На прошлой неделе Высший административный суд Украины обязал ЦИК отменить регистрацию депутатом парламента Игоря Маркова из-за фальсификаций на выборах. Незадолго до того Марков заявил о несогласии с евроинтеграционным курсом партии. Несколько месяцев назад тот же ВАСУ лишил полномочий еще нескольких депутатов — Александра Домбровского, Павла Балогу, Андрея Веревского, Сергея Власенко. Эти судебные истории демонстрируют неоднозТопначность позиции народного избранника. С одной стороны, это самостоятельный политик, который работает во благо своих избирателей. С другой — простой носитель карточки для голосования

В прошлом созыве парламента было проще. Большинство депутатов занимались своими делами, в основном бизнесом, а их карточки находились в распоряжении лидеров фракции. Подчас в зале присутствовали 30–40 человек и голосовали карточками за остальных. Даже Европейский суд по правам человека в своем решении «Судья Волков против Украины» признал такую практику противоправной, а все решения, в том числе и об увольнении судьи Волкова, принятые без физического присутствия большинства депутатов в зале, — незаконными. Судье это пока не помогло — в должности его не восстановили. Но на лидеров парламентских фракций окрик из Европы подействовал — весной этого года были внесены соответствующие изменения в регламент.

Такое, на первый взгляд, техническое решение кардинально изменило расстановку сил в парламенте. «Репортер» решил проверить, как поменялась Рада с момента последних выборов.

Отличие №1: «Тушки» теряют смысл, дисциплина крепнет

Нивелировалось значение «тушек». Если в прошлом созыве только из фракции БЮТ ушло 50 человек, то в этом из «Батькивщины» — всего семь. Раньше все было просто: получил деньги за смену политической ориентации, отдал карточку в надежные руки и улетай на Багамы до ближайших выборов. Сейчас же, при системе персонального голосования, платить за переход $500–700 тысяч очень рискованно. Ведь перебежчик может в любой момент изменить свою позицию (своя рука — владыка своей же карточки), а деньги не вернуть.

В этом созыве, по слухам, для «колеблющихся» депутатов применяют иную систему мотивации — платят в месяц $10–20 тысяч как бы за аренду карточки. Если нардеп проголосует не так как надо, этот бонус с него снимается. Так более экономно. Но для депутатов от оппозиции — это совсем не те деньги, за которые они захотят навсегда покинуть свою фракцию. Поэтому «тушкование» и заменяется «временными отношениями».

Зато резко увеличилось значение фракционной дисциплины. Еще год назад более трети парламентариев могли себе позволить не посещать заседания Верховной Рады, а сейчас систематических прогульщиков всего несколько десятков. Партия регионов, «Батькивщина» и УДАР берут пример с коммунистов и «свободовцев» и переводят своих членов на полуказарменное положение, вплоть до изъятия заграничных паспортов. Все заграничные командировки и больничные согласуются с секретариатом фракции. С непослушными и необязательными проводятся профилактические беседы — иногда в присутствии прокуроров и налоговиков. У явных фрондеров, вроде Игоря Маркова, попросту забирают мандат.

Отличие №2: Законов стало меньше

Почти вдвое уменьшилось количество принятых законов.

Если еще пару лет назад парламент принимал сотни законов, а лоббисты от предприятий или отраслевых организаций толпились в кулуарах, то сейчас — тишина.

За первое полугодие принято только 88 законов с учетом технических правок и ратификаций международных соглашений. Значимых законов в этом году депутаты приняли не больше десятка. Для сравнения: за минувший год — 357.

Возрастающее напряжение в связи с необходимостью принятия евроинтеграционных законов и близящимися президентскими выборами привело к ужесточению депутатской дисциплины

И этому есть вполне рациональное объяснение. В прошлом созыве (начиная с 2010 года) повестка дня парламента формировалась тремя силами: правительством, Администрацией президента и руководством фракции ПР. При этом согласовывался только перечень проектов и их основная идея, в сами тексты никто не вчитывался. Парламент регулярно принимал законы с ошибками и несуразностями, а в регламенте появилась даже новая процедура — исправление ошибок после принятия закона в целом. Юрий Кармазин вспоминает, что «в прошлом созыве каждый четвертый законопроект ветировался, поскольку качество их было низким. Комитеты Верховной Рады прошлого созыва веса не имели. Важна была только отмашка человека из правительственной ложи или Чечетова, а никак не заключение комитетов или экспертного управления парламента».

В новом созыве ситуация кардинально изменилась. Процедура согласования повестки дня на уровне фракции ПР, правительства и Администрации президента осталась, однако все ключевые решения теперь принимаются на согласительном совете фракций перед началом сессионной недели. Даже с учетом лояльных внефракционных депутатов большинства у Партии регионов нет. Остается договариваться либо с коммунистами, либо с оппозицией. Такое усложнение процесса естественным образом ограничивает скорость принятия законов.

Договоренности бывают двух типов. Первые — политические, на уровне глав партий. Они касаются голосований по ключевым вопросам. К примеру, коммунисты поддержку проекта госбюджета на текущий год выторговали в обмен на должности заместителей министров.

Вторые — профессиональные, которые касаются отраслевых законопроектов. Они достигаются на уровне руководителей профильных комитетов и заместителей руководителей фракций. В подавляющем большинстве такие отраслевые законы, вроде закона об аграрных расписках, принимаются большинством фракций, поскольку не несут в себе политической составляющей.

В беседе с «Репортером» депутат от «Батькивщины» Владимир Арьев сказал:

– В 2010 году парламент получил большинство за счет «тушек». Сейчас ситуация выглядит немного лучше. С начала осенней сессии решения в парламенте принимаются на основе консенсуса между фракциями, потому что сегодня большинства для принятия решения не имеет ни Партия регионов, ни оппозиция. Подобное положение вещей в принципе исключает принятие особо одиозных законопроектов. Сейчас на основе такого консенсуса проходят евроинтеграционные. Если вы проследите голосование в первую неделю сессии, то увидите, что большинство законопроектов получали более 370 голосов — при необходимых 226.

Отличие №3: Влияние олигархов ослабевает

В парламент прошлого созыва фракция Партии регионов зашла еще в свой «допрезидентский» период — в 2007 году. Тогда была совсем иная политическая обстановка. В ПР первую скрипку играли олигархические кланы, которые самостоятельно выстраивали свои отношения и с президентом Виктором Ющенко, и с премьер-министром Юлией Тимошенко.

После победы Виктора Януковича на выборах 2010 года ситуация кардинально изменилась, но воздействие олигархов на политику в стране вообще и в парламенте в частности ощущалось по-прежнему сильно. Однако уже после парламентских выборов 2012 года и переформатирования правительства большинство кланов потеряло в значительной степени свое влияние, уступив командные высоты людям президента. В том числе в их ведение все в большей степени стала переходить и работа с депутатским корпусом. Одним из последствий этого нового тренда стало увеличение налоговой нагрузки на олигархический бизнес. Правительство провело через парламент закон о трансфертном ценообразовании для борьбы с уходом от налогов через офшорные зоны, закон о финансовых векселях, с помощью которых можно будет возмещать НДС, а также ратифицировало новое соглашение с Кипром для минимизации вывода капитала.

Крупному бизнесу перспектива все больше делиться своими доходами с бюджетом, естественно, не нравится. Поэтому антикризисные законопроекты принимались с немалым трудом, к голосованию за них привлекались КПУ и «Свобода».

Влияние олигархов на парламент ослабевает, ключевыми фигурами являются люди президента. Как следствие — нагрузка на крупный бизнес возросла

Борьба продолжается и сейчас, и не только в стенах парламента. Так, в стране останавливаются химические предприятия. Формально —из-за плохой конъюнктуры цен на удобрения. Однако в кулуарах Рады отдельными «посвященными депутатами» это трактуется и как форма давления на правительство.

Впрочем, недовольные на открытую фронду в обозримом будущем пойдут вряд ли.

Заместитель председателя фракции ПР, председатель комитета ВР по вопросам инвестиционной и промышленной политики Юрий Воропаев так оценивает ситуацию:

– У меня складывается впечатление, что сейчас в Кабмине ситуация нездоровая. По каждому второму законопроекту происходит парадокс: одно министерство от имени Кабмина пишет предложение принять законопроект, а другое министерство предлагает не принимать. Но у нас в ПР есть договоренность — на заседаниях фракции мы можем высказывать любую точку зрения. Мы спорим, а если нужно — приглашаем членов правительства, задаем им вопросы. Там у нас нет запретов на высказывания. Я часто выступаю, критикую и чувствую себя комфортно, меня не перебивают. Редко когда мы соглашались со всей повесткой дня и со всеми инициативами, предложенными правительством. Но когда идем в зал, то как партия, которая назначила правительство, мы не должны вести себя по-другому.