Деклассированный испитой брюнет в потертой меховой шапке хищно смотрит на берлинского читателя с первой полосы бульварной газеты. «Почему мы должны теперь кормить и его тоже?!» — возмущенно кричит заголовок. Если знаешь, о чем спорили все последние недели немецкие политики, то несложно догадаться, что неприятный алкоголик на обложке должен изображать болгарина, а содержание заметки посвящено перспективе приезда в Германию тысяч болгарских безработных. Так и есть: «Берлин готовится к нашествию болгарских нахлебников» — поясняет подзаголовок

Интеграция будет вечной

Расширение Евросоюза на восток длится уже добрых 10 лет. В 2004 году в ЕС были приняты страны Балтии, а также Венгрия, Мальта, Кипр, Польша, Словакия, Словения и Чехия. В 2007 году — Болгария и Румыния.

В июле 2013-го последним, на нынешний момент, членом Евросоюза стала Хорватия. Для каждой из этих стран вступлению в ЕС предшествовал долгий и сложный процесс приведения к европейским стандартам.

И не всегда в конце пути страна была такой же динамичной, как в его начале. Например, в той же Хорватии 5-10 лет назад был приличный рост экономики. За последний же год ВВП сократился на 2%, безработица составляет 23%, объем госдолга превышает 100%

ВВП. В текущем году рост тоже не ожидается. Немецкие политики, поддерживавшие вступление Хорватии в ЕС, прямо говорили — это решение исключительно политическое. «Всего через 15 лет после окончания войны, сопровождавшейся серьезными нарушениями прав человека и изгнанием населения, мы интегрируем Хорватию в большой европейский мирный проект. Европейская перспектива является топливом для мотора реформ наших соседей», — сказал министр иностранных дел ФРГ Гидо Вестервелле.

Не лучше ситуация и у других новых членов ЕС. В Румынии ВВП в 2013 году составит лишь 82% от докризисного 2009 года. В Болгарии ВВП стагнирует пять лет подряд — в этом году объем экономики, по прогнозам, окажется на уровне 98% от 2009 года.

Впрочем, даже после вступления в Евросоюз интеграция не заканчивается. Хотя граждане нового члена ЕС получают право свободного передвижения по всему союзу, работать в соседних странах они чаще всего не могут. Например, жители Балтии, вступившие в ЕС еще девять лет назад, достаточно быстро получили право работать в Ирландии и Великобритании. А вот в Германии это разрешение было выдано им лишь в мае 2011-го. Болгарам и румынам же придется ждать до января 2014 года, прежде чем они смогут просто приехать в Германию и устраиваться на работу, не спрашивая разрешения у службы занятости. Именно автоматический доступ к рынку труда богатых стран и делает граждан бедных стран ЕС полноправными членами Союза. И именно день этого уравнивания в правах политики богатых стран пытаются отсрочить любыми способами.

Многие румынские и болгарские цыгане мечтают приехать в Германию и получать пособие по безработице как граждане ЕС. Фото: Reuters/Vostock Photo

Нашествие бедных

Бедный болгарин или румын, только и мечтающий приехать со всей семьей во Франкфурт или Мюнхен, может пойти в социальную службу и встать на получение пособия как якобы проживающий в Германии гражданин Евросоюза. Именно так выглядит в последние месяцы кошмар немецких консервативных политиков и избирателей. «Болгарские обманщики», которые сотнями тысяч понаедут в Германию и станут выдаивать немецкие социальные бюджеты (а сами при этом будут жить у себя дома, посмеиваясь и попивая ракию, ведь проконтролировать отъезд гражданина ЕС из одной страны в другую невозможно, границы-то открыты), не сходили с первых полос ведущих немецких газет.

Даже сегодня в Германии мало кого волнует, что именно маленькая Болгария, выполняя обязательства гуманитарной европейской солидарности, уже приняла у себя более 7 тысяч сирийских беженцев, в то время как богатая Германия до сих пор не решила, готова ли принять всего лишь 5 тысяч. А в июне этого года министр внутренних дел Германии Ханс-Петер Фридрих даже обратился в Еврокомиссию совместно со своими коллегами из Австрии, Нидерландов и Великобритании с запросом: позволяет ли европейское законодательство высылать из одних стран ЕС граждан других стран ЕС в том случае, если эти граждане сознательно перебираются из одной страны в другую, чтобы использовать разницу в размере выплачиваемых социальных пособий.

«Это чистой воды популизм. Я знаю массу болгарских студентов, которые приезжают в Берлин учиться, и много болгарских специалистов. Это люди отличной квалификации, с высоким уровнем знаний.

Открытие границ означало бы выигрыш в первую очередь для Германии. Это она получила бы высококлассных специалистов, которые бы уехали из Болгарии», — говорит мне Тодор Даскалов, болгарский программист, уже много лет работающий в Берлине. Даскалов живет

в Германии со своей женой и двумя детьми. Когда я спрашиваю его, кем воспринимают себя его дети — болгарами или немцами, он крепко задумывается. «Как они себя воспринимают? Вот ведь сложный вопрос. Между собой они говорят иногда по-немецки, хотя с родственниками общаются по-болгарски», — смеется он.

Со своим земляком не согласен Христо Ковачев. Он живет в Берлине почти 20 лет, переехал сюда задолго до вступления Болгарии в Евросоюз и всеми силами старается оградить себя от новостей с бывшей родины. «Я вообще не читаю болгарских газет, не смотрю болгарское телевидение. То, что сейчас происходит в Болгарии, — это просто ужас (в стране нет работы, идут постоянные бунты населения, которые требуют свергнуть очередное правительство. — Авт.). Немецкие политики правы — стоит открыть двери, как сюда поедет масса попрошаек, бездельников и просто бандитов», — говорит Ковачев.

Мы сидим с 50-летним болгарским эмигрантом в пивной на берегу Шпрее. Он смотрит на проплывающие туристические корабли, теребит лацкан пиджака. «В Германии я иностранец, но чувствую здесь себя лучше, чем на родине. Конечно, если меня спрашивают, кто я, то отвечаю — болгарин. Но себя давно уже ощущаю берлинцем», — говорит он.

В канун прошлого Нового года немцы стали больше экономить, снизили потребление, опасаясь стагнации самой крупной экономики ЕС. Фото: Reuters/Vostock Photo

Иностранцы разного сорта

Недалеко от пивной, где мы сидим, на берегу все той же реки Шпрее возвышается огромное здание — центральная берлинская служба по делам иностранцев. Именно здесь долгие годы граждане Болгарии получали разрешения на пребывание в стране. Именно сюда до сих пор приходят граждане стран Восточной Европы, не входящих в ЕС: Украины, Белоруссии, России. Хотя во главе Берлина уже много лет стоит мэр от социал-демократической партии, традиционно считающейся более либеральной по отношению к мигрантам, на работе службы это мало сказывается. На этаже, выделенном под прием иностранцев «первого сорта» — из дружественных США, Австралии и других стран западного мира, еще можно рассчитывать на дружелюбие. Чиновники же, работающие с выходцами из стран Азии и Восточной Европы, явно привыкли к тому, что иностранцев куда больше, чем времени для их приема. Назначить время по визовому вопросу ни по телефону, ни по интернету практически невозможно. Живую очередь восточноевропейцы занимают порой с ночи, приходя во двор здания со спальными мешками и термосами с кофе — только так можно спастись от пронизывающего холода, поднимающегося от реки.

Германия и Великобритания — страны Европы, в которые прежде всего хотят попасть выходцы из бедных стран. Экономика Германии, продолжающая расти, несмотря на европейский кризис, кажется, готова дать работу неограниченному количеству иностранцев.

А в Великобритании мигрантов привлекает слабо регулируемый рынок труда с возможностью устроиться на работу без формальностей, а также возможность обойтись даже плохим английским языком (в то время как в Германии даже на простых работах требуется хоть какой-то уровень владения немецким). Неудивительно, что в ожидании отмены со следующего года ограничений на занятость болгар и румын немецкая служба опубликовала прогноз. Согласно ему, с января 2014 года, когда рынок труда Германии окончательно откроется для граждан Болгарии и Румынии, в страну каждый год будет приезжать от 100 до 180 тысяч жителей этих стран.

Впрочем, множество румын уже отлично чувствуют себя в Германии. На крупных перекрестках Берлина машины, останавливающиеся на красный свет, радостно атакуют стайки широко улыбающихся подростков.

В руках у них бутылки с моющей жидкостью неясного состава. Несмотря на все протесты водителей, они выливают эту жидкость на лобовое стекло и сосредоточенно трут его, чтобы потребовать потом с водителя деньги. Водители ничего не дают — и мойщики переходят к следующей машине. «Еще пару лет назад за отказ дать хотя бы 20 центов водителям могли и дворник отломать, или дверь поцарапать», — говорит сотрудник берлинской полиции. Сорокалетний коротко стриженый шатен с едва намечающимся пивным животиком разводит руками: «Мы ничего не могли с ними поделать. Не поставишь же патруль на каждом перекрестке. Водители, конечно, не могли бросаться в погоню за нападавшими — как машину оставишь? Мы пытались вмешиваться, но задерживать без веских улик нельзя. А находиться на территории Германии могли спокойно, ведь они уже граждане ЕС. Доказать, что те превышали разрешенный срок пребывания или что занимались работой,— было почти невозможно. Так что мы ничего не могли сделать и надеялись, что нравы сами собой смягчатся. Они и смягчились удивительным образом», — говорит полицейский.

Германию сейчас называют «Четвертым рейхом». Берлин доминирует в Европе. Фото: Reuters/Vostock Photo

Вопрос интеграции

По мнению Арнольда Менгелькоха, уполномоченного по интеграции берлинского района Нойкелльн, смягчение нравов — следствие проектов берлинской мэрии. Более 30% населения Нойкелльна — иностранцы, это самая высокая доля среди всех районов немецкой столицы. Однако если раньше большинство мигрантов составляли турки и арабы, то сегодня все чаще здесь попадаются румынские и болгарские цыгане. «С ними вначале было очень сложно, почти никто не говорил ни слова по-немецки», — вспоминает господин Менгелькох. На стенах его кабинета — подробные карты района с красными флажками. Каждый флажок отмечает место недавних криминальных разборок — часто со стрельбой. Другими значками обозначены проблемные места: традиционные скопления безработной молодежи, подпольные бордели. Менгелькох ловит мой взгляд, усмехается и продолжает: «Так вот, в случае с румынскими цыганами мы нашли решение проблемы. Оказалось, надо выделить местного лидера общины и наладить контакт с ним. А дальше мы объяснили, что главное для нас — чтобы они отправляли своих детей в школу и те учили язык. Тогда общину можно интегрировать. Иначе никак. Они приезжают на пару месяцев, потом движутся дальше. Но стоит детям пойти учиться, как родители тоже начинают интересоваться жизнью города и подстраиваются под него».

Впрочем, бытовые проблемы жизни самых бедных мигрантов в Берлине — это лишь часть последствий интеграции Болгарии и Румынии в Евросоюз. По мнению Тодора Даскалова, у вхождения в Евросоюз в конечном итоге куда больше плюсов, чем минусов. «Поначалу я вообще не верил в то, что Болгарию возьмут в Евросоюз. Думал, это лишь разговоры, и никогда этого не будет. То есть мне не само вступление в ЕС не нравилось, а разговоры о нем, — размышляет Даскалов. — Понимаете, Болгария остается самой бедной страной Евросоюза. Разумеется, люди думают только об экономике и доходах.

Но забывают, как плохо им жилось 15 лет назад. Ведь даже если сейчас они живут тяжело, тогда жили еще хуже».

Чем больше Даскалов говорит о преимуществах интеграции, тем быстрее и энергичнее становится его речь. Видно, он в самом деле рад, что его родина, которую он покинул несколько лет назад, влилась в Европейский союз. «Или вот возьмите интеграцию баз данных. Раньше когда ты работал из Германии с Болгарией — невозможно было понять, надежная фирма или нет. Запросы обрабатывались очень долго и без гарантий ответа. А сейчас все базы данных интегрированы: по налогам, по реестру фирм. Любой запрос можно отправить в Болгарию,

и он выполняется. В итоге делать бизнес гораздо легче, сразу понятно, с каким партнером стоит иметь дело», — резюмирует Даскалов.

Полицейский дерет шкуры

Однако полная интеграция в европейскую экономику далеко не всегда означает безболезненный рост для новых членов ЕС. В Латвии, вступившей в Евросоюз девять лет назад, граждане уже несколько лет как получили право свободно работать в любой стране Европы. Для квалифицированной молодежи это означало возможность резкого повышения своих заработков, но наиболее бедные регионы прибалтийского государства быстро обезлюдели. Ливани, небольшой городок на востоке Латвии, в исторически бедном регионе Латгалия, — типичный пример бедного города с закрывшейся промышленностью, потерявшего значительную часть населения. «Почти в каждой семье кто-то уехал в Великобританию или Ирландию. У меня два сына в Ирландии, там уже внучка родилась», — говорит мне Лолита Беча, управляющая в Ливани благотворительным общинным центром организации Balta Maja. Беча — высокая красивая латышка, одновременно рассказывает о ситуации в Ливани на русском, немецком и английском.

Уже много лет Balta Maja пытается помогать жителям города получить навыки, способные облегчить их существование в тяжелой экономической ситуации: на курсах кройки и шитья их учат, как можно починить порвавшуюся одежду, а с помощью западных фондов Balta Maja раздает жителям коров и рои пчел. «Только бы человек работал. А на следующий год тот, кто получил рой, должен дать пчел еще одной семье или передать теленка», — говорит госпожа Беча. «Конечно, мы не в Риге, мы работаем больше. У всех есть огороды, уже в феврале на всех подоконниках выращивают рассаду помидоров. Или вот в этом году грибов было много — на одних грибах и ягодах, думаю, можно прожить. Это естественно, это как вторая смена после работы, — вторит

Лолите Бече пенсионерка Венеранда Цауне, с некоторой гордостью. — Мы и бусы, и шапки, и носки научились делать. Все продаем в Европу на рождественские рынки».

Действительно, на любом рождественском рынке Германии можно услышать и латышскую, и польскую речь — традиционно немецкие рождественские блюда готовят на улице приехавшие из Восточной Европы. Немецкий гусь с немецкой же красной капустой подается с латышским акцентом. Работа четыре недели на морозе — не самое здоровое занятие, но только так жители бедных восточных членов Евросоюза могут прокормить свои семьи. Впрочем, они себя утешают: если бы членства в ЕС не было, даже уехать на заработки было бы некуда. Правда, иногда гастарбайтерство приобретает гротескные формы. В Риге до сих пор рассказывают историю о том, как начальник дорожной полиции крупного города Лиепая каждый год в отпуск ездил в Данию на пушную ферму, чтобы подработать на неквалифицированной работе — сдирать шкуры с пушных зверей.

Даже ученые из Латвии любыми способами находят себе дополнительный заработок — порой на унизительных условиях. «Денег на исследования нет. Нет исследований — нет публикаций, нет цитирования, и мы становимся неконкурентоспособными на европейском рынке. Многие наши фармакологические и химические исследовательские центры вынуждены продавать свои услуги шведским компаниям. Такие исследования востребованы, но все результаты забирают шведы, они публикуют их, получают патенты и даже не называют имен наших ученых. А наши специалисты не имеют права писать статьи об этом. Это современные рабы: им нельзя говорить, они могут только работать. Даже на европейских конференциях им запрещено об этом рассказывать. Один наш исследователь был на такой конференции, там он сидел рядом с нобелевским лауреатом.

И тот спросил его: «А вы чем занимаетесь?» Но ему нельзя было говорить о своих исследованиях!» — делится один из лидеров профсоюза работников образования и науки LIZDA Ильзе Трапанциере.

Лучше или хуже

В Берлине Тодор Даскалов снова возвращается к вопросу о квалифицированности и законопослушности мигрантов: «Знаете, у меня здесь параллельно есть маленький болгарский ресторанчик. И я вижу, что в последние годы, когда Болгария стала интегрироваться в ЕС, у нас появляется все больше посетителей из слоев квалифицированного персонала. Студенты, рабочие — все они приходят к нам. И я не верю, что хоть кто-то из них работает нелегально или как-то еще нарушает закон. В конце концов, вступление Болгарии в ЕС всем пошло на пользу. Многие мои друзья в Болгарии не хотят со мной соглашаться, но я издалека вижу некоторые процессы лучше. Конечно же, я рад, что Болгария вступила в ЕС».

Так же рады вступлению, наверное, и многие другие восточноевропейцы, которым повезло с работой в странах Запада. Возможность легально трудоустроиться в Берлине, Лондоне или Париже стало для большинства новых членов ЕС, пожалуй, главной, очевидной и совершенно однозначной выгодой от вступления. С прочими выгодами сложнее. При вступлении в ЕС страны взяли на себя жесткие обязательства, которые подрубили крылья их экономикам (лишь немногие государства смогли отвоевать себе относительно достойные условия вступления — Чехия и Польша например). До кризиса об этом мало думали — все рассчитывали на щедрые субсидии ЕС и на переводы денег от гастарбайтеров. Так и было. На полученные с Запада деньги страны закупали западные же товары и услуги. Получался эффективный механизм стимулирования западноевропейских экономик. Однако после кризиса он начал давать сбои. Поток субсидий ослабел, и «новым членам» предложили все в большей степени решать свои проблемы самим. Но восстановление собственной экономической базы выживания идет с трудом. Куда проще уехать в Берлин и открыть маленький ресторанчик.