21 мая около полудня перестало биться сердце 17-летней Юлии Ирниденко, за судьбой которой следила вся Украина. Врачи боролись десять дней и надеялись на чудо, хотя и понимали,  что при 90% ожогов тела шансы почти равны нулю.  Юля оставалась в сознании до последнего момента своей жизни, а родные писали в соцсетях: «Родная, только живи!»

СНАЧАЛА МОЛЧАЛИ

Напомним, что Юлю сразу окрестили харьковской «Оксаной Макар» — в обоих случаях выпивка в компаниях малознакомых парней закончилась сожжением. Однако есть существенные отличия — Оксану Макар пытались убить и сжечь, чтобы скрыть следи изнасилования. Юлию Ирниденко, согласно выводам медиков, никто не насиловал. В сводках милиции трагедия прошла двумя предложениями, не акцентировали внимание правоохранители ни на тяжести ожогов, ни на масштабе трагедии, а потому изначально об облитой самогоном и подожженной девушке говорили неохотно.  Обстоятельства убеждали, что это не обычная бытовуха.

Знакомую девушку, 17-летнюю Юлию (одна из четырех детей в небогатой семье), пригласил в гости, воспользовавшись отсутствием родителей, 22-летний Сергей Синсиневич. Его ровесник и сосед по дому Павел Губин был здесь же. По словам соседей, компания была гораздо больше — до восьми человек, но в милиции это не подтверждают. Уже под утро, когда в квартире было распито немало алкоголя, произошла трагедия.

По непонятным причинам Павел, впервые видевший девочку, завел ее в ванную и со словами «сейчас буду убивать» облил самогоном, который сам же и принес, а после чиркнул зажигалкой. Есть и другая точка зрения — родных Губина, которые винят друга Павла: будто бы он обливал и поджигал, а Губин лишь вызывал «скорую помощь». Как и в случае с Оксаной Макар, парни не сразу вызвали врачей — видимо, решали, что делать, и когда все-таки набрали «103», не заикнулись о характере травм девушки — медикам пришлось присылать спецмашину позднее. И хотя, в отличие от николаевской истории, в Харькове вину признал Павел Губин, соседи говорят и о причастности Сергея Синсиневича. Родители последнего увезли сына за город еще в середине прошлой недели, а Губин находится в СИЗО.

«КРОВЬ НАШЛИ!»

Всю неделю медики ожогового центра гордились успехами своей пациентки и даже перевели ее из реанимации в палату,  когда Юле стало немного легче. Весь город сдавал в «неотложке» кровь, а вчера в 11:00 мама девушки, надежда Ирниденко, прислала «Вестям» СМС по телефону, где радостно сообщала, что «кровь нашли!». Но спустя полчаса сердце девушки остановилось. Вице-мэр по гуманитарным вопросам Светлана Горбунова-Рубан сообщила «Вестям», что организм не выдержал интоксикации.

«Юля умерла от ожоговой болезни», — сказала Горбунова-Рубан, хотя еще накануне харьковские медики вели переговоры с лучшим ожоговым хирургом страны Эмилем Фисталем. Как и у Оксаны Макар, у Юли началась сумасшедшая интоксикация из-за некротических тканей. Несмотря на страшные мучения, девушка до последнего оставалась в сознании, терпела адские муки, но подбадривала родных. Вчера однокурсники Юли (она готовилась сдавать выпускные экзамены) рассказали, что ее маме (она одна воспитывала четырех детей) очень тяжело, и сейчас с ней рядом постоянно кто-то находится. Как оказалось, помогает и семья Синсиневичей.

«Я была в больнице до последнего. Сейчас не время разговаривать, как вам всем это объяснить. Стоим возле ритуальных услуг. Мы все эмоционально подорваны», — рассказала «Вестям» Елена Синсиневич, мать Сергея.  Завтра девушку похоронят.

НЕ ПУСКАЮТ АДВОКАТА

Павел Губин, который признался в содеянном, с воскресенья — в СИЗО. По словам родных, они до сих пор его не видели, не пускают к парню и адвоката. «Когда Юле вызывали «скорую помощь», Павел сказал нам , что это был несчастный случай», — говорит дядя Павла Максим Губин.

Тем временем прокуратура области переквалифицировала статью из «покушения на убийство» на «умышленное убийство с особой жестокостью». Если вину Павла докажут, ему грозит пожизненное заключение. По словам главного прокурора Харькова Евгения Поповича, «подозреваемый неискренне сотрудничает со следствием. Он не дает четких показаний, они расплывчаты», — сказал Попович.

С признанием вины Павлом тоже пока не все понятно: сходу милиция сообщила о признании Губина, эта информация до сих пор на их официальном сайте. Но, как сообщил «Вестям» Попович,  письменного подтверждения этому нет: «Он рассказывает об обстоятельствах трагедии. Признание вины — это или явка с повинной, или протокол допроса, где он признает вину и раскаивается. О признании им вины я говорить не могу».

УСПЕЛА ДАТЬ ПОКАЗАНИЯ

Еще несколько дней назад Юлия Ирниденко успела пообщаться со следователями. И, как сказал Евгений Попович, называла своего поджигателя однознчно - Павел Губин. О Сергее Синсиневиче девушка говорила исключительно положительно.