19 октября в Киеве стартовала 43-я «Молодость». Международный кинофестиваль, ориентированный на режиссерские дебюты, ежегодно посещает более 100 тысяч человек, которым показывают две с половиной сотни картин. «Репортер» поговорил с генеральным директором фестиваля Андреем Халпахчи о том, сколько должна стоить «Молодость» и на что похоже современное украинское кино

1. Почему на нынешней «Молодости» в числе звездных гостей практически одни режиссеры?

Звезды-актеры стоят слишком дорого, у нас нет на них денег. Но смотрите, например Лордан Зафранович, который приехал в качестве почетного гостя, — один из крупнейших европейских режиссеров прошлого века. А Ульрих Зайдль — один из лучших режиссеров современности. Для посетителей нашего фестиваля общение с такими величинами не менее интересно, чем с популярными актерами.

2. Сколько стоит фестиваль?

Он должен стоить $1,5 млн, а стоит, к сожалению, только $600 тысяч. Надо отдать должное Государственному агентству по вопросам кино: 70% бюджета от них мы получили в начале октября, а не в ноябре, как это обычно бывало. Но помощь нам сократили. В прошлом году сумма равнялась 1,5 млн грн, в этом — всего 1 млн. Также 665 тысяч выделил Киев. Остальное — от спонсоров и партнеров.

3. Украинский зритель готов смотреть серьезное кино?

Во всем мире на первых местах стоят фильмы, не представляющие никакой художественной ценности. Это зависит от того, какой продукт страна хочет давать зрителю. Если кинообразование введено в программу средней школы, выпускается много киножурналов, работает масса киноклубов, то такая государственная политика в конце концов принесет результаты. Если нет — имеем то, что имеем.

4. Что не так с украинским современным кинематографом?

Украинские режиссеры часто берут какие-то вымученные темы, которые им не близки. У них возникает желание делать глобальное философское кино, говорить обо всех проблемах мира, но совсем нет опыта. Другие стараются продолжать традиции классического поэтического кинематографа, но подражательство Довженко и Параджанову выглядит, естественно, вторичным. Плюс ахиллесова пята украинского кинематографа — слабые сценарии. У нас прекрасная актерская школа, но актерам никак не развернуться: сюжетные коллизии и диалоги украинских сценаристов оставляют желать лучшего.

5. На каком уровне находится наш кинематограф?

Лет десять назад я ответил бы: «Как в Зимбабве». Сейчас он где-то на уровне кинематографа прибалтийских стран. Лучше, чем в Армении или Азербайджане, но хуже, чем в Польше или, скажем, во Франции. Не сравнишь и со Швейцарией, где даже документальное швейцарское кино широко представлено в кинотеатрах страны.

6. Вы все время переживаете, что на фестиваль приходит недостаточно политиков. Почему это для вас так важно?

Это важно для престижа фестиваля. Но, кроме того, ни один политик не может себе позволить быть изолированным от культурной жизни. В польский сейм раз в месяц привозят ка-кое-нибудь новое кино. И все они там его смотрят. В этом году мы открыли фестиваль фильмом классика мирового кино Анджея Вайды о Лехе Валенсе «Человек надежды». Мне ка-жется, что и президенту, и пре-мьер-министру не помешало бы его посмотреть.

7. «Молодости» 43 года. Вы не думали над тем, чтобы превратить его в фестиваль класса А?

Существуют не классы, а так называемые пункты. Пункт А — это фестивали, которые показывают премьерные фильмы. Сюда входят Канны, Берлин, Венеция, Москва, Карловы Вары. Мы идем под пунктом B, как фестиваль дебютных фильмов. Это наша ниша, нам в ней комфортно. Поскольку фестиваль проходит в середине октября, мы успеваем собрать все главные дебюты года и устроить между ними соревнование.