Финальный этап отбора астронавтов, их подготовку и собственно вылет на Марс планируют транслировать по телевидению. Проект Mars One — это прежде всего шоу. С футболками, сувенирами и прочей марсианской атрибутикой. По оценкам организаторов, отправка на Марс первого экипажа обойдется в $6 млрд. Деньги эти намерены получить от продажи прав на трансляцию всего происходящего в формате реалити-шоу — за жизнью колонистов будут круглые сутки следить миллионы зрителей на Земле.

К июлю 2015 года организаторы обещают отобрать 24 кандидата в астронавты, которые в течение семи лет будут готовиться к полету в командах по четыре человека. Специалисты космических агентств, таких как NASA, к проекту относятся скептически: частные компании не обладают достаточным уровнем развития техники и технологий. NASA знает, о чем говорит: североамериканское космическое агентство также планирует запустить пилотируемую экспедицию на Марс. И уже отобрало кандидатов, в основном профессиональных военных и узких специалистов.

Проект NASA — тоже шоу, только в глобальном, геополитическом масштабе. Отправка экспедиции на Марс — чрезвычайно затратное и во многом бесполезное дело. Ведь люди в процессе полета и пребывания на Красной планете большую часть времени будут заняты не исследованиями, а собственным выживанием. Марс должны осваивать роботы, но роботы — это уже не так зрелищно.

Однако что такое Mars One? Собираются ли эти ребята действительно отправить землян на далекую планету? Или все ограничится реали-ти-шоу по ТВ с отбором кандидатов?

Несколько лет назад с успехом было показано британское шоу Space Cadets, герои которого якобы улетели в космос, а через 10 дней узнали, что им просто меняли картинку в иллюминаторе. Обман был разработан до мелочей. Желающие стать космонавтами проходили строгий кастинг — отбирали самых доверчивых.

Mars One среди базовых критериев для отбора участников (гибкость, приспособляемость, любознательность, изобретательность) также выдвигает критерий «умение доверять»...

Но чем бы там все ни закончилось, проекту уже доверились 27 украинцев. Четырех из них «Репортер» собрал в спейс-команду.

Кулибин

– А я ведь все равно умру. И мне, конечно, жаль, но вы тоже, — Владимир Николаевич Антоненко с легкостью поднимает 30-килограммовое ведро с цементом и заливает его в стену своего будущего дома.

Моему собеседнику 58 лет, и он утверждает, что не боится лететь на Марс. О проекте узнал из журнала «Вселенная. Пространство. Время». Заявку отправил втайне от жены и детей.

– Только спустя время смог объяснить им свое решение: сына родил, дерево посадил, вот дом дострою, и земная программа выполнена, — эту фразу Владимир Николаевич явно произносит не впервые.

Особняк в пригороде Киева он спроектировал самостоятельно, а теперь уже пятый год строит.

– Нанимаю человека только для того, чтобы наверх бетон затягивать, — как бы оправдываясь говорит мой собеседник. — Одному тяжело. А все остальное делаю сам. Стены возвожу особенным способом — выкладываю из камня две стенки, а пустоты между ними заливаю бетоном. Мой дом будет монолитным, словно небоскреб.

Первый этаж с гаражом, большой подвал с канадской печью и половина второго этажа у Владимира Николаевича уже есть. Но впереди Антоненко ждет еще немало работы.

– У меня здесь полно всяких хитростей, — продолжает он, поднимая на веревке очередную порцию бетона. — Когда закончу, пущу внутрь стен электронагреватели. Кстати, перед тем как делать проект, я наблюдал за своими домашними: как они ходят, как двери открывают. А потом вычислил, что для комфортной жизни одному человеку хватает 9 м². Все остальное — для сбора пауков и расходов на отопление.

– Дорого, наверное, в наше время свое гнездо вить?

– Тысяч двадцать долларов я сюда уже вложил. По образованию я электронщик. Зарабатываю деньги на телекоммуникациях. Прокладываю кабели, монтирую электропроводку, устанавливаю антенны. Тем и живу. При этом имею больше десяти изобретений...

С высоты второго этажа мне хорошо видны два параллельных мира одного коттеджного поселка. С одной его стороны тянутся высокие заборы, за которыми спрятались ухоженные дворики с дорожками из декоративных камешков. С другой — горы строительного мусора на разбитой грунтовой дороге. Я уже устала стоять и пытаюсь присесть на груду кирпичей.

– А что именно вы изобрели?

– Большинство моих открытий были сделаны в области переработки шин. Но особенно я горжусь первым — медицинским электростимулятором под названием «герметичный разъем». Это аппарат, который использует импульсные токи для восстановительного лечения нервов и мышц. Моя система герметизации сделала возможным его использование даже под водой. Коллеги-изобретатели в течение 15 лет не могли понять, как мне это удалось. Но в конце концов ученые из США разработали такой же прибор.

Закончив фразу, Кулибин пристально смотрит на меня, словно проверяет, достаточное ли произвел впечатление. И добавляет:

– Кстати, «герметичный разъем» я придумал, когда работал в НИИ «Марс». В народе его окрестили «ящик» (по военной системе почтовый ящик 43-15). И занимался не только разработками в медицинской сфере, но и «оборонкой».

После распада Союза институт, где трудился Антоненко, развалился. И Владимир Николаевич решил вложить все свои сбережения в переработку автопокрышек.

– Я тогда в эйфории был, — вспоминает он. — Все-таки Украина получила независимость. А переработка автопокрышек — это же мировая проблема! Вот и решил помочь своей стране. Купил на ракетном заводе в Красноярске специальную установку. Скидку для себя обеспечил продуктовой взяткой тамошнему начальству: 5 кг сахара, 2 л самогона и кусок сала. Думал, дело сделаю. Но бизнес не пошел, деньги закончились, а установку соседи украли...

Изобретателю Владимиру Антоненко 58 лет. Он уже вырастил сына и посадил сад. Осталось достроить дом, и можно будет улетать на Марс

Антоненко выплескивает последнее ведро в простенок.

– Мышление у меня парадоксальное. Дайте мне любую тему, и я вам за три дня сгенерирую изобретение. Но в нашей стране это никому не нужно. Ко мне знакомый один с Тайваня приезжал, предлагал эмигрировать. Дважды! А я такой патриот был, куда там. Отказывался. А потом думаю — поеду все-таки, но поздно уже было...

По длинной, круто спущенной к земле деревянной доске мы с Владимиром Николаевичем спускаемся на задний двор, который выходит прямо в сад.

– Я называю деревья именами тех, с кем они связаны, — улыбается хозяин. — Вон дуб Таланчук, назван в честь первого министра образования независимой Украины. Мы с ним в соавторстве несколько изобретений создали. А вот яблоня — дед Илько. Я выкопал ее в усадьбе своего деда. Когда в 1930-е годы ввели налог на фруктовые, в деревне, где он жил, соседи вырубили все деревья. Только один дед не стал рубить. Угощайтесь яблочком...

Яблоки маленькие, но сладкие. Пока мы на пару хрустим, хозяин показывает место, где запланировал пруд.

– Небольшой будет, но такой, чтобы можно было поставить байдарку, привязать к берегу и грести, — он энергично машет руками в воздухе, показывая, как будет тренироваться. — Я много путешествую. В основном водным туризмом занимаюсь. Правда, последний раз был в отпуске еще в 2009 году — ходил по Ворскле. А в целом у меня пять походов высшей категории: Таймыр, Тянь-

Шань, Саяны. Да что там! Я даже в пустыне Каракумы побывал. Наверное, на Марсе будет что-то похожее.

– Вы действительно верите, что сможете попасть на Марс?

– Когда я начинал строить дом, мне все то же говорили: «Не стоит, уже поздно. Тебе столько лет!».

– Но вы не сможете вернуться оттуда домой! Марс — это навсегда...

– Я же вам говорил, что всегда пользовался любыми возможностями, чтобы поехать куда-то и увидеть что-то новое. А полет на Марс — это бе-зумно интересно. Конечно, там будет несладко. И спустя какое-то время мне, скорее всего, захочется на Землю. Возможно, я заскучаю по нашим ухабистым дорогам и своему велосипеду. А может быть, вообще по всему буду тосковать. Но желание увидеть Марс все-таки сильнее.

Инженер

– Все правила безопасности в авиации и космонавтике написаны кровью. Возможно, первый экипаж, отправленный на Марс, и пострадает, но я готов рискнуть. Испытатель — тоже космонавт. Тем более что наша жертва может дать толчок для развития новых методов защиты...

На моем собеседнике флисовая кофта. Из-за молнии выглядывает кусочек рубашки в мелкую клетку. Сергею Якимову 25 лет. Он ведущий инженер в Институте космических исследований НАН и НКА Украины. Вместе с другими учеными готовит к старту отечественный спутник, который в 2015 году планируют запустить в космос с бразильского космодрома Алкантара. Предполагается, что этот аппарат будет изучать геосферу и земные катаклизмы: зарождение тайфунов, цунами и землетрясений.

Родился Якимов в Германии, затем его родители переехали в Белоруссию, позже — в Житомир. Там Сережа стал ходить в кружок по астрономии и космонавтике.

– Космонавтом хотел стать? — спрашиваю я у него.

– Может, это банально, но да! — Сергей немного растягивает слова и каждую новую фразу произносит, хорошенько обдумав. — Я уже тогда мечтал о звездах. Участвовал в различных конкурсах среди школьников, которые увлекались астрономией. А однажды даже выиграл поездку в «Артек» на всеукраинский аэрокосмический фестиваль. Это одно из моих самых ярких впечатлений в жизни. Там я побывал на импровизированной пресс-конференции с настоящими космонавтами. В том числе увидел и Леонида Каденюка.

– А что ты спросил у космонавтов?

– Когда украинцы снова будут летать в космос? Они ответили, что это возможно только в том случае, если какое-то государство закажет у нас уже готового специалиста. Либо надо стать гражданином той страны, в которой есть пилотируемая программа. Проще говоря, переехать в Россию, США или Канаду.

– Ты не думал об эмиграции?

– Ну почему же? Подумывал. Но пока случай не представился. Это не так уж и легко. Для того чтобы устроиться на работу, которая связана с космической промышленностью, необходимо принять чужое гражданство. А до того прожить в этом государстве 5 лет, зарабатывая на хлеб неизвестно чем. За это время можно и квалификацию потерять.

– Получается, что программа Mars One — твоя единственная возможность попасть в космос?

– Да. И упустить такой шанс я не могу.

– Тебя не смущает, что в случае участия в программе за тобой будут следить миллионы глаз. Это же грандиозное реалити-шоу!

– Мне не жалко. Пусть смотрят.

– А вдруг это розыгрыш?

– В таком случае я сразу выйду из игры, — в этот раз Сережа отвечает не задумываясь.

Сергей Якименко с детства мечтал стать космонавтом. Сейчас ему 25. Он изучает космос в научном институте и точно знает, что в Украине реализовать мечту не сможет

В знак солидарности с хозяином попугай Чика (он живет в рабочем кабинете Якимова) принимается громко чирикать. Какое-то время мы оба молча наблюдаем за голубой птицей. Клетка открыта, но выходить из нее попугай явно не собирается.

– Неужели ты не будешь тосковать по Земле?

– Конечно, я буду скучать по друзьям и родным. А еще по горам. Я со второго курса занимаюсь альпинизмом. Недавно начал водить группы по Крыму, Карпатам, Черно-

гории. Следующим летом планирую поход в Грузию — хочу взойти на пятитысячник Казбек. Знаешь, я особенно люблю забраться повыше в горы зимой. Когда много снега, когда холод и ветер...

– Ты осознаешь, что с Марса на Землю уже не вернешься?

– Меня это не пугает. Полет в космос — моя самая заветная мечта. Только представь себе, я буду непосредственно участвовать в самом захватывающем проекте нашего столетия: колонизации космического пространства! Словом, я знаю, на что иду.

Мечтатель

– У нас в стране мало кто верит в этот проект, — говорит 30-летний Тимофей Олейник. — На Западе с этим проще, там больше мечтателей. А наши люди все больше нацелены на «купи-продай». Думают, как обеспечить свое «ам-ам»...

Мой собеседник делает вид, что наминает воображаемой ложкой виртуальную еду. Мы сидим с ним на улице за последним еще не убранным на зиму столиком кафе. Я грею руки о бумажный стаканчик с чаем. На Тимофея холодно смотреть. На нем сандалии на босу ногу, джинсы, футболка и легкая кофта нараспашку.

– А о чем мечтаешь ты? Кроме полета на Марс.

– Мечтаю... мечтаю увеличить продолжительность жизни человека, — после довольно долгих размышлений отвечает Тимофей. Все время, когда говорит, он упорно смотрит в сторону. — Я думал заниматься геронтологией, но в Украине эта отрасль науки на очень низком уровне. Хотя моя нынешняя деятельность и имеет некое применение в ней.

В детстве Тимофей Олейник часами пропадал в чикагском планетарии. В свои 30 пропадает в киевском, а в 40 рассчитывает увидеть Марс воочию

Тимофей занимается теоретическими исследованиями в Институте молекулярной биологии. Он долго пытается вспомнить точное название своей научной работы. Простыми словами ее суть объясняет так: «Сейчас популярно говорить, что это может быть использовано для лечения рака». В институте Тимофей как аспирант получает стипендию 2 тысячи грн. Живет на деньги от сдачи в аренду родительской квартиры.

– Когда я поступал в Шевченко, говорили, что через год-два тут будет метро, — Тимофей кивает головой в сторону корпусов университета. — И еще говорили, что, пока я получу степень магистра, биология поднимется. Шевченко я закончил давно, метро так и не было, и биология никому не нужна.

На вопрос о планах после защиты кандидатской Тимофей отвечает с улыбкой.

– Мне сейчас предложили в Ригу уехать. Там есть компания, которая занимается разведением и сохранением редких видов рыб по всему миру. Почему-то сейчас им нужны молекулярные биологи.

– А что кроме биологии тебе интересно?

– Да я много чем занимался. Одно время даже дипломатией — работал в МИДе. Но мне быстро наскучила бумажная работа. Музыкой занимался, страйкболом, велогонками. Как-то периодами. Интенсивно чем-то занимаюсь, а когда понимаю, что нужно слишком много времени или денег, чтобы двигаться дальше, — бросаю.

– Не боишься, что с Марсом так же будет? Оттуда ведь не сбежишь.

– А там у меня выбора не будет, — взгляд Тимофея снова в стороне. Смотрю на его профиль и думаю, что в этой фразе, наверное, весь смысл его рвений.

– Мои родители дипломаты, и фактически все мое детство прошло в Америке. Я часами мог пропадать в планетарии в Чикаго или в вашингтонском музее космонавтики. Когда узнал о проекте, сначала написал туда, предложил помощь в организации. Но мне посоветовали лучше принять участие в отборе астронавтов.

– Зачем тебе это нужно? — пока задаю вопрос, мне удается на секунду встретиться с Тимофеем взглядом. Но он снова поспешно отворачивается.

– У меня, конечно, есть сомнения, что это реализуемо. Человеческие возможности еще сыроваты.

– Так все-таки зачем?

– Может, это способ перезапустить человеческую цивилизацию. Изменить современное общество сложно. У нас слишком много традиций. Поясню на примере. Вот есть клавиатура. Расположение клавиш было взято из печатной машинки. Оно разрабатывалось так, чтобы клавиши не залипали. И вот эта раскладка не оптимальна, клавиши больше залипать не могут, но ее все равно перенесли на компьютеры. Так во всем.

– А что бы ты изменил в первую очередь?

– Можно было бы обнулить экономику. Развивать ее не с точки зрения потребностей и предложений, а с точки зрения имеющихся ресурсов. Это не я придумал. Но можно попробовать...

Прощаемся у метро. Пару лет назад станцию здесь таки построили.

Летчик

– Многие люди до конца жизни могут так и не понять, чего хотят. А я всегда знал, что хочу для начала стать пилотом, а после космонавтом, — Иоанн Ткаченко показывает небольшую карточку с фотографией и коричневой полоской по диагонали. Это лицензия частного пилота. — Через пару месяцев будет такая же, только с синей полоской, значит можно будет работать на коммерческих авиалиниях.

Погода сегодня нелетная. Облачность низкая и сильный ветер. Большинство самолетов на аэродроме «Аэропракт», что в 45 км от Киева, спрятаны в ангаре. Здесь полутемно и хочется говорить шепотом — кажется, что самолеты спят.

– Вот на этом я начинал летать, — Иоанн кладет ладонь на нос белого К-10 Swift.

Впервые Иоанн поднялся над облаками в семь лет. Тогда в Крыму родители сделали ему такой подарок на день рождения. В тот же год он получил другой не менее значимый подарок — часы. Простые механические, на кожаном ремешке. Только не совсем обычные. Они раньше принадлежали космонавту Александру Сереброву и якобы побывали с ним в одной из экспедиций на орбитальную станцию «Мир». Иоанну часы подарил двоюродный дедушка, который много лет возглавлял один из факультетов Московского физико-технического института, а с космонавтом Серебровым дружил еще со студенческих лет.

В 7 лет Иоанну Ткаченко подарили часы космонавта Сереброва. С тех пор он грезит космической авиацией. На пути к мечте уже научился управлять самолетом

Сразу после окончания школы у Иоанна не было возможности осуществить мечту. За государственный счет управлять самолетами в нашей стране учат только в двух университетах: в Кировограде и Харькове. Но и там, чтобы получить практику, все летные часы нужно оплачивать самостоятельно. Не желая терять время, Иоанн закончил бакалаврат по физике, а после в частном порядке стал учиться пилотировать.

– Начал с Украинской школы пилотов. После прошел теорию в государственном центре переучивания летного состава. Недавно начал подготовку в учебном центре авиакомпании «Марс РК». Осталось налетать 42 часа, и получу лицензию коммерческого пилота.

Для трех лет такой учебы его семье пришлось взять кредит и в общей сложности потратить около $35 тысяч.

– Прошлой осенью хотел поступать в Харьковский университет Воздушных Сил. Я ведь военным пилотом хочу быть, чтобы на лучших самолетах летать — на истребителях. А не берут! В других странах нужно быть как минимум офицером, чтобы рассмотрели твое заявление на военного пилота. А у нас наоборот — раз я уже офицер запаса после военки, учиться дальше мне никак нельзя.

С просьбой помочь Иоанн обращался даже в министерство обороны. Рассказывает, что встречи с замминистра в тот день ожидало довольно много людей. Большинство из них хотели от армии отмазаться, а он чуть ли ни единственный, кто туда просился. Но результатов это не дало. Даже вольным слушателем в университет его зачислить не хотят — говорят, по закону не положено.

– Вот пока гражданской авиацией занимаюсь. Но я знаю, что стану военным пилотом. — Иоанн говорит четко, как будто напоминает самому себе о поставленных целях. — Даже если это будет невозможно, я все равно добьюсь своего. Может, не в этой стране.

– А где?

Парень какое-то время молчит.

– Реальнее всего стать военным пилотом в США или Канаде. Но здесь очень много «если». И потом, знаешь, мне бы хотелось осуществить свою мечту именно в Украине.

Кажется, ветер на улице немного поутих. Мы выходим из ангара. Рядом с ним стоят еще несколько самолетов — все в чехлах.

– Крайний самолет видишь? А-20. Это самолет украинского производства. Сборная наша в этом году на нем выиграла чемпионат мира по сверхлегкой авиации. Ничего нереального нет.

– И полет на Марс тоже реален?

– Главное — прилагать усилия. Хочу быть первым, кто ступит на Марс. Не выйдет с этой программой, буду пробовать что-то еще. Я привык ставить для себя высокую планку. И если летать на самолете, то быть командиром. Если лететь в космос, то быть не просто рядовым ученым, а командиром экипажа. Командиров, как известно, чаще всего выбирают именно из военной авиации. А время у меня еще есть.

Иоанну только 23.

P. S.

Проект Mars One не подразумевает возвращения на Землю. Для старта корабля с поверхности планеты необходимо, чтобы колония производила на новой родине топливо и запасы кислорода. Это пока невозможно. Но никого из собеседников «Репортера» перспектива застрять на непригодной для жизни планете не пугает. Все они мечтатели. А $16 (именно столько нужно было заплатить за участие в конкурсе) — вполне «подъемная» цена за мечту.