Выборы мэра Москвы предсказуемо уложились в один тур. Многим, конечно, хотелось продлить удовольствие, но даже короткая кампания дала интересные результаты. Она продемонстрировала конфликт, который, судя по всему, ждет Россию через пять лет — на президентских выборах 2018 года. А именно: политик-тяжеловес от административной элиты и агрессивный "новый харизматик" от среднего класса

Случилась почти сенсация. Если не сами выборы, то их результаты впервые за долгое время оказались очень и очень интересными. Евгений Ройзман стал мэром Екатеринбурга. И это притом что на протяжении изрядного срока политический офис Кремля препятствовал его участию в любой власти. И вдруг выясняется, что высказывания президента и премьера о необходимости демократизации политической системы и вовлечении в легальную политику недовольных городских классов — это элементы политики, а не риторики.

Было сделано все, чтобы Алексей Навальный принял участие в выборах. Такого режима благоприятствования у политика, не скрывающего, что борется за свержение действующей власти, не было никогда. Его 27% в Москве — тоже почти сенсация: по всем прогнозам и оценкам он должен был получить максимум 20%. Наконец, появление "новых харизматиков", опирающихся на широкий средний класс в целом ряде регионов, — явление тоже новое. И оно требует новых способов политического анализа. Ни почтенное кремлеведение со ссылками на "неназванные источники", ни стандартные либеральные схемы про власть и оппозицию уже не представляют интереса. Интересны страна и ее будущее, а не штампы и ярлыки.

Кто голосует за Собянина и Навального

Анархосиндикат "Ляпис Трубецкой" против "ребят с нашего двора" — "Любэ", Диана Арбенина против Надежды Бабкиной, Вася Обломов против Григория Лепса… Плей-листы предвыборных концертов главных кандидатов на пост мэра Москвы, в общем-то, делали бессмысленной любую социологию, пытающуюся нарисовать портреты среднестатистических сторонников Навального и Собянина, — кажется, и так все как на ладони.

Навальный. Его харизма больше действует на мужчин, чем на женщин. Стабильная поддержка людей до 45 лет и резкий спад среди тех, кто старше. Впрочем, через пять лет, в 2018-м, это может сыграть ему (или другому оппозиционному кандидату) на руку: нынешние 40–45-летние обеспечат значительную поддержку в более возрастной категории, плюс право голоса получат нынешние 13–15-летние.

Все это вкупе увеличит электоральную базу. Так же предсказуемо больше всего поддерживают Навального люди с высшим образованием, бизнесмены, наемные работники в частном секторе и студенты.

Избиратель Собянина — преимущественно женщины старше 45 лет, бюджетники, пенсионеры, военные и полицейские. Это не значит, что политическое будущее Собянина зависит только от них: 49% москвичей 25–34 лет, 34% предпринимателей и 49% наемных работников в частном бизнесе — солидная база поддержки.

Из удивительного: меньше всего поддерживает Собянина отнюдь не молодежь, а те, кому от 35 до 44 лет (всего 40%).

На скепсис этой группы населения обратили внимание, кстати, и агитаторы Навального.

– Самые циничные люди — это мужчины 40–50 лет. Они действительно считают, что все равно ничего не изменить и, более того, даже менять не надо, ведь вся система держится на коррупции, и не дай бог эту коррупцию истребить — все развалится, — делится своими впечатлениями 24-летний программист Роман Бикбаев, агитировавший за Навального.

Объяснима и поддержка Собянина значительной частью бизнеса. Это не обязательно бизнес, "присосавшийся" к власти. Скорее, это все те же 40-летние циники, то есть люди, напрочь лишенные романтически восторженного отношения к жизни, которые уже никогда не будут чьими-то фанатами.

– Я в идеализм Навального не верю, — объясняет 42-летний бизнесмен Владимир Панкратенко, голосовавший за Собянина. — Потому что имею хорошую прививку от "желающих высоких идей". Это все те, кто обещал "светлое завтра" в 1990-х. И я ясно помню тот путь, который нам пришлось пройти... Я смотрю только на сделанное.

Поэтому средний класс на выборах 2018 года вряд ли будет солидарно поддерживать любого сколько-нибудь революционного оппозиционера. Успешный кандидат не от номенклатуры должен будет доказать, что способен обеспечить разумную постепенность перемен, что он рациональный прагматик, а не только "клевый парень". Но как это доказать, если ты не из "системы"?

Смысловых парадоксов в ходе московской кампании было больше, чем может показаться на первый взгляд. Взять, к примеру, предвыборную "фишку" Алексея Навального: традиционное разоблачение коррупции, на этот раз столичной. Тема вроде как беспроигрышная: почти 70% россиян считают именно коррупцию главной бедой нашей страны.

Но при ближайшем рассмотрении картина получается куда более объемной. Среди москвичей меньше всего людей, видящих в коррупции главный бич нашей родины, — всего половина. Более того — и это главная социологическая неожиданность, — "ядерный электорат" Навального, молодые люди до 30 лет и люди с достатком выше среднего, реже других клеймят мздоимство.

В то же время молодого избирателя Навального чрезвычайно сильно волнует возможность получить бесплатное образование (в качестве одного из самых ценных прав человека на него указали 60% граждан в возрасте от 18 до 30 лет). А этой теме в программе оппозиционера уделено буквально несколько абзацев.

Но этот же эффект, только в обратную сторону, срабатывает у Собянина. Он вообще ни словом не упомянул в своей программе коррупцию, хотя именно его электорат — люди старшего поколения и наименее обеспеченные граждане — считают ее главной бедой страны.

Это свидетельствует о том, что оба кандидата — и выдвиженец партии власти, и харизматик-оппозиционер — не до конца окучили свой собственный "ядерный электорат". И Собянин, и Навальный не вполне ответили на реальные социальные запросы своих избирателей. Возможно, кстати, это одна из причин столь низкой явки.

У оппозиционера Навального здесь открывается большой потенциал. Ведь в "большой России" коррупционная тема более популярна, чем в столице, причем особенно сильно даже не в миллионниках, а в средних и малых городах.

Алексей Навальный сделал ставку на личное общение с избирателями. Константин Чалабов/РИА Новости/East News

Имидж — все!

Несовпадение риторических установок кандидатов с подлинными интересами их избирателей позволяет судить и об электоральной мотивации последних.

В нашем голосовании рационального по-прежнему меньше, чем интуитивного. Мы голосуем то ли сердцем — потому что "наш человек", то ли авансом — потому что "надо дать человеку шанс", то ли от противного — выбирая "меньшее из зол".

– Ни тот ни другой кандидат не является моим, — признается 30-летняя филолог Даша Веденяпина, проголосовавшая за Навального. — Но я так понимаю: "мой кандидат" появится лет через 50, может, через 20. Остается либо ждать у моря погоды, либо идти на небольшую сделку даже не с совестью, а с чувством вкуса.

С содержательной точки зрения оба фаворита гонки не слишком успешно справились с задачей поговорить со своим избирателем: каких-то важных тем и смыслов кампании не было заметно. Такая задача вообще, похоже, не ставилась — оба работали "на имидж", а не на диалог с избирателем. С технологической стороной дела тоже возникли определенные проблемы.

Данные опросов свидетельствуют, что наиболее активно провел кампанию Алексей Навальный. Он лидер и по числу получивших агитационные материалы, и по произведенному эффекту на теледебатах. Загвоздка в том, что не сравнительные, а абсолютные цифры получаются какие-то уж совсем не впечатляющие. Только 22% москвичей получили агитацию Навального, а на дебатах его оценили и вовсе каких-то 6%. 60% остались совсем без агитации, а 73% не смотрели дебаты.

Более того, пропагандистская кампания Навального вызвала и наибольшее раздражение избирателей: этот факт отметили 11% горожан. Правда, большинство — 54% — и вовсе не обратили внимания на предвыборную агитацию.

Навальный сделал ставку на личное общение с избирателями и агитацию своих волонтеров в метро и на уличных "кубах", установленных почти у каждой станции. Это была попытка развиртуализироваться, выйти из интернет-пространства, показать, что Навальный реален.

Своих окучить удалось, а вот чужих привлечь — не очень. Сторонники Навального радовались каждому новому видео со встречи с избирателями, не замечая, что в интернете эта встреча получает куда больший резонанс, чем в реальной Москве. А старшее поколение, представители которого составляли львиную долю аудитории таких встреч, оказалось глухо к антикоррупционной риторике Навального и проголосовало преимущественно за Собянина.

– Надо отдать должное кампании Навального, — говорит преподавательница политологии Российского государственного социального университета Альбина Халбаева, сторонница оппозиционера, — она выстроена агрессивно, по классической западной технологии. Это инновационно, это очень интересно. Он сам ездил в метро, раздавал газеты, это что-то качественно новое для нашей политической истории.

Но даже она признает, что, когда Навальный "забрал" все приложения на ее телефоне, то есть при их открытии появлялась заставка "Отдай свой голос за Алексея Навального", это стало "немножко раздражать". Навального стало слишком много — в последние дни кампании об этом говорили даже его сторонники.

При этом в Новой Москве все было как раз по-старому, и Навального практически не заметили: высокая поддержка Собянина именно во вновь присоединенных районах в значительной мере предопределила его победу в первом туре.

Для российской оппозиции это важный сигнал на будущее: достаточно отъехать буквально на пару километров от МКАД — и лихие, модные, современные технологии перестают работать. Для "большой России" нужно искать что-то еще более новое и модерновое.

У Собянина и того хуже. В отличие от предыдущих кампаний, его штаб то ли не смог, то ли не захотел в полной мере мобилизовать традиционный провластный электорат — работников бюджетных учреждений. Только в последнюю неделю был задействован проверенный годами ход: рассылок "именных" писем с факсимиле подписи врио мэра и приглашением прийти на выборы.

Молодые оппозиционеры, увлеченные политическим креативом Навального, ругают Собянина за "нафталинность", но парадоксальным образом именно она, возможно, принесет партии власти успех на выборах 2018 года. Особенно если сохранится сегодняшний тренд на политизацию — порой почти насильственную —

общества. Ведь именно устав от идеологических дрязг, Россия однажды выбрала сдержанного и молчаливого Владимира Путина, старательно конструировавшего образ "человека дела". Почему бы не повторить этот маневр снова?

Сергей Собянин укрылся от политических дискуссий, сосредоточившись на повседневных проблемах Москвы. Фото: Денис Гришкин/РИА Новости/East News

Голы престижа

На самом деле успех Навального (а 27% — успех безусловный) не главное событие единого дня голосования. Главный победитель 8 сентября — Евгений Ройзман, выбранный мэром Екатеринбурга по итогам самой скандальной кампании, с неопределенностью до последнего момента, с нервом, которого не было больше ни в одном другом городе и регионе.

"Э-э! Меня никто не арестовывал, если что, я на свободе!" — писал Ройзман за два часа до окончания голосования (и ведь никто бы ни удивился, если бы арестовали!).

"Обработано 50% участков. Разница чуть больше 8%. Эти очень напуганы. Согнали в центр города автозаки" — полуночная запись (и правда согнали).

"Хочу сказать тем, кто не пришел на выборы: как бы с вашего молчаливого согласия беды не произошло", — в час ночи предчувствует свое поражение единоросс Яков Силин (предчувствия не обманули).

Ройзман победил, автозаки простояли без дела.

А в Петрозаводске при поддержке "Яблока" уверенно победила самовыдвиженец Галина Ширшина (41,9% голосов). Идеальный представитель среднего класса — несколько месяцев назад возглавила издательский дом "Губерния", до этого руководила кафедрой педагогической психологии местного педуниверситета.

Значит ли это, что средний класс начинает играть серьезную роль не только в московской, но и в федеральной политике? Вопрос, имеющий прямое отношение к выборам 2018 года. Одна Москва, пусть даже в союзе с Питером, Екатеринбургом и даже Петрозаводском, не сможет сделать президентом никого. Президента выбирает провинция.

И провинция 8 сентября не дала гипотетическому Навальному-2018 или Ройзману-2018 поводов для радости. Выборы губе-

рнаторов прошли как под копирку: 60–80% голосов за представителя партии власти. Победа "Единой России" на всех выборах в региональные парламенты и почти везде с бóльшим процентом, чем она набрала в 2011 году на выборах в Госдуму.

"Партия чиновников" пока переигрывает "партию среднего класса". Ройзман, Ширшина — голы престижа, не более. Это не результат того, что средний класс осознает свою силу по всей стране, а личная победа харизматичных людей, годы завоевывавших авторитет на местном уровне. Но "настоящих буйных" мало, ройзманов на каждый город и область не наберешь.

И все же городской средний класс уже в большой игре: победа Евгения Ройзмана в Екатеринбурге — лучшая тому иллюстрация. Из этого следует, что шансы кандидатов от среднего класса будут расти вместе с ростом самого среднего класса, с ростом благосостояния граждан. Это известный парадокс развития: чем более успешную политику развития проводят (в той или иной степени авторитарные) власти, тем быстрее они взращивают своих конкурентов.

Недовольных властями граждан можно разделить на два типа: во-первых, это недовольные собственными доходами, во-вторых, недовольные общими несвободой и несправедливостью, ответом власти на гражданские и национальные чаяния. Первая группа — это избиратели левых оппозиционных партий (КПРФ, "Справедливой России"). Вторая — избиратели правых харизматиков (Ройзмана, Навального, кое-где по старой памяти еще и ЛДПР).

Интересно, что, по развернутым данным предвыборных опросов "Левада-Центра", больше всего сторонников Навального было не среди крайне недовольных властью ("очень плохо" оценивших работу Собянина на посту мэра), а среди тех, кто оценивал власть "средне" (разница — 9 и 45% соответственно). То есть за Навального голосовали не бедные и униженные, а желающие большего, недовольные "средней" стабильностью.

Не стоит по-интеллигентски благодушествовать по поводу выхода на большую политическую арену независимых кандидатов от большого среднего класса. Это будут (и уже есть) точно не старые СПС или "Яблоко". И Навальный, и тем более Ройзман обращались не только к недовольным уровнем демократии и соблюдения прав человека, но и к националистическим чувствам, к разделению на "своих" и "чужих", к раздраженным властью как недостаточно национальной и жесткой. В случае федеральной кампании Навальный потерял бы либо убежденных демократов, либо националистов, если бы оппоненты всерьез вели против него кампанию, изобличающую в нем ставленника Запада. А Евгений Ройзман не смог бы аккумулировать часть путинского электората, выступающего за твердую руку и национальный интерес.

Сигнал для власти

В нынешней социальной ситуации в России сильный кандидат от партии власти в любом случае берет больше половины голосов даже в богатой Москве, без особых усилий частично перехватывая и левую, и правую повестку. Но слабый кандидат от партии власти (и пример тому мы видели в Екатеринбурге) берет максимум треть голосов, а в гипотетическом втором туре вынужден был бы просто бороться против объединения вокруг одного оппозиционного кандидата сторонников и левой, и правой повестки. То есть если бы выборы президента состоялись в прошлое воскресенье, не только сильный, но даже средней силы кандидат от власти, скорее всего, победил бы. "Новые харизматики" вроде Навального и Ройзмана пока неопасны властям на федеральном уровне.

Но социальная ситуация в стране будет меняться. И в хорошем случае (при росте доходов населения, уменьшении разрыва между доходами бюджетников и частного сектора, между большими городами и "малой" провинцией) будет пополняться средний класс, взыскующий прав, "национальной власти" и справедливости; а в плохом (кризис, сокращение бюджетных расходов) — снова будет расти база левых политиков и партий, защищающих бедных.

В любом случае нынешняя демократизация политического режима, политика властей по вовлечению в легальное политическое поле новых недовольных происходит вовремя. Страна может успеть вырастить системных — и левых, и правых — политиков до того, как их база усилится настолько, чтобы стать угрозой режиму и причиной либо виртуальной ("цветной") революции, либо настоящей — классовой.

При участии Дмитрия Великовского, Дарьи Даниловой, Мелисы Савиной, Елизаветы Червяковой, Ирины Юсуповой