Карьерные амбиции, геополитические и экономические расчеты, страх перед «русским медведем» и даже личные обиды — все это служит движущими силами формирования политики ЕС в отношении Украины. На предстоящем в ноябре Вильнюсском саммите Евросоюза эти факторы суммируются в некие судьбоносные решения

7 мая 2009 года в Праге был официально учрежден новый проект ЕС «Восточное партнерство». Это было вызвано необходимостью как-то ответить на факт существования группы постсоветских стран, которые стремились к сближению с ЕС, не могли быть приняты в его ряды, но и не должны были быть обижены настолько, чтобы отказаться от готовности ориентироваться в своем развитии на Евросоюз. Этот проект постоянно критиковали за рыхлость, недостаток финансирования, искусственное сваливание в одну кучу таких разных стран, как Украина и Азербайджан.

И вдруг он получил шанс на успех, превратившись в площадку, на которой вторая после России крупнейшая страна Европы должна наконец перестать колебаться в своем геополитическом выборе. Ноябрьский саммит «Восточного партнерства» придал Вильнюсу такое значение для судеб Восточной Европы, которым он не обладал со времен расцвета Великого княжества Литовского. Некоторые российские эксперты даже высказали предположение, что последние проблемы с поставками литовских товаров в РФ возникли именно в связи с этим готовящимся в Вильнюсе событием.

Регулярный саммит «Восточного партнерства», бывший многие годы заурядным собранием глав государств и правительств, вдруг приобрел столь громкое звучание. В этой ситуации «Репортер» попытался разобраться, кто, чего и с какой мотивацией ждет от подписания Украиной Соглашения об ассоциации с ЕС.

1. Бюрократы: превзойти Керзона

1 июля этого года Хорватия стала членом ЕС. Особого праздника в Брюсселе, а тем более в других столицах существующих членов Евросоюза, по этому поводу никто не устраивал. Блок переживает далеко не лучшие времена. Мало кто рад расширению его рядов в условиях, когда некоторые старые участники подумывают покинуть клуб. В этой ситуации грех было не воспользоваться той магической притягательной силой, которой ЕС по-прежнему обладает для своих восточных соседей. Создание зоны свободной торговли с Украиной, а в скорой перспективе с Молдавией и Грузией запускает процесс крупнейшего со времен краха СССР переустройства региона. Благодаря неоправданному повышению Москвой ставок в «битве за Украину», экономический по своей сути вопрос большей открытости рынков восточноевропейских стран для товаров и услуг из ЕС стал схваткой за будущее Восточной Европы. Вероятную подпись Виктора Януковича под текстом Соглашения в Вильнюсе уже приравняли к печати Мазепы, приложенной им в 1708 году к союзному договору с Карлом XII. Это тем забавнее, что с европейской стороны главным идеологом интеграции Украины в европейское экономическое и правовое пространство является выпускник МГИМО Штефан Фюле.

Заняв в феврале 2010 года только что введенную должность Европейского комиссара по вопросам расширения и политики соседства, уроженец Чехословакии Фюле получил в наследство размытый концепт «Восточного партнерства». Придумал проект энергичный и амбициозный польский министр иностранных дел Радослав Сикорский. В отличие от своего чешского коллеги, жившего с 1981 по 1986 годы в Москве, Сикорский в те же годы, по собственному признанию, принимал некоторое участие в боевых действиях против Советской Армии в Афганистане. Ярый антикоммунист, глава польского МИД никогда не скрывал своего негативного отношения к России и особенно к президенту Владимиру Путину. Фюле же, напротив, оппоненты едва ли не обвиняли в сотрудничестве в молодые годы с КГБ. Они упирали на то, что соответствующих контактов в 1980-е не мог избежать ни один студент МГИМО — выходец из стран Центральной и Восточной Европы.

И у Фюле, и у Сикорского большие планы на будущее. Первый мечтает либо стать генсеком Совета Европы либо чуть позже вообще возглавить Европейскую комиссию. Второй видит себя главой правительства Польши. Для обоих исход схватки за Восточную Европу напрямую влияет на карьеру и мечты. Фюле и Сикорский были главными инициаторами примирительной политики ЕС в отношении президента Белоруссии Александра Лукашенко. И больно обожглись, когда после их много-обещающих бесед в Минске «бацька» жестко разогнал митинги оппозиции в декабре 2010 года.

С Грузией, где в результате прихода к власти Бидзины Иванишвили, внутриполитическая ситуация крайне запуталась, большого прорыва добиться не удастся. Одной Молдавией, планирующей в Вильнюсе парафировать Соглашение об ассоциации, успех саммита, а с ним и всего «Восточного партнерства» не обеспечить. Только решительный шаг Украины в сторону ЕС способен принести Фюле и Сикорскому лавры устроителей Восточной Европы по западным лекалам. То, что не смог сделать лорд Керзон, пытавшийся в 1920-м остановить наступление Красной Армии подо Львовом, два уроженца стран СЭВ надеются совершить дипломатическими методами.

Третьей в этой группе политиков, поставивших личные карьеры на карту в преддверии саммита, является его хозяйка — президент Литвы Даля Грибаускайте. За прошедшие годы она смогла не только стать одной из немногих иностранок, с чьим мнением считается канцлер ФРГ Ангела Меркель, но и выстроить доверительные отношения с достаточно сдержанно относящимся к женщинам-политикам Виктором Януковичем. Сегодня Грибаускайте — главный посредник в непростом диалоге Киева с ЕС. Для президента Литвы, имеющего по конституции не так уж много полномочий, возможность превратить свою маленькую страну в вершителя судеб региона одновременно является шансом стать национальным героем.

Есть еще один момент. Отношения между Литвой и Польшей — одни из наиболее напряженных среди всех существующих между европейскими странами. Многие поляки по-прежнему считают Вильнюс (Вильно) исторически и этнически своим. В такой ситуации отдать геополитический триумф в руки польских политиков, да еще и позволить этому свершиться на спорной земле основанного Витовтом города, Грибаускайте, конечно, не может.

Для Штефана Фюле (слева) и Радослава Сикорского (справа) успех Вильнюсского саммита и подписание Соглашения Украины об ассоциации с ЕС — необходимые условия удовлетворения их карьерных амбиций

2. Старая Европа: хорошая украинская альтернатива

«Сколько нужно заплатить Меркель, чтобы она смягчила свое отношение к Украине?» Этот вопрос еще недавно муссировался в узких кругах украинской элиты. Однако немцы и так знают, чего они хотят. Украина — это большой рынок сбыта для немецких автомобилей, оборудования, машин и механизмов. В отличие от Франции, в Германии мало кто боится конкуренции с украинской сельхозпродукцией или опасается наплыва трудовых мигрантов. Немецкий АПК все равно не обеспечивает всех потребностей страны. Растущей экономике нужны рабочие руки, а эффективно действующие полиция и миграционная служба успешно справляются с проблемой нелегалов. Но самое главное — все возможные потери с лихвой компенсируются расширенным доступом немецких промышленных товаров на украинский рынок.

Если оставить за скобками важный лично для Ангелы Меркель вопрос о Юлии Тимошенко, то немцы являются естественными сторонниками постепенного включения Украины в общий рынок ЕС. Именно они, наряду с поляками и литовцами, сегодня наиболее последовательно отстаивают и временное применение (не дожидаясь ратификации) около 90% статей Соглашения, регулирующего вопросы зоны свободной торговли.

Похожей позиции придерживается и Великобритания. Известная последовательной борьбой с протекционизмом, британская элита стремится устранять торговые барьеры, где это только возможно. Важна ей Украина и в стратегическом смысле. Лондон видит ЕС в виде торгового блока. И точка. Любые попытки усилить наднациональные элементы в Союзе страшат британцев. Loser Union (более свободный, рыхлый Союз) — та концепция, которой придерживаются на берегах Темзы. Для англичан не только Украина, но и Турция — желанные будущие члены ЕС. Принципы свободной торговли и свободного перемещения капиталов и технологий можно распространить и на 40 стран. А обеспечить высокую степень централизованного управления в формате федерации — нет. Только торговля нужна Британии. Единственное, к чему сейчас с опаской относятся в Лондоне, так это к перспективе введения в действие Статьи 17 Соглашения об ассоциации, предусматривающей недопущение дискриминации в вопросах оплаты и других условий труда для украинских легальных трудовых мигрантов. Для Британии, во многом строящей сферу услуг и сельское хозяйство на использовании дешевого труда сезонных рабочих из Восточной Европы, приравнивание украинцев к местным трудовым ресурсам не выглядит заманчивой перспективой.

Франция и другие романоязычные члены ЕС в последние годы слишком заняты своими экономическими проблемами и вопросом наплыва беженцев из Северной Африки, чтобы уделять много внимания востоку Европы. Французский бизнес в ходе переговоров с украинскими дипломатами и экономистами добился и защиты географических названий (Коньяк, Шампанское и т. д.), и детального установления квот на беспошлинный ввоз разных видов аграрной продукции, что должно спасти Францию от чрезмерной конкуренции. Кроме того, французы не могут не видеть, насколько востребованными являются их технологии и инвестиции в бурно растущем АПК Украины. В отличие от субсидируемых индивидуальных фермеров, живущих по правилам XIX века, все крупные французские аграрные холдинги с нетерпением ждут введения свободной торговли с Украиной. Для итальянцев Украина тоже в первую очередь является привлекательным рынком сбыта мебели, обуви, одежды и предметов роскоши, на которые все труднее найти покупателей в беднеющей Европе. Политические расхождения с Киевом их волнуют менее всего. «Мы, потомки римлян, в отличие от наших более северных партнеров, уже много тысяч лет знаем, что политику нельзя воспринимать исключительно в белых и черных тонах», — заявил в беседе с украинскими дипломатами советник по внешнеэкономическим вопросам бывшего премьера Италии Монти. Его шеф в июне 2012 года прилетел на финал Евро-2012 в Киев вопреки громким требованиям Берлина бойкотировать чемпионат в знак солидарности с Тимошенко. Испанский премьер тоже не отказался от посещения триумфального для национальной сборной матча.

«Государства так называемой Старой Европы сейчас рады любому расширению рынков сбыта. И перспектива установления свободной торговли со страной с 45-миллионным населением все больше перевешивает для них прежние аргументы против сближения с Киевом», — отметила в комментарии «Репортеру» юрист-междуна-родник Надежда Бородий. Тем более что в отличие от Москвы, и в Берлине, и в Риме, и в Париже Соглашение об ассоциации рассматривают как альтернативу членству Украины в ЕС, а не шаг к его скорому получению. Для западных европейцев это сугубо прагматичный вопрос, из-за которого они не хотят ссориться с Россией, но и подыгрывать геополитическим фобиям Кремля при этом они тоже не желают.

3. Новая Европа: больше гарантий безопасности

«Отстаивая интересы Украины в ЕС, мы отстаиваем интересы Польши. В Варшаве нет сомнений в том, что, если Украина окажется в сфере влияния России, то следующими будем мы», — откровенно говорил еще в 2011 году на ланче с одним из украинских министров Радослав Сикорский. Странам — бывшим членам соцлагеря и государствам Балтии успех идеи Евразийского союза представляется прямой угрозой их национальной безопасности и даже выживанию в долгосрочной перспективе. Российские политики сами слишком громко стали заявлять о создании альтернативного центра мировой политики под эгидой Москвы, чтобы Польша, Литва, Латвия, Эстония, Чехия и другие не увидели здесь вызова себе. Именно так же нервная реакция России на сближение Украины с ЕС указала Сикорскому и его единомышленникам наиболее верный путь помешать планам Кремля. Чрезмерная идеологизация обстановки вокруг Украины с обеих сторон будто оживила позабытую максиму Збигнева Бжезинского: «Без Украины Россия перестает быть империей.

С Украиной же, подкупленной, а затем и подчиненной, Россия автоматически превращается в империю».

Но не только генетический страх перед «русским медведем» заставляет страны Центральной и Восточной Европы выступать в роли главных лоббистов интеграции Украины в ЕС. Есть и внутренний расчет. Уже сегодня Польша благодаря активности ее политиков и дипломатов, а также экономическим успехам играет в Евросоюзе довольно значимую роль. Но тягаться с Германией или даже Францией ей не под силу. «50 польских депутатов ставят на уши весь Европарламент. Если к ним прибавить 60–65 украинцев, они там революцию могут сделать», — рисовал в разговоре с «Репортером» радужные перспективы один из членов Европейского парламента от Латвии.

Добейся Варшава вхождения Украины в состав ЕС в качестве благодарного союзника и партнера — и реальностью станет блок восточноевропейских наций, которому западным соседям в силу их разобщенности непросто будет противостоять. Вместе с Украиной Польша, страны Балтии, Венгрия, Румыния, Болгария могут добиться большего равноправия для восточной части Союза. Сегодняшнее тотальное доминирование Германии пугает эти страны не меньше амбициозных проектов России. Причем в этом их всегда готовы поддержать Соединенные Штаты, давно доверяющие Варшаве или Праге значительно больше, чем Парижу или Берлину.

4. Америка: за корпорации, против России

Для американцев в игре вокруг Украины ставки тоже довольно высоки. Но если европейцы думают кто об экономике, а кто о геополитике, то для Вашингтона на первом плане энергетика. Впервые за 22 года украинской независимости оформилась устойчивая тенденция к радикальному снижению зависимости от поставок газа из России. Причем, что еще важнее для американцев, стремительно рушатся прежние теневые схемы, ставившие украинскую элиту в коррупционную подвластность Москве. В США понимают, что если Россия перестанет платить, то перестанет и заказывать музыку в украинской политике. А это на долгую перспективу гарантирует выпадение Украины из сферы влияния Кремля. Пока Соединенные Штаты слишком заняты проблемами в других регионах, чтобы взяться за Евразию, как это было при Джордже Буше в середине прошлого десятилетия. Но американцы предпочитают готовить площадку для будущих дел. Задача минимум — не дать России воспользоваться вынужденным отвлечением Белого дома на Ближний и Средний Восток, чтобы построить под шумок устойчивый блок сателлитов под своей эгидой.

После 2015 года ответственность за Афганистан американцы снимут со своих плеч и обременят тамошней безопасностью россиян. Сейчас они хотят увидеть в Восточной Европе приятную для себя ситуацию постепенного размывания сферы влияния России и интеграции бывших союзных республик в западные структуры. 10 лет назад в авангарде шли Международный республиканский институт и Национальный демократический институт, готовившие почву для победы Виктора Ющенко. Сегодня «Шеврон» и «ЭксонМобил» в сотрудничестве с украинской властью создают более надежную, чем взгляды президента, основу для движения Украины на Запад.

Саммит в Вильнюсе, исход которого ввиду нерешенности «проблемы Тимошенко» нельзя назвать предопределенным, уже сыграл свою роль в формировании и украинской, и региональной повестки дня. Десятки личных, корпоративных, национальных узких, а иногда и сомнительных интересов слились в единый вопрос: «С кем Украина?» Разбираться в мотивах каждого из основных действующих лиц нужно и интересно. Но это не меняет общего вектора движения, сводящего все разрозненные причинно-следственные связи в одну линию. Как уже было в 1919–1920 и 1938–1941 годах, «украинский вопрос» вновь стал определяющим для расстановки сил в Восточной Европе. Проблема только в том, что в игре такого масштаба украинцы всегда лишь зрители.