Законопроект подразумевает серьезное сокращение полномочий прокуратуры. С вашей точки зрения, это во благо или во зло?

Я не хотел бы выглядеть излишним консерватором, который «суждения черпает из забытых газет». Конечно, этот закон более демократичен, чем нынешний. Суть проблемы в том, что он намного опережает уровень развития нашего общества, правоохранительной системы и государственного менеджмента. Он для нового человека. Для людей с менталитетом швейцарского или голландского гражданина. А вот есть ли у нас этот новый человек из снов Веры Павловны? Дай питекантропу компьютер, а еще хуже ядерный чемоданчик — и что будет? Поэтому я вижу этот закон в целом как ориентир, к реальному воплощению которого в жизнь нужно стремиться еще много лет. Так сказать, через тернии к звездам.

То, что у прокуратуры отняли функцию общего надзора, — это положительный момент?

В общем-то, его надо забирать. Но, может быть, мы несколько поспешили. Наше общество еще по многим параметрам не готово к тому, чтобы прокуратура лишилась общего надзора. Она в этой части самый оперативный орган, и в этом ее сила. Если кто-то скажет, что работа судов может заменить данные функции на данном этапе, то я очень в этом сомневаюсь. Что, у нас суды идеально работают? Почему мы считаем, что суд — это образцовая инстанция, а прокуратура будет злоупотреблять?

Надежды возлагаются и на адвокатов, которые будут бесплатно оказывать помощь.

Нужно знать еще менталитет адвокатов. Это люди, привыкшие работать за деньги, что естественно. Если государство будет платить им столько же, сколько они могли бы получить за то же время от платежеспособного клиента, — это одно. Но можно усомниться в том, что наше государство найдет на это деньги.

А если адвокат будет работать просто на свою репутацию?

Вы встречали таких адвокатов? (Смеется.) Да, такие бывают, но редко.

Как вы оцениваете то, что у прокуратуры отберут право следствия?

Ну, судить можно будет только по результатам. Может получиться вообще прекрасная вещь. Но по большому счету, какая разница, что за форма на тебе — МВД, СБУ, прокуратуры или ГБР? Главное — чем следователь дышит, насколько он порядочен и профессионален, заботится ли он о людях или ему все равно, кого арестовывать. Это важно, а какую форму носить — значения не имеет.

У нас очень мало оправдательных приговоров — 0,2%. Считается, что это в том числе следствие сверхполномочий прокуроров.

Ну а какие сверхполномочия у прокуроров? Это тоже игра и спекуляция вокруг темы. Что, прокурор дает указание судье? Если судья принимает взвешенное и справедливое решение, то прокурор ему не указ.

То есть вы считаете, что проблема не в прокурорах, а в судьях?

Совершенно верно. Хотя… А может, они правильно судят?

Что-то в это не верится.

Вот я в 1995 году возглавлял делегацию Генеральной прокуратуры, когда мы подписывали межведомственный договор с Верховной народной прокуратурой Китайской Народной Республики. Мы там побывали в разных правоприменительных структурах. Были и в Верховном суде. И когда я задал вопрос: «Скажите, а сколько у вас дел отправляют на дополнительное расследование?» (У нас, вы знаете, это было нормальным явлением.) — председатель непонимающе на меня посмотрел. Я еще раз задал вопрос. Он говорит: «Я не понимаю, о чем вы». «Ну вот когда следствие плохо сработало, потом направило дело в суд, вы в ходе процесса убедились, что дело сырое, и направили назад дорасследовать», — объясняю. «Так извините, — отвечает, — у нас такого не бывает. У нас следствие очень хорошо работает». Следствие, конечно, не является идеальным ни в Китае, ни у нас. Но на количество оправдательных приговоров у нас в последнее время влияет то, что в условиях действия нового Уголовно-процессуального кодекса в суд направляется все меньше некачественно расследованных дел. И вообще, мы слишком много акцентируем с вами внимания на организационных формах, на статусах ведомств, милиции, прокуратуре, суде и т. д. Я же говорю: ни один закон ничего не стоит — новый или не новый, прогрессивный или не прогрессивный, — если их будут применять непрофессиональные или аморальные люди. Каким бы ни был космическим этот закон, пусть он даже на уровне XXXI столетия сделан, — ну и что? Вот в этом проблема.

А квалификационная комиссия изменит как-то качество людей, которые идут в прокуратуру?

Я полагаю, что да. Там очень серьезная система отбора. Главное, чтобы не было здесь каких-то передергиваний.

Есть мнение, что эта система только усилит кумовство, которое и так существует. И кроме сыновей и племянников, туда уже никто не попадет.

Почему? Это же независимая система тестирования. Результаты идут через компьютер. Если мы считаем, что будут фальсифицироваться результаты технической работы по отбору и введению показателей, тогда незачем и огород городить. И весь закон — фикция. Но изначально я бы не подходил так критически. Надо посмотреть, как это будет работать.

А есть в законопроекте пункты, которые перекрывают кормушки для коррумпированных прокуроров?

Ну что такое коррумпированные прокуроры? Это очень маленькая, незначительная часть всеобщей коррупции, и если вы уберете в одном месте, то добавится в другом. Давайте возьмем ГАСК (Инспекция государственного архитектурно-строительного контроля. — «Репортер»). Есть там коррупция? Наверное, есть. Давайте упраздним ГАСК. Исчезнет коррупция? В ГАСКе исчезнет, поскольку самой структуры не будет. Но появится где-то в другом месте. Так и с надзором. Кто даст гарантию, что судебный надзор будет лучше прокурорского?

То есть коррупция не исчезнет, а просто перетечет в другие кабинеты?

Мотивы, по которым у прокуратуры отбирают общий надзор, — несколько иные. В частности, как утверждается, это один из путей высвободить силы для того, чтобы прокуроры более углубленно работали над сузившимся участком работы — надзором за следствием. Забирают же и следствие, но появился такой момент, как процессуальное руководство. Раньше прокурор тоже надзирал за расследованием каждого дела, независимо от того, в СБУ оно, в МВД или в налоговой структуре. При желании он мог каждый день за ним надзирать, влезать туда, давать указания, обязательные к исполнению. Но сейчас прокурор становится процессуальным руководителем следствия. Теперь он не просто надзирающий, с которым нужно согласовывать три-четыре момента — обыск, арест и направление дела в суд. А вообще все вопросы по следствию.

Вы верите в то, что закон пройдет в ВР, или ожидаете противостояний?

Я думаю, что на волне всеобщего желания приблизиться к Европе он пройдет. Венецианская комиссия пропустила — значит, оппозиция не может позволить себе сказать, что такой мудрейший орган демократической части человечества ошибается и играет на руку «злочинному режиму».