Взрывная волна терроризма вновь захлестнула Россию. На прошлой неделе она накрыла Волгоград, где смертница подорвала рейсовый автобус №29. Маша, Вика, Юля, Лена, Максим и Кирилл из него не вышли. Все знают почему. Но мало кто понимает за что. Террористы больше не выдвигают требований, не берут на себя ответственность — они шлют нам послания, свою версию царства божьего. Их письма убивают

Дмитрий Меньшов встал рано, в четыре утра, и в пять был уже на работе, в АТП №7. Ему привычно вставать затемно и перед рассветом выходить на маршрут. К половине второго водитель автобуса №29 сделал уже три круга и остановился у ВолГУ.

В это время смертница Наида Асиялова уже вышла из автобуса Махачкала — Москва у милицейской академии, походила по улицам Дзержинского и Советского района, зашла в ТРЦ «Акварель» — она везде осталась на камерах наблюдения — и вышла на улицу.

Когда 29-й закрыл двери и плавно тронулся с места, в ВолГУ только закончилась третья пара, и студенты не успели до него добежать.

– 29-й довольно редкий, — говорит выпускник университета Антон Корольков, — а популярностью у студентов ВолГУ пользуется потому, что въезжает на гору. Обычно приходится спускаться вниз, ловить попутные маршрутки, но в них не всегда сядешь — в этой части города они уже переполнены. И многие ждут именно 29-й: на нем возможность уехать стопроцентная.

Следующая остановка — «Завод Электронмаш», в нескольких сотнях метров от ТРЦ «Акварель». Когда 29-й к ней подошел, там стояли несколько девушек в длинных платьях, одна из них, в зеленом хиджабе, и была Наида Асиялова. В автобусе она не находила себе места, прошла вперед, назад, и на нее многие обратили внимание. До остановки «Лесобаза», возле которой произойдет взрыв, оставалось еще десять километров и почти сорок минут.

На следующей остановке — «Поселок Горная Поляна» — во­шли девушки из сельхозакадемии. Они возвращались на вузовском автобусе с картошки, но решили сократить путь — не поехали до вуза, а вышли, как раз когда подошел 29-й. Свободные места еще были. Студентка Юля Левина зашла в автобус вместе с Машей Попадинец, Викой Коневой и еще несколькими первокурсницами.

– Автобус был неполный, поэтому мы все сели, несколько человек вперед, несколько — назад. Маша и Вика сидели у средней двери, два сиденья слева, — говорит Юля.

Маша Попадинец обычно ездила в маршрутках, но тут села с подругами в автобус. Смертница уже была там. Юля Левина вышла через несколько остановок, Маша и Вика поехали дальше.

Когда 29-й проезжал энергетический колледж, там на большой скорости перевернулась машина. Водитель был не виноват, его подрезали. Машина улетела в кювет.

У колледжа имени Вернадского в автобус зашли человек десять подростков — студенты колледжа.

– Один из них попросил: мне надо зайти к преподавателю, подождите меня, — рассказывает брат студента Даниила Астаева Антон Корольков. — Они вообще-то не хотели его ждать, но как-то так получилось, что они остались и попали на этот автобус.

Задняя площадка оказалась забита людьми, а промежуток от средней двери до кабины водителя был почти свободным. Даниил Астаев с друзьями прошел вперед. Стояли, смеялись. Его однокурсница Настя Дворян встала в середине, рядом с кондуктором.

Через пару остановок вошли студенты техникума Максим Литков и Кирилл Литвиненко. И тоже встали в середине автобуса. Они сбежали с последней пары, чтобы успеть на тренировку.

Наида Асиялова прошла в середину салона. Подростки заметили, что у нее загипсована рука, уступили ей место и встали рядом. Не поднимая головы, смертница так и ехала до самого конца. Маша и Вика оказались совсем близко, спиной к ней. Неподалеку стояла Лена Михайлова — она отпросилась из поликлиники, где работала медсес­трой, на полчаса раньше, чтобы купить подарок подруге на день рождения. И Юля Приходченко — она ехала на работу в магазин. Автобус выехал на пустырь, дорога была свободна — ни жилья, ни пешеходов, машины здесь набирают скорость. Справа от дороги водитель заметил перевернутую машину. Он притормозил, чтобы посмотреть, не нужна ли помощь.

Даниил Астаев с друзьями стояли сразу за кабиной водителя, они тоже заметили аварию и начали ее обсуждать. И тут произошел взрыв. Автобус пошел юзом, разбрасывая за собой детали, стекла, обрывки резины, куски сидений. Но водитель смог его удержать, автобус не вылетел на встречную полосу и не ушел вправо, в камыши.

– Даниил держался за сиденье, и в какой-то момент его бросило вперед, — рассказывает его брат. — Он улетел, запомнил только какие-то две искры в глазах и не понял, что происходит. Все стало как бы замедленным, он почувствовал такую лень, что ему не хотелось даже вставать. Но когда увидел, что все бегают, решил подняться и побежать. Попытался выбить ногой переднюю дверь — он парень немаленький, но у него ничего не получилось. Тогда он побежал к тому месту, где разорванное окно. Ему сначала показалось, что это открытая дверь. Говорит, что бежал по трупам.

Стекла выбило не только в автобусе, но и у лексуса и уазика, ехавших рядом. Водителю автобуса осколками посекло лицо и руки. Он побежал открывать двери, успев крикнуть диспет­черу, что автобус взорвался. Диспетчер вызвал скорые. Девочек из сельхозинститута оглушило. Ничего не видя, они стали пробираться к двери. Но двери заклинило, водитель не смог их выбить, крикнул, чтоб люди в окна выпрыгивали, и бросился помогать.

Настя Дворян стояла рядом с кондуктором, там, где произошел взрыв.

– Сначала как бы грохот, какая-то волна, и все начало рушиться на нас. Я сначала вообще ничего не чувствовала, я выпрыгнула из окна.

Елена Миронова сидела рядом с кондуктором. Она увидела, как женщине раздробило ноги. Крики, дым, запах крови. Она выбралась через окно вслед за Настей и упала.

Саша Мальмин, студент волгоградского техникума, ничего этого не видел. Он лежал без сознания. Когда пришел в себя, увидел дыру вместо окна, выпрыгнул и больше ничего не помнит.

– Брат выбежал — все в крови, сам он тоже в крови, — рассказывает Антон Корольков. — Они с друзьями друг с друга куски мяса снимали. Никто не понимал, что делать.

– Я потом уже, когда начала осознавать, что случилось, почувствовала, что у меня вся рука в крови, открытый перелом и ожоги на ногах, — говорит Настя Дворян, студентка политехнического колледжа. — Началась паника, никто ничего не понимал.

Девочки из сельхозинститута, стоя у автобуса, сообразили, что Маша и Вика не вышли.

– Они точно знали, что Маша и Вика в этом автобусе, но что с ними — не знали, — говорит их однокурсница Юля Левина. — Внутрь идти они побоялись, да туда и не пускали. Вечером мы узнали из горячей линии, что Вика и Маша погибли.

Не вышли из автобуса друзья Максим Литков и Кирилл Литвиненко и две молодые мамы — Лена Михайлова и Юля Приходченко.

Приехали скорые, стали забирать тяжелораненых. Тех, кто держался на ногах, врачи просили подождать, и их стали забирать и увозить в больницы частные машины. Даниила Астаева довез до больницы отец пострадавшей в автобусе девочки.

– В тот момент он был в шоке и чувствовал себя... ну, он любит компьютерные игры с жестокостью — убийства, стрелялки — и, возможно, в тот момент решил, что это какая-то игра, — говорит брат Даниила. — Только ближе к вечеру к нему стало приходить осознание, что он реально попал в теракт.

Настю Дворян и двух ее однокурсников увезла в больницу незнакомая женщина. Почти все ее однокурсники пострадали, но никто не погиб.

– Не дай бог кому-нибудь такое пережить, этот ад, — Настя смотрит мне прямо в глаза, в ее взгляде упрек и что-то еще, что снова и снова прокручивается перед ее глазами. — Мясо... просто.

Дорогу перекрыли, приехали взрывотехники и до утра обезвреживали неразорвавшуюся гранату. Вторая продольная встала. Город превратился в одну огромную пробку.