Ученый Андрей Утевский - единственный харьковчанин, который дважды был в Арктике. Сейчас он собирается в третий раз на край земли.

— Андрей Юрьевич, когда последний раз были в Антарктике?

— Последняя экспедиция была в 2011–2012 годах. Мы рассчитывали, что управимся за три недели, а задержались на три месяца из-за ледовой обстановки. В нашу задачу входила разработка научного обоснования для создания заповедника международного значения. Сейчас это общемировая тенденция: США, Франция, Англия уже заявили о создании таких станций. Но вот подход у нас разный. Иностранцы просто «отрезают» себе кусок территории по долготе и широте и говорят: «Здесь мы работаем». В украинской природоохранной практике принято поступать иначе: сначала устанавливают «ядро» заповедника, которое отличается большим видовым разнообразием. Нам удалось найти такой объект — скалу, которая лежит в «горле» одного из проливов, мы назвали ее Key stone (с англ. — «ключевой камень»). На этой скале мы нашли несколько объектов, возраст которых 10–15 тыс. лет. Многообразие жизни под водой меня просто поразило! И это при том, что температура воды — минус  два градуса.

ЛЕОПАРД КАК ТОРПЕДА

— А ведь бытует мнение, что Антарктика — это снежная пустыня…

— На суше — так и есть. Ледники почти все снесли там. Хотя 30 миллионов лет назад здесь был тропический климат. Там обнаружены газ, нефть, останки тиранозавров… А сейчас вся жизнь находится под водой. Но чтобы увидеть это, нужна спецподготовка. Если человек попадет в такую воду без снаряжения — через 5 минут остановится сердце. Мы же уходили на глубину 50 метров и проводили под водой около 1,5 часов. Каждый из нас сделал по 40–50 спусков. При этом ледовая обстановка была не самой лучшей, приходилось в прямом смысле уходить под лед. С другой стороны, не было бы льда, можно было наткнуться на морского леопарда — это самый опасный хищник Антарктики. Под водой он передвигается со скоростью торпеды.

— Если встретить такого — пиши пропало?

— Необязательно. Мы натыкались на него раз 10, но все обошлось, нам удалось найти общий язык (смеется). Хотя были случаи, когда леопарды нападали на надувные лодки с туристами, на британских исследователей.

— Полтора часа под водой при отрицательной температуре… Холодно?

— Прохладно. Но мы используем сухие костюмы, в которые не попадает вода, термобелье, герметичные перчатки. Главное — сразу после погружения не идти в душ, подождать час. От холода сосуды сильно сжимаются, а под горячей водой резко расширяются. Однажды после погружения я решил нарушить это правило — замерзла рука. Напарник плеснул на нее теплой водой, которая предназначена для работы с техникой, — и я чуть не потерял сознание от боли! Было такое впечатление, что рука взорвалась! По этим же причинам на станции царит сухой закон. 50 граммов положено только в честь госпраздников и дней рождения. Есть, кстати, интересная традиция: в такие дни нужно найти в воде прозрачный лед (такой его цвет говорит о большом возрасте) и бросить в бокал со спиртным. Пузырьки воздуха высвобождаются и издают характерное потрескивание. Пить спиртное с таким льдом не могут себе позволить даже самые богатые люди на «большой земле» (смеется).

— Вы работаете в ХНУ Каразина и при этом периодически бываете в экспедициях на краю света. Возникает ассоциация с Индианой Джонсом…

— Мне это льстит! Тем более что этот персонаж для меня во многом является примером. Сейчас очень многие считают, что биология — это кабинетная наука. Мол, ученый должен сидеть в лаборатории и проводить эксперименты. Но люди забывают, что биология — наука об окружающей среде.

ВСЕ ЛЮДИ — БРАТЬЯ

— А где вам комфортнее — на «большой земле» или в Антарктике?

— В Антарктике. Во-первых, как я уже сказал, без полевых исследований не может быть биологии. Во-вторых, там совсем другие отношения между людьми.

— Проще?

— Да, намного. Там все люди — братья. Если ты не поможешь кому-то —  он погибнет, не помогут тебе — погибнешь ты. Это здесь люди воюют, а там все это не проходит.