрорайонов в Донецке не будет.

По отзывам жильцов, качество квартир в новом жилье оказалось вполне на советском уровне. Так что, можно считать, вхождение Донецка в новую эру оказалось плавным, с сохранением преемственности.

Баварское пиво в "Угольке"

Пивбар "Уголек" на набережной Кальмиуса всегда считался элитным. Да и пиво в нем было подороже. Весь этот пир кончился в 1990-м. Пива не стало и в городе, и в "Угольке", как важной его части. Тогда казалось – навсегда. Но новое время приготовило дончанам приятный сюрприз.

В 1992 году "Уголек" начал производить и продавать населению настоящее баварское пиво на разлив. Это было чудо. Мы много слышали о том, что немецкое пиво – лучшее, несравненного качества, но никто не мог надеяться попробовать его здесь, не отходя от Донецка. Разлив баварского пенистого (стоимость его была вполне приемлемой) происходил через специально оборудованное окошечко с тыльной стороны "Уголька". Брали во что получится (а поскольку эра "баклажек" еще не наступила, брали преимущественно в трехлитровые стеклянные банки). Употребляли здесь же, на пеньках у набережной. Или уносили домой и наслаждались там. Или был уж совсем изысканный вариант – с бутыльком шли в ресторан "Магистраль" на проспекте Ильича (народное название – "Рессора") и, по договоренностью с администрацией, выпивали баварское там под местную закуску.

Баварское пиво в "Угольке" стало важнейшим элементом слома эпох. Пиво для Донецка всегда было напитком особенным. То, что оно перестало быть родным и стало западным, означало настоящую революцию. Хотя трехлитровые банки эффект смягчали, конечно…

Кроме того, в 1992 году…

Валентин Ландик, директор завода холодильников, создает Партию труда. С репутацией "партии красных директоров" она станет одной из самых влиятельных сил в региональной политике на ближайшие пару лет.

Председателем облсовета становится Вадим Чупрун, выходец из Волновахи, заместитель генерального директора Донецкого областного управления по садоводству.

Доцент философии Донецкого госуниверситета Александр Базилюк создает Гражданский конгресс Украины – организацию, сразу же начавшую активно отстаивать идею федерализации Украины.

Вышел первый номер газеты "Салон Дона и Баса" – первой успешной газеты бесплатных объявлений, основанной частными лицами на частные деньги, в будущем – влиятельнейшей газеты города

В результате сильнейших заморозков пострадала значительная часть донецких роз – ущерб, который смогли восполнить только лет через 15

Пущен троллейбусный маршрут 18 от университета до шахты "Бутовка". При общем развале городского транспорта это событие казалось чудом…

Комментарий года

Сергей Чепик, в 1992 году – один из руководителей "Интердвижения Донбасса":

- Это был первый год без Советского Союза. Мы вроде бы жили уже в другой стране, но еще выпускались советские деньги, и на территории Украины ими расплачивались. Действовал парламент независимой Украины, который был сформирован еще в СССР. Но при этом, мы имели уже президента Украины. То есть, ментально мы жили еще как прежде, а физически – уже совсем в другой реальности.

В магазинах появляется огромное количество дешевой импортной водки, которую тут же скупают шахтеры, идущие со смены. Появляются киоски, которые позволяют купить выпить и закусить, практически не выходя из дома. Хозяева этих киосков считаются главными людьми на районе.

На более высоком уровне начинается раздел того советского наследия, которое оказалось вроде как бесхозным. Начинается серьезный "распил". И к концу года этого добра уже начинает не хватать. Иачинается перераспределение собственности, уже с помощью огнестрельного оружия.

Особенно большие шансы для "распила" возникли в Донецке. Целый год здесь происходил своеобразный "праздник непослушания". Город остался без мэра, и целый год им правили председатели комиссий горсовета, а также ио председателя совета и исполкома. Правили все и никто. Сессии продолжались днями и неделями. Спорили обо всем и ни о чем, в то время как та же самая коммуналка полностью приходила в негодность. И глобальные отключения света и воды начались именно в этом году.

С приходом Звягильского "праздник непослушания" закончился. Директор шахты Засядько привел с собой ту команду управленцев, которая сформировала, в общем-то, облик Донецка и Донбасса на много лет вперед. Донецк не мог существовать без мэра и без вертикали власти, которую Звягильский начал выстраивать. Это был положительный эффект смены власти. Но любопытно, чтоименно в это время в Донецке начинаются криминальные войны. И то, и другое случилось в ноябре. Это, конечно, не было непосредственно связано. Но и то, и другое шло как две параллельные линии одного и того же процесса перераспределения власти. Если даже кульминации этих процессов и совпали совершенно случайно, то все равно это знаковое совпадение. Ноябрь 1992 года я считаю отправной точкой в формировании новой донецкой ментальности.