В Киеве прошел очередной «Гогольфест» — главный мультикультурный фестиваль Украины. В течение 10 дней на территории заброшенного завода на Выдубичах артисты из двух десятков стран ставили спектакли, играли концерты, показывали кино и демонстрировали достижения современной художественной мысли. «Репортер» попытался выяснить, в какую сторону влекут нас тенденции этого искусства

Чтобы добраться до территории Экспериментально-механического завода, где проходит «Гогольфест», надо преодолеть полосу препятствий. Дорога разбита, последние метров 300 посетители балансируют на бордюрах и прыгают через лужи. У самого входа — болото из грязи: буксуют колеса такси, молодежь на мотороллерах берет препятствие с разгона.

До начала фестиваля еще час, но у билетной палатки уже столпотворение.

– Занусси будет завтра, вы что-то напутали, — кричит парень в телефонную трубку.

Со сцены по левую руку от входа гремят гитарные запилы группы The Clash — техники включили, проверяют аппаратуру хитами главного панк-коллектива Британии. Справа от входа раскладывается кафе. Чтобы дело спорилось, бармены завели сборник каких-то регги-композиций. Левая песня накладывается на правую, музыка превращается в кашу. Самые нетерпеливые в очереди умудряются под нее танцевать. Правда, может быть, дело в глинтвейне — аппарат по его приготовлению работники кафе наладили в первую очередь.

Висящие невесты

– Вроде бы круто, и везде пишут. Что круто — я поэтому и пришла. И, наверное, это и правда круто, но мне как-то непонятно. Очень сложно. Это что угодно, но только не театр, — ближе к концу первого спектакля фестиваля говорит своей подруге высокая рыжеволосая девушка.

Нынешний «Гогольфест» начался с постановки «Не бог, не царь, не герой». Это совместная работа украинского Центра современного искусства «Дах» и российского театра Poema Theater. О том, что спектакль будет понятен далеко не всем, стало ясно с первой минуты представления. О том, что это и не спектакль вовсе, — спустя еще 10 минут.

В начале представления актеры, затянутые в черное, прокладывают путь к сцене через толпу зрителей, толкая перед собой чугунные ванны. Следом один из них — высокий мужчина — картинно падает и начинает биться в припадке, от его лысины идет пар. Милиционеры, стоящие рядом, переглядываются: то ли звонить в больницу, то ли согласиться с тем, что перед ними акт высокого искусства.

Испытания на этом не прекращаются. Посреди цеха возведены колонны из палет. В нужный момент в зал выходят актрисы в свадебных платьях. Их прибивают к колоннам. Оставляют висеть до конца спектакля. Невестам тяжело — они то и дело меняют позы. Звучат громкие и монотонные этнические ритмы — музыканты стоят под потолком на высоких платформах. Чуть позже к ним медленно поднимут огромную металлическую голову Гоголя… В недоумении уйдет с этого представления далеко не одна высокая рыжеволосая девушка.

– Публика на фестивале потрясающая. Тут люди, которые всегда восприимчивы к неожиданностям и спонтанности. Им, по-моему, подходит то, что мы делаем, — признается актер, бившийся в припадке.

Актера зовут Валентин Цзин. Он руководитель театра Poema Theater. Ему кажется, что постановка достучалась до зрительских сердец. У него грандиозные планы — в скором времени украинский и российский театры отправятся с этим спектаклем в международный тур.

А вот для театра «Дах» спектакль «Не бог, не царь, не герой» станет последним в нынешнем формате. Влад Троицкий, режиссер и руководитель «Даха», решил расформировать театр, с которого начался его Центр современного искусства, а затем и «Гогольфест». Точнее, перевести на проектный режим — актеров будут нанимать только время от времени под отдельные проекты. Причина — при всей своей известности «Дах» так и не стал приносить прибыль.

Dakh Daughters — самая молодая творческая единица Центра «Дах». Чтобы прославиться, им хватило десятка выступлений и одного малобюджетного видео. В первую неделю после выхода клип «Розы/Донбасс» на YouTube просмотрело 100 тысяч человек

Скрипка верит, Троицкий — нет

Троицкий инвестировал в театр 17 лет. В середине 90-х молодой финансовый консультант решил, что искусство важнее денег, и организовал театр «Дах». Все это время на поддержание его деятельности руководитель тратил около 10 тысяч евро в месяц — в основном на зарплаты актеров. Деньги брал либо у спонсоров, либо из прибыли собственных компаний, самая известная из которых — сеть магазинов Grand Gallery. Но с бизнесом Троицкий завязал, и больше у него денег для театра нет.

В Киеве «Дах» играет спектакли в собственном зале на 60 мест. Украинские гастроли обычно проходят по клубам и подвалам, переоборудованным в камерные театральные помещения. Единственный украинский театр, который создает заметные тренды в театральном искусстве, не может заработать в собственной стране.

Со своими выступлениями «Дах» объездил пол-Европы. Начиналось все стандартно: второстепенные сцены фестивалей, те же клубы и камерные театральные сцены. Но этот вес в Европе Влад Троицкий взял легко. «Дах» признали еще в 2007 году, когда театр пригласили с гастролями в лондонский Barbican Centre — крупнейший культурный центр Британии и Европы. После такого обычно принято говорить, что артист по-настоящему состоялся. Троицкий, готовясь к этим гастролям, решил усложнить себе задачу. Театр «Дах» повез туда свою версию шекспировского «Макбета». Ехать в Англию со спектаклем по пьесе Шекспира — это все равно, что в Тулу со своим самоваром. Тем не менее на каждом выступлении зал был забит. Деловая газета Financial Times посвятила «Даху» разворот, в котором объяснила, что Украину нужно изучать и чувствовать по пьесам театра Троицкого: «Дах» знает все об актуальных трендах международной поп-культуры и умеет пропускать их через национальные этнические традиции. То есть показывать современного украинца, который, с одной стороны, интегрирован в мировое пространство, а с другой — не теряет корней. Газета Guardian назвала режиссера шаманом и заявила, что театр «Дах» «действительно один из наиболее инновационных театров мира». В международном туристическом гиде TripAdvisor арт-центр Троицкого называется одной из киевских достопримечательностей. Вписан он между Лаврой и памятником Родине-матери.

«Дах» мог бы переехать в Европу, где его больше ценят, но и этого не произошло. Почему? Коллеги режиссера говорят, что причина банальна: Влад просто устал. Как устал бороться за признание в родной стране.

– Лучше, чем я, Влада не знает никто, — говорит Олег Скрипка — давний друг Троицкого, в студенческие годы деливший с режиссером одну комнату общежития КПИ. — Наше с ним принципиальное различие в том, что я верю в будущее той Украины, которая есть, а Влад — нет. Он очень деятельный, но все его творчество пропитано нигилизмом. К тому же он слишком опережает время. Я прошел это: публика слушает песни «Воплей Видоплясова» двадцатилетней давности, а не те, что я пишу сегодня.

Последней постановкой минувшего сезона театра «Дах» стал перекроенный до неузнаваемости гоголевский «Вий». Премьера состоялась в Национальном академическом драматическом театре имени Ивана Франко. После 17 лет выступлений в клубах и переоборудованных под театры подвалах Влад Троицкий двинул ва-банк и попытался войти в высший украинский театральный свет.

И вроде бы стало получаться. На премьеру «Вия» спекулянты толкали билеты по 1,5–2 тысячи гривен. Молодые безденежные фанаты «Даха» штурмовали театр Франко во время открытой генеральной репетиции, чтобы хоть так увидеть спектакль. Площадь перед драматическим театром напоминала Ходынку. В зале были аншлаги.

Бывший финансовый аналитик, Влад Троицкий, в середине 1990-х решил заняться современным искусством и организовал киевский театр «Дах»

Вдогонку труппа Троицкого завоевала самую престижную в стране театральную премию «Киевская пектораль». Вопиющий случай — частные, тем более экспериментальные театры, раньше к этой премии не подпускались. Чиновники от культуры рассматривали ее как аванс. Как намек: «Мы в вашем творчестве ничего не понимаем, но, кажется, уйме людей оно по душе, так что расскажите нам подробней, чем вы там занимаетесь».

Но к этому моменту запал Троицкого иссяк. После фурора в Национальном академическом театре «Дах» вернулся в подвалы. Режиссер оказался не готов вести диалог с функционерами.

– Чиновникам более понятно простое искусство. Если ты работаешь с авангардом, приходится тратить уйму времени на то, чтобы доказывать им состоятельность того, чем ты занимаешься, — объясняет Олег Скрипка. — Плюс нужно становиться публичным лицом на самом высоком уровне. Не стесняться эксплуатировать свое имя и популярность.

Лидер группы «Вопли Видоплясова» знает, о чем говорит. Его этнический фестиваль «Країна мрій» ежегодно расцветает на роскошных печерских холмах. В этом году Скрипка получил государственное финансирование еще на пару своих затей — фестивали «Рок Січ» и «Монмартр на Андреевском спуске».

Владу Троицкому такая тактика не по душе.

– Скрипка всегда умел договориться с чиновниками, он молодец. У меня такого таланта нет, — признается режиссер. — А то, что современное искусство не понимают чиновники, это их проблема, а не моя. Единственный способ изменить ситуацию — построить свой параллельный мир.

На нынешний «Гогольфест» театр «Дах» приготовил постановку «Не бог, не царь, не герой»: смесь этнической музыки, искусства пластики и современного авангардного танца

Гудит, как улей, родной завод

Параллельный мир, спустя 19 лет управления театром, Троицкий решил строить на киевских Выдубичах в пространстве экспериментально-механического завода. За основу этого мира режиссер взял «Гогольфест». Раньше фестиваль кочевал с места на место. Проводился то в «Мистецком Арсенале», то в павильонах киностудии Довженко. Перехватывал деньги у разных спонсоров, но с прошлого года осел на заводе. В 2012 году Троицкий покатил пробный шар, а начиная с 2013-го собирается превратить завод в нечто большее, чем просто в еще одно место для фестиваля, — в национальный арт-центр.

Полумертвым заводом на Выдубичах владеет Анатолий Юркевич, председатель совета директоров «Милкилэнд-Украина». Именно он пригласил Троицкого в качестве строителя арт-центра, прообразами которого могут служить облагороженные московские промзоны «Красный Октябрь» и «Винзавод».

Причем Юркевич рассматривает строительство арт-кластера как коммерческий, а не меценатский проект. Хотя назвать примерные сроки, за которые его начинание окупится, пока затрудняется. Зато знает, сколько придется вложить, — на начальном этапе Юркевич собирается потратить около 2 млн евро.

– Я считаю свою затею рациональным использованием необычного объекта недвижимости, — объясняет бизнесмен. — В любой коммерции самое важное — найти потребителя. А для объекта самое главное — найти правильных арендаторов. Одни генерируют поток потребителей, другие предоставляют потоку сервис. Сложность — создать синергию.

Синергия пока получается. Причем в более крупном масштабе, чем видится Юркевичу. Бюджет нынешнего фестиваля — всего 200 тысяч евро. В эту сумму обычно обходится организация полуторачасового концерта звезды средней величины в киевском «Дворце спорта». Троицкий решил, что продержится на эти деньги полторы недели. Помогают ему всем миром.

На второй день мероприятия в главном пространстве фестиваля — огромном цехе Г-1 — десятки людей. Большая часть из них — посетители. Вместе с организаторами они строят «Гогольфест» — помогают с инсталляциями, проверяют проекторы, совместно доделывают декорации.

Бородатый парень орудует щеткой — вытачивает из кусков пенопласта фигуры персонажей фольклора: чуб, усы, настороженный взгляд — так обычно изображают героев-казаков. Свет пока не включили. Художнику не всегда видно, сколько еще нужно отнять лишнего. Он вертится вокруг фигур, пытаясь поймать скупое естественное освещение из окон с витражами.

Витражи появились не случайно. Среди хаоса не спеша ходит Влад Троицкий и объясняет, что все вокруг заняты тем, что возводят храм.

– Все как всегда плохо, но мы и ожидали проблем, — говорит Ирина Горбань, один из организаторов фестиваля. — Другое дело, что безумно приятно и неожиданно, что масса людей, у которых мы ничего не просили, просто вот так пришли и стали нам помогать.

Евгений Уткин, президент инвестиционного холдинга KM Core, помог фестивалю с организацией концерта выдающегося композитора Эдуарда Артемьева. Анатолий Юркевич, кроме предоставления завода, обеспечил всех участников питанием. Посольства европейских стран взяли часть расходов на привоз артистов своих государств.

– Очень хорошо, что мы остались в Киеве. Я хотела послушать группу Red Snapper, они выступают на «Джаз-Коктебеле», но Коктебель сейчас стал отвратительным городом и ехать туда не хочется. Но оказывается, Red Snapper после приедут и на «Гогольфест», — говорит Виктория Макарова, сотрудник одного из рекламных агентств.

Мы стоим у сцены на концерте швейцарской группы Dead Brothers. Под банджо и скрипку коллектив исполняет пронзительные блюзы. Пару последних номеров отправляется петь в зал. Публике нравится, но информация о том, что на «Гогольфест» заедут Red Snapper — британские звезды экспериментального джаза, всем нравится еще больше. «Джаз-Коктебель» делает киевскому фестивалю щедрый подарок — переправляет большую часть своих хедлайнеров.

– Кшиштофа Занусси мы заполучили благодаря стараниям Польского института в Киеве, — продолжает Ирина Горбань. — Ну и еще нам с этим очень помог Максим Демский.

Демский — куратор кинопрограммы «Гогольфест». Самый масштабный кинопроект нынешнего фестиваля — презентация конкурса «Кино в течение месяца». За несколько месяцев до мероприятия Демский объявил конкурс: все желающие могли снять короткометражки и прислать их жюри. Тема фильмов: эволюция и идеальные решения. «Если человек не ищет идеальных решений, значит его деятельность — это пшик», — объясняет Демский.

Что такое идеальное решение по версии организаторов конкурса, выясняется спустя пару минут. О киноконкурсе Демский рассказывает на бегу. Пока все слушали швейцарцев, снова пошел дождь. Дорогу к кинозалу залило. Мы выбегаем на улицу и на скорую руку сооружаем тропинку из досок.

В самом кинотеатре «Гогольфест» царит мрачная атмосфера фильмов Тарковского. Амфитеатр сколочен из деревянных брусков. Экран натянут веревками — помогали альпинисты. Потолок протекает. Саундтреком ко всем показам служат звуки этой капели. Перед началом первой картины в зал заходит человек в рабочей одежде. Кричит:

– Ну что, течет?

– Еще как течет, — кричат в ответ зрители.

– Ну ладно, завтра сверху положим еще клеенку.

На следующий день в кинозале все так же капает с крыши.

В рамках фестиваля молодые режиссеры снимали короткометражные фильмы. Получался нуар: атмосфера помещений экспериментально-механического завода вдохновляла именно на этот жанр

Шаманы этнохаоса

Прайм-тайм «Гогольфест» отдал звездам вроде французского режиссера Стефана Рикорделя, показавшего спектакль с элементами цирка «Станция». Там молодой человек, лежа в ванной, размышлял о женской сущности. Или польскому коллективу Karbido, известному украинцам по совместному проекту с Юрием Андруховичем. Но за атмосферой фестиваля нужно было отправляться не на вечерние хиты. Искать ее стоило днем, в лабиринтах завода.

Вот крохотное помещение, в котором какие-то художники выставляют реалистичные портреты валяющейся на земле женщины. Вот из глубины очередного цеха выезжает изображение Джона Леннона. Вот секретная альтернативная сцена, на которой сидят четверо и стучат в барабаны. Музыканты в трансе. Публика — тем более. В помещении пахнет индийскими благовониями, но больше — марихуаной.

В следующем цехе показывают видеоарт под музыку чешских диджеев. Дальше — в павильоне маргинальной творческой лаборатории LabCombinat играют психоделический рок. Посетители жалуются, что в этот раз обошлось без вкуснейших пирожков. На прошлом фестивале один из основателей LabCombinat — художник Артур Белозеров — угощал ими всех. Пекла его мама.

В это время угощают в другом цехе. Там — какая-то молодая группа. Играет вразнобой. Но публика не расходится. Элемент шоу — барбекю. Музыканты успевают брать ноты и вертеть над огнем свиную тушу. «Сатанисты!» — кричат им из зала.

На уличной сцене у входа молотят электронные ритмы. Гитарист выбивает из струн гремящие аккорды. Музыка заглушает вокал. У микрофона Марко Галаневич — звезда группы «ДахаБраха», который приехал на «Гогольфест» со своим новым проектом OY Sound System.

«ДахаБраха» — еще один важный элемент Центра современного искусства «Дах». Участь театра Влада Троицкого их миновала — коллектив не вылезает из международных гастролей, и вопрос самоокупаемости в их случае не стоит. Концерты группы настолько часты, что в репетициях нет необходимости. Последняя была еще весной.

За «ДахуБраху» борются крупнейшие мировые фестивали. Только за последние полтора месяца коллектив выступал на главных сценах датского Roskilde, венгерского Sziget и шведского Stockholms Kulturfestival. Меломаны Европы принимают на ура музыку группы. Свой стиль «ДахаБраха» называют этнохаосом. Похож он на то, как если бы украинскую этнику взялись играть индейские шаманы: трое девушек и парень лупят в барабаны и затягивают хором украинские народные песни.

Марко Галаневич попал в «ДахуБраху» случайно. Как-то засмотревшись на репетицию девушек, услышал раздраженный крик Троицкого: «Марко, не стой там без дела — найди какие-нибудь железки и пристукивай». Галаневич железок не нашел, но освоил азиатские ударные инструменты.

Теперь он звезда, но в рамках «Гогольфест» это ничего не значит. Его строят вместе со всеми. На шее Галаневича нет бейджа организатора или участника фестиваля — пришлось им пожертвовать: мероприятию не хватило денег напечатать их в нужном количестве.

– В этом году мы экономим на чем только можем, — объясняет музыкант. — Например, я сам сделал логотип, нарисовал и оформил половину печатной продукции. Но знаете, я бы пошел на 99% мероприятий фестиваля. Лекции, спектакли, концерты — мне кажется, их делают для тех людей, которым не по фигу, что происходит в мире.

В «Дахе» непросто задержаться. Раз в несколько лет Влад Троицкий проводит набор актеров. Из сотни пришедших в труппе приживается один-два человека

Не ложитесь под государство

Еще десяток лет назад в сфере международной культуры существовало четкое разделение на три подхода в том, что касалось государственной поддержки искусства. Первый — американский: культура и искусство — это вид бизнеса, так что особенно дотировать его не нужно. Второй — британский: государство оплачивает часть расходов культурных центров. Третий — французский, распространившийся на большую часть Европы: государство активно спонсирует культурные проекты, покрывая большую часть затрат.

Какой из этих путей подошел бы фестивалю «Гогольфест» и новому центру современного искусства на Выдубичах, чтобы они со временем не повторили историю театра «Дах»?

Основную часть лекции Кшиштофа Занусси заняла беседа с залом. Режиссера спрашивали о кино, но еще больше о том, как выжить современному искусству и как ему наладить контакт с государством, чтобы рассчитывать на дотации.

– В мире больше плохого, чем хорошего. Подавляющее большинство людей не имеет вкуса, не разбирается ни в чем, отвратительно одевается, любит неприхотливые обыденные вещи. И это нормально. Но это не значит, что современное искусство исчезнет. Во времена Моцарта была уйма ресторанных лабухов — но кто их помнит? Моцарт играл в залах на сотню человек, но его заслуги не вызывают сомнений, так что не останавливайтесь и вы, — приободрял публику польский режиссер.

И еще объяснял, чем порочна для художника дружба с государством: гарантированное довольствие как минимум развращает.

Символ «Гогольфест» — металлическая голова Гоголя. Влад Троицкий назвал фестиваль в честь украинского писателя из тех соображений, что автор «Мертвых душ» — один из немногих украинских творцов, известных во всем мире

Куда предметней по этому поводу высказался генеральный директор PinchukArtCentre Экхард Шнайдер:

– Есть такое немецкое выражение Gesamtkuns-twerk, что приблизительно можно перевести как «тотальное искусство», в котором гармонично сосуществует все и вся. Это и есть тот космос, который смог создать Влад в «Дахе». Причем в порядке частной инициативы. Что касается сотрудничества с государством, то тут нужно понимать одну вещь. Проблема украинской власти в том, что если она решает поддерживать культурную институцию, то считает, что имеет право указывать, что и как делать. И это мгновенно разрушает проект. Кстати, в Германии дело обстоит точно так же — словом, это обычная тактика чиновников.

Сможет ли арт-центр на Выдубичах зарабатывать по американской схеме как коммерческое предприятие?

– Сомневаюсь, — признается один из посетителей фестиваля, Павел Гудимов — бывший участник группы «Океан Эльзы» и основатель арт-центра «Я Галерея». — По-моему, бессмысленно ожидать от подобных учреждений финансовой отдачи. Их суть в другом. Это хороший инструмент влияния на умы. Но на содержание этого инструмента нужны деньги. Мне, например, приходится параллельно заниматься бизнесом — коммерческим дизайном.

Гудимов считает, что думать нужно вообще в другом направлении. Общество должно созреть до той степени ответственности, когда центры искусства будет содержать не государство, не частные благотворительные фонды, а сами посетители. Пусть небольшими, но многочисленными взносами — как «Википедию».

Галерист, кажется, слишком мало провел времени на нынешнем фестивале. Публика уже содержит свой арт-центр. И строит его наравне с организаторами.

– Это удивительно, но схема работает, — заметил один из музыкантов белорусского коллектива PortMone, погуляв пару часов после своего концерта по территории завода. — Но я, честно говоря, не понимаю: что движет всеми этими людьми?

Значит, надо еще подумать.