Гражданская война в Сирии длится более двух лет. Но для многих до сих пор загадка — кто, с кем, зачем и с чьей помощью воюет. В моменты обострения кофликта такие люди начинают нервничать сильнее: обидно чувствовать себя профаном в теме, которую обсуждают все вокруг. Обобщив наиболее типичные вопросы, задаваемые «чайниками» в мировой политике, мы постарались дать им максимум информации к размышлению

Вопрос №1: Из-за чего все-таки воюют сирийцы?

Тут все очень сложно закручено. Но главное — религия и власть. Война в Сирии идет на нескольких фронтах.

Первый религиозный фронт:

Асад просив ССА. В стране более 80% мусульман, подавляющее большинство из них — сунниты. Но правят Сирией уже которое десятилетие алавиты (это ответвление шиитского направления ислама), к которым принадлежит и клан Асада. На месте суннитов вы тоже захотели бы поменяться местами! Нестабильность, принесенная в регион «арабской весной», давала им верный шанс — противники власти объединились в Свободную сирийскую армию (ССА). Врагов Асада поддерживают суннитские монархии Персидского залива и палестинские террористы из «Хамас» (получающие финансирование от монархий). Асада — шиитский Иран и ливанские террористы из «Хезболлы» (борются за контроль над Ливаном с суннитским блоком Саада Харири, также финансируемым монархиями).

Второй религиозный фронт:

Асад против «Аль-Каиды». Кроме ССА против Асада воюют радикальные исламистские группировки с трудными для восприятия неподготовленными людьми названиями: «Доуля Исламия Ирак и Шам», «Лива ат-Таухид», «Фронт аль-Нусра». Все это местные филиалы «Аль-Каиды» или хотящие ими казаться. Одной Сирии им, очевидно, мало, их цель — построение единого исламского государства.

Третий религиозный фронт:

ССА против «Аль-Каиды». С недавних пор враги Асада воюют и между собой — не могут решить, кому нужнее власть в Сирии. Началось все из-за небольшого «недоразумения»: 12 июля радикальные исламисты убили одного из командиров ССА Камаля Хамами, его брата и пообещали по-очередно уничтожить всех остальных руководителей ССА, чтобы они не претендовали на контролируемую ими часть страны.

Вопрос №2: Какого черта так хотят вмешаться в конфликт американцы?

Они руководствуются многими мотивами. Всех и не перечислишь.

Деньги. Это мотив лоббистов американского ВПК в связке с генералами министерства обороны.

В 2011 году Пентагон подписал контракты на $100 млрд только с пятью главными своими подрядчиками: Lockheed Martin, Boeing, General Dynamics, Raytheon и Northrop Grumman. Сами понимаете — чем больше войн, тем больше суммы контрактов.

Бизнес отвечает взаимностью: 76 из 108 трех- и четырехзвездных американских генералов и адмиралов, ушедших в отставку в 2009–2011 годах, устроились на работу в фирмы-подрядчики Пентагона и обеспечили себе безбедную старость. Барак Обама не может устоять перед таким мощным лобби.

Геополитика. Главные сторонники свержения режима Асада — суннитские монархии Персидского залива (прежде всего ОАЭ). Они же стратегические союзники США и главные поставщики сырья. Свержение Асада — ключ к ослаблению (а в мечтах и к разгрому) их главного врага — шиитского Ирана. А чего не сделаешь ради ближайшего союзника?

Кроме того, такая сверхдержава, как США, не может (в собственном представлении) уступить кому-либо роль главной силы в регионе. При том, что на эту роль все сильнее претендует Турция, еще один сторонник быстрого и силового свержения Башара Асада.

Внутренняя политика. Обаме приятно подложить свинью соперникам-республиканцам. Все последние годы те поносили режимы Асада и Ахмадинежада и зарабатывали себе политические очки, обвиняя Обаму в мягкотелости. И вдруг Обама предлагает им голосовать за войну в Сирии, и оказывается, что большинство республиканцев против. Ах, двуличные политиканы, говорит Обама — и вроде как набирает очки среди своих избирателей.

Вопрос №3: Почему Россия против вторжения в Сирию? В чем ее интерес?

Мотивация позиции России в этом конфликте не менее сложная, чем американская.

Экономика. Вроде как Сирия — одна из главных покупательниц российского оружия, кормилица ее ВПК. На долю Асада приходится десятая часть текущих заказов «Рособоронэкспорта» — $3,5 млрд из $35 млрд. Проблема лишь в том, что Сирия за поставляемое оружие почти не платит: последний платеж получен в 2006 году —$1 млрд из $5,5 млрд, положенных по контрактам того времени. При том, что годом ранее Россия списала Асаду долг в $10 млрд под гарантии заключения новых контрактов. Не слишком выгодная торговля получается.

Геополитика. Сирия — если не единственный, то точно самый близкий союзник России на Ближнем Востоке. У них там даже подобие военной базы — пункт материально-технического обеспечения кораблей ВМФ в Тартусе. Именно подобие: ни солдат, ни окопов, ни сторожевых вышек —только 110-метровый плавучий пирс (чтобы корабль мог причалить, заправиться и поменять пару деталей), склады на берегу и забор из колючей проволоки. Потерять такую «базу» не страшно. Но про нее в Кремле думают в последнюю очередь. Гораздо важнее, что падение режима Асада подорвет авторитет российской дипломатии и лишит ее возможности серьезно влиять на ближневосточную ситуацию.

Внутренняя политика. Российский избиратель больше думает об имидже России и мировой справедливости, чем о своем кошельке. Сразу после президентских выборов в 2012 году «Левада-Центр» провел опрос, и выяснилось, что от третьего срока Путина 67% россиян ждут укрепления внешнеполитических позиций страны и только 45% надеются на улучшение ситуации в экономике. Владимир Путин наверняка понимает, что позиция по отношению к Сирии сможет компенсировать тот негатив, с которым россияне в большинстве своем восприняли «сдачу» Ливии.

Вопрос №4: Кому в этой войне должны сочувствовать приличные люди?

По твердому убеждению «Репортера», приличные люди должны сочувствовать тем, кто хочет прекращения войны и порожденного ею насилия. Но этому требованию не отвечает пока ни одна из непосредственных сторон конфликта.

Вооруженная сирийская оппозиция, понятное дело, не успокоится, пока не доведет дело до конца (она надеется как минимум на поставки оружия из-за рубежа, а в идеале на интервенцию США и союзников). Башар Асад тоже заинтересован в полной и безоговорочной победе над врагами (тем более что его армия сейчас наступает). Ведь в случае перемирия под контролем боевиков останется значительная часть страны.

Вызывают неприятие и методы, которыми ведут войну обе стороны: многие воюющие как из одного, так и из другого лагеря явно должны были бы пойти под суд.

Самый правильный сценарий — это прекращение огня и постепенная передача власти сначала переходному правительству (с участием оппозиции, но без международных террористов), а потом и новому, которому будут доверять большинство граждан. Это сложно, но полная победа одной из сторон конфликта возможна только при условии еще большего кровопролития.

Вопрос №5: Если начнется война в Сирии, насколько серьезным будет конфликт между Россией и США?

Вряд ли кто-то из задающих такой вопрос допускает возможность открытого военного конфликта между Россией и США. Она точно не больше, чем во время войны в Грузии в 2008 году.

В худшем случае возможна война через посредников, когда, скажем, США помогают врагам России, и наоборот.