Республиканское большинство в Конгрессе и администрация Барака Обамы обречены найти компромисс в затяжном противостоянии. Но в любом случае, по глобальному лидерству Америки уже нанесен серьезный удар

Одноэтажный бунт

Главные авторы нынешней американской драмы вышли на первый план национальной политики четыре года назад. 19 февраля 2009 года финансовый обозреватель телеканала CNBC Рик Сантелли вел передачу из зала Чикагской товарной биржи. Передача меньше всего напоминала взвешенный комментарий. Начав с эмоционального разноса правительства за «поощрение плохого поведения», журналист почувствовал себя в ударе. Он принялся кричать в камеру о «субсидировании лузеров, о вознаграждении не тех, кто носит воду, а тех, кто ее пьет». На шум собрались биржевики. Указывая на них, Сантелли с пафосом восклицал: «Вот это — американское молчаливое большинство!» Биржевики аплодировали. Явно воодушевленный Сантелли изрек: «Мы будем иметь в Чикаго новое «Чаепитие». Это понятие имеет для каждого американца такой же ясный смысл, как для воспитанного в СССР человека выражение «выстрел Авроры» или «штурм Зимнего дворца». В 1773 году, протестуя против введения британским парламентом новых правил поставок чая в английские североамериканские колонии, сторонники самоуправления в Бостоне сбросили большую партию чая с борта кораблей Ост-индской компании в море. Это событие считается непосредственным прологом к Американской революции и образванию Соединенных Штатов.

Идеолог «Чикагского чаепития» апеллировал к чувствам белых консервативно настроенных американцев, которые в последние годы все больше считали, что правительство излишне вмешивается в экономику и чрезмерно перераспределяет бюджетные средства в пользу бедных слоев населения, включая афроамериканцев и выходцев из Латинской Америки. «Люди! Сколько из вас хотят выплачивать ипотечные ссуды за ваших соседей, у которых есть второй туалет, но нет денег платить по счетам?» — ораторствовал Сантелли в Чикаго. Он обращался к исконным американским мифам о том, что люди делятся на победителей и неудачников; что «мы», «народ», настоящие американцы, делимся на богатых и тех, кто благодаря своему труду скоро станет богатыми, а все остальные — бездельники, иждивенцы, «они».

Идеи эмоционального журналиста были быстро подхвачены всеми правыми кругами, и внутри Республиканской партии стремительно оформилось движение «Чаепития». Ее приверженцы выступают с радикальных консервативных позиций. Они решительно против ограничений на свободную продажу оружия (и это несмотря на многочисленные случаи расстрела людей неуравновешенными и просто обиженными на что-то согражданами), требуют запретить аборты, резко противятся устранению дискриминации сексуальных меньшинств, всячески декларируют приверженность христианским ценностям и настаивают на депортации нелегальных мигрантов.

В общем, все это напоминает взгляды консервативного большинства в России, к которому в последние годы старается апеллировать Кремль. С той лишь принципиальной разницей, что россияне во всем уповают на государство, в то время как «чаевники» решительно критикуют идею «сильного правительства» (big government) и хотят жить в максимально индивидуализированном обществе, где каждый борется за себя. Неудивительно, что главным врагом правых радикалов стал президент-афроамериканец, расширивший права геев, смягчающий отношение к иммигрантам из Мексики и повышающий налоги.

Но более всего активистов движения «Чаепитие» выводит из себя реформа здравоохранения, распространившая на 70 млн беднейших американцев доступ к медицинскому страхованию, без которого они были обречены оставаться без должного лечения. Для правых это означает не только увеличение расходов среднего класса, но и попрание священного для них протестантского принципа, приравнивающего бедность к божьему наказанию. Европейские понятия солидарности и социальной справедливости чужды этим не таким уж на самом деле богатым людям, которые всю жизнь расплачиваются по кредитам за образование и жилье и мало вникают в события за пределами собственного городка. Еще важнее, что получившие доступ к медицинским услугам бедняки значительно увеличили электоральную базу демократов, лишая республиканцев будущего. Поэтому крайне правые конгрессмены и втянули Республиканскую партию в опасный торг с Обамой: повышение потолка долга в обмен на отмену или решительный пересмотр медицинской реформы. То, что из Лондона, Пекина, Москвы, Киева выглядит как совершенно неуместная драка за шезлонг на борту «Титаника», для американских политиков представляется битвой за сохранение привычного им образа жизни.

Между тем Америка стремительно меняется. Доля испаноязычного населения неуклонно растет, а удельный вес белых, по-прежнему составляющих большинство, начал сокращаться. При этом в среде самих белых американцев становится все больше носителей либеральных и даже левых идей, считающих преждевременно толстеющих и консервативных жителей маленьких городков отсталыми и тупыми. Классическая «одноэтажная Америка» все больше начинает чувствовать себя во враждебном окружении «цветных» и уроженцев космополитичных мегаполисов. И сейчас ее представители хватаются едва ли не за последнюю возможность дать решительный бой переменам.

Банкротство однополярности

Соединенные Штаты уже очень давно живут в долг, потребляя примерно в два раза больше, чем производя. Все это возможно благодаря тому, что весь мир заинтересован в удержании на плаву американской финансовой системы как базиса мировой системы.

И даже то, что сейчас, в условиях почти очевидного банкротства США, крупнейшие их кредиторы — Китай и Саудовская Аравия — сохраняют относительное спокойствие, является свидетельством того, что никакой альтернативы доллару как главной мировой резервной валюты никто в ближайшей перспективе не видит. В самом Китае темпы роста неуклонно падают, «сланцевая революция» в Америке неизбежно ведет к постепенному уменьшению доходов энергетических держав, таких как Россия и арабские монархии Персидского залива. Евросоюз погряз в собственном долговом кризисе, а Бразилия едва справляется даже со строительством инфраструктурных объектов к Чемпионату мира по футболу 2014 года. Так что хвастаться особо некому. Потеря Соединенными Штатами возможности платить по долгам станет мощнейшим ударом по всех. А для зависимых от внешнего кредитования развивающихся экономик вроде украинской он стал бы практически смертельным. Из-за этого Америке продолжат помогать всем миром.

Тем более что в самих Соединенных Штатах есть и позитивные тенденции. Производительность труда постепенно растет, начался медленный процесс реиндустриализации экономики, упомянутый отказ от импорта энергоносителей значительно снизил издержки.

И, самое главное, несмотря на то что именно США являются причиной многих бед мировой экономики, международные инвесторы в условиях кризиса предпочитают выводить деньги с развивающихся рынков и вкладывать их в американские долговые обязательства. Таким образом, расчет на то, что мир все равно не даст Америке обанкротиться, позволяет местным политикам играть в опасные игры, не думая о долгосрочных последствиях.

В самих Соединенных Штатах растет процент тех, кто понимает, что борьба против объективного хода истории, ставящая под угрозу финансовое благополучие страны и всей глобальной экономики, является непростительной глупостью. В результате рейтинги республиканцев, признанных главными виновниками нынешнего кризиса, неуклонно снижаются. Своим бунтом они практически гарантировали победу демократов на выборах в Конгресс в 2014 году и оставили мало шансов избежать избрания нового президента-демократа в 2016-м. Отступление консервативного лагеря продолжится, роль государственного регулирования экономики будет расти, а «европеизацию» социальной политики остановить не удастся. Демографические тенденции и информационная революция оставляет все меньше шансов правым радикалам сберечь придуманный отцами-основателями идеал.

Другое дело, что нынешний кризис еще больше подорвал глобальное лидерство США. Страна, только что грозившаяся провести военную операцию в Сирии, из-за отсутствия утвержденного бюджета вынуждена была перестать выплачивать зарплату своим военнослужащим. Миф об Америке как о стране благополучия и успеха получил непоправимый удар. Сто лет назад США, придерживавшиеся изоляционистской политики, кредитовали основных мировых игроков. Сегодня на Соединенные Штаты возлагают ответственность за разрешение кризисов по всему миру, но при этом кредитуют уже их. Китай получил уникальный шанс заявить о себе как о будущем преемнике Вашингтона в роли главного администратора мировой политики и экономики. Никогда еще крах надежд на однополярный мир во главе с США не был столь очевидным. Этому «чаепитию» гарантировано особенно горькое похмелье.