Мало кого интересуют детали этого документа, никому дела нет до плачей промышленников. Почти без обсуждения принимаются законы, которых требует Европа, и никто не слышит голосов чиновников и экспертов, говорящих, что эти прелестные уложения в Украине неисполнимы, что они приведут к хаосу и государственные службы, и экономику. Цена вопроса — зона свободной торговли, новые кредиты и обещанное через пару-тройку лет некоторое облегчение визового режима.

Разберемся по порядку. Свободный, ничем не ограниченный и нерегулируемый (саморегулирующийся) рынок как абсолютное благо был воспет британским экономистом Адамом Смитом. И именно в этой части его учение было тысячу раз опровергнуто практикой — кризисами, войнами, распадами государств. Снятие всех ограничений в международной торговле действительно ускоряет общее хозяйственное развитие, но закавыка в том, что плоды этого развития не делятся поровну между всеми народами. Одни богатеют, другие нищают. За эти плоды идет ожесточенная многовековая борьба.

Экономический расцвет Англии начался в XVI веке с утверждения незыблемого принципа: «Сырых товаров не вывозить, мануфактурных товаров не ввозить». Этот запрет касался даже собственных колоний. Например, индийские ткани продавали задешево в Европе, а сами ходили в грубых и некрасивых одеждах собственного изготовления. Однако в результате такой политики вскоре британские производители научились делать лучшие в мире ткани. И так всюду. Но когда в XIX веке их промышленность стала безусловно доминировать в мире, англичане потребовали свободной международной торговли. И добивались снятия ограничений подчас с использованием боевых кораблей — как было с Японией или Китаем.

Такой же путь — от жесткой протекционистской политики с целью развития внутреннего производства и национального рынка до требования полной свободы международной торговли — прошли и Соединенные Штаты, и Япония, да все сколько-нибудь успешные страны. Причем от протекционизма они и сейчас отказываться не спешат, просто делают это более тонкими методами. Свобода торговли нужна сильным странам, чтобы выкачивать из слабых стран дополнительную прибыль. Осваивать их рынки, использовать дешевую рабочую силу, получать сырье и т. д. Больше ни для чего.

Таким образом, логика Евросоюза, предлагающего Украине ассоциацию и зону свободной торговли, очевидна. Разговоры о цивилизационном выборе, общности интересов и взаимной выгоде — это легкие пропагандистские пассы, облегчающие проникновение. «В экономической игре карты всегда крапленые», — утверждал великий французской историк Фернан Бродель. И зона свободной торговли не имеет никакого отношения к цивилизационному выбору. Соглашения об ассоциации с Евросоюзом имеют Египет, Марокко, Тунис, Иордания и многие другие страны, которые и думать не думают про какой-то там европейский цивилизационный выбор.

Кстати, волна недавних революций в арабских странах также во многом связана с этой самой свободой торговли с ЕС. Арабские товары, как и ожидалось, не выдержали конкуренции с европейскими, экономика пошла враздрай, безработица стала массовой — и вот результат. Тут как раз и ответ на вопрос об «общности интересов и взаимной выгоде».

Понять логику украинского истеблишмента труднее. Даже беглый анализ текста Соглашения об ассоциации показывает, что Украина потеряет остатки своего машиностроения, большую часть пищевой и легкой промышленности. Она будет наводнена европейским секонд-хендом — подержанными машинами и поношенным бельем. Ее статус сырьевого придатка человечества будет зафиксирован навсегда.

Впрочем, тут-то как раз и можно обнаружить некое подобие смысла. Ведь политическую элиту и основные доходы бюджета формируют в Украине как раз те финансово-промышленные группы, которые вывозят сырые и полусырые материалы — железные болванки, дурно пахнущие химикаты и зерно. Им снижение таможенных барьеров на руку.

Потребители какое-то время порадуются снижению цен на некоторые европейские товары. Но когда поймут, что это произошло ценой утраты рабочих мест и снижения доходов, радоваться перестанут. Возможно, власти рассчитывают, что эта эйфория продлится хотя бы год — до начала президентской кампании, а сопутствующие Соглашению европейские займы позволят удержать государственные финансы на плаву.

Депутаты, голосующие за евроинтеграцию, должны понимать, что их собственный статус после подписания соглашения резко снизится. Все существенные законодательные инициативы станут идти из Брюсселя, оттуда же будет осуществляться экономическая и финансовая политика. Некоторые говорят, что это во благо, что сами мы неспособны навести порядок в стране и провести хорошие реформы. Но чем же европейская бюрократия заслужила такое наше доверие?

Великая Маргарет Тэтчер больше всего в жизни ненавидела два союза — Советский и Европейский. Она называла евроинтеграцию «величайшим безрассудством современной эпохи». «Репутация Европы незавидна, — писала Тэтчер в своей книге "Стратегии для меняющегося мира". — Это колосс на глиняных ногах, чьи отчаянные попытки добиться серьезного отношения вызывают смех. У нее слабая валюта и инертная негибкая экономика, во многом опирающаяся на скрытый протекционизм». Она критиковала бесцеремонное вмешательство Брюсселя во внутреннюю политику государств-членов. Руководителей ЕС характеризовала как самодовольных еврократов, проедающих огромные суммы денег. «Европа по сути — символ бюрократии… Как и все международные бюрократии, наднациональные институты ЕС оказались абсолютно неэффективны». Все это Маргарет Тэтчер писала задолго до начавшегося в 2008 году кризиса, до печальных историй с Грецией, Португалией, Испанией и другими. Сегодня все признали прозорливость и правоту Железной леди, ее стали называть «вещей леди». А британское вето на новый европейский договор назвали «моментом Тэтчер».

И вот в какую корпорацию Украина готова вложить свой миноритарный пакет. Крайне рискованная инвестиция.