Если суммировать все версии относительно того, что делал Барак Обама на прошедшей неделе, то объяснений получится три. Либо американский президент ведет весьма хитроумную игру, причем как внешне-, так и внутриполитическую. Либо спецслужбы действительно предоставили ему неопровержимые доказательства того, что войска Башара Асада использовали химическое оружие, и это донельзя возмутило трепетную душу Обамы. Либо он, скажем так, не вполне адекватен. Второй и третий варианты могут дополнять друг друга.

О том, что за действиями Обамы стоит тонкий расчет, говорят прежде всего лояльные ему американские журналисты и внешнеполитические эксперты. Бряцая оружием, он имеет целью не полномасштабную интервенцию по типу иракской, а в самом крайнем случае мощный воздушный удар по военной инфраструктуре режима Асада, с тем чтобы изменить баланс сил в пользу повстанцев. Но это именно крайний случай, а так Вашингтон в целом согласен и просто на уступки официального Дамаска, например на согласие сесть с оппозицией за стол переговоров.

Заодно США приобрели нежданного союзника в Европе — Францию, которая традиционно оппонирует Вашингтону по большинству внешнеполитических вопросов, в особенности ближневосточных, а тут почти немедленно после первых заявлений о готовящейся атаке на Сирию объявила о готовности присоединиться к интервенции. Мол, все было заранее согласовано с президентом Франсуа Олландом, которому страсть как нужно поднимать свой опустившийся ниже всякой ватерлинии рейтинг.

Зачем в таком случае испрашивать согласие конгресса? Ведь и предшественник Обамы Джордж Буш-младший прекрасно обходился без санкции парламента, когда нападал на Ирак, да и сам Обама отлично справился без парламентариев во время недавней ливийской кампании.

Тут ответ из области внутри­американских политических разборок. Дело в том, что, заставляя конгрессменов голосовать по сирийскому вопросу, Обама, по выражению одного из американских журналистов, «демонстрирует истинное лицо респуб­ликанцев». Те неоднократно поносили режим Асада и зарабатывали себе политические очки на обвинении главы государства в мягкотелости. Теперь им придется как-то реагировать. То ли из конъюнктурной оппозиционности резко поменять риторику, то ли признать, что теперь они идут в фарватере внешнеполитического курса президента-демократа.

Это же, кстати, объясняет, почему президент не стал собирать конгресс на экстренное заседание. Ведь воевать никто не собирается. Просто всем заинтересованным сторонам как в Сирии, так и в США дается время подумать над своим поведением и сделать правильные выводы.

Вторая версия — что американцы таки нашли убедительные свидетельства того, что сирийские правительственные части применили химическое оружие, — представляет Обаму не изощренным тактиком, а скорее впечатлительным политическим романтиком.

Исключать эту гипотезу полностью было бы неверно, хотя после мифического оружия массового поражения Саддама Хусейна поверить американским спецслужбам непросто. Но, допустим,

химическая атака имела место, ее провели правительственные войска и соответствующие доказательства нам предоставят буквально на днях. В конце концов, даже некоторые умеренные сирийские эксперты разводят руками и говорят, что, да, от Асада можно ждать всякого. Верные ему части рапортовали об освобождении от оппозиционных формирований все новых и новых территорий, но забывали упомянуть, что тем временем метр за метром повстанцы приближаются к Дамаску. Ну мог же он пойти на такую акцию устрашения? Ну да, мог. И что дальше?

Тут и приходит на ум третья версия действий Обамы — что он, дипломатично выражаясь, не вполне рассчитал последствия своих громких заявлений. Журналисты Wall Street Journal поиздевались над президентом в том духе, что будущая сирийская кампания будет первой в американской истории, когда сам верховный главнокомандующий дал противнику время, чтобы подготовиться к отражению атаки. Недоумевают и в самой Сирии.

– В субботу, когда Обама выступал со своим официальным заявлением, мы прильнули к телевизорам, было очень страшно, — Майс, жительница средиземноморского города Тартус, которого междоусобная война еще толком не коснулась, опасалась, что вой­на придет и в ее дом. — Но когда он сказал, что будет советоваться с конгрессом, все вздохнули с облегчением, даже начали смеяться. А уже вечером сидели в ресторанах, кафе, просто на берегу и обсуждали, чего это грозный Обама вдруг так струхнул.

– Торговля идет нормально, хаоса не наблюдается, только пару дней назад в некоторых районах в пекарнях было заметно больше народу, чем обычно, — преподаватель из Дамаска рассказывает «Репортеру», что американские угрозы не произвели в столице особого впечатления. — Потом ситуация с хлебом нормализовалась. Почти все говорят, что уже привыкли за время противостояния к артиллерийским канонадам, так что особых поводов для опасений нет. Скажу больше. Говорили, что после заявлений Обамы куча народа скопилась на ливанской границе, — так вот, все ровно наоборот. Я туда как раз тогда по делам ездил, и народа было значительно меньше, чем обычно, никаких очередей.

Инспекторы ООН привезли из Сирии материалы, которые должны дать ответ: применялось ли там химическое оружие

То есть и простые сирийцы уже посмеиваются над грозной вашингтонской риторикой, и мировое сообщество задается вопросом: зачем ему это надо? Прежде всего, новая война на Ближнем Востоке станет серьезнейшим имиджевым ударом и лично по человеку, которому в первый год президентства ни с того ни с сего дали Нобелевскую премию мира, и по США в целом.

Неизбежны вопросы с учетом и иракского, и ливийского опыта. И там и там основными выгодоприобретателями стали вовсе не США, а их недруги: в первом случае Иран, во втором — исламские фундаменталисты.

Наконец, против войны выступают свыше 60% американцев, а республиканские блогеры задаются ироничным вопросом: сколько заплатили Обаме арабские шейхи, чтобы на американских штыках они въехали в Дамаск? Наиболее емко выразила эти настроения известная активистка Республиканской партии Сара Пэйлин, которая заявила буквально следующее: «Они там орут друг другу: “Аллах акбар!” — вот пусть Аллах и разбирается».

Вместо ожидаемого триумфа в конгрессе Обама рискует получить антивоенное голосование как некоторых собственных однопартийцев, так и значительной части республиканцев, которые не в пример «ястребам» эпохи Буша считают, что Америке пора бы заняться своими делами, а не решением мировых проблем.

Если же Обама действительно берет Асада, что называется, «на слабо», то что будет, если тот давлению не поддастся? Рискнет ли президент США пойти на непопулярные меры? Пойдет ли на возможный конфликт с собственным парламентом?

Многое, возможно, будет решено на встрече Обамы с Путиным в рамках саммита «Большой двадцатки» 5–6 сентября. Американский президент остро нуждается в том, чтобы кто-то помог ему надавить на сирийского диктатора. Который, кстати, все эти дни на публике не появляется.

Фотографии: 
Joshua Roberts/Bloomberg via Getty Images/Fotobank.ua; 
Mohamed Abdullah/Reuters/Vostock Photo