Прошлым летом в Национальном академическом театре имени Ивана Франко сменился художественный руководитель. Бывший худрук Богдан Ступка завещал свою должность Станиславу Моисееву — единомышленнику и давнему коллеге, идеи и творческие подходы которого, по его мнению, максимально подходили для проведения в театре реформ. В том, что они необходимы, Ступка не сомневался. «Репортер» выяснил почему

Вокруг завещания

Здание, в котором размещается Национальный академический драматический театр имени Ивана Франко, стоит на высушенном озере. По легенде, наполнявшие его прежде ключи не иссякли до сих пор. Расположены они точно под главной сценой. С их активностью принято связывать творческий потенциал театра. Пока ключи бьют — в здании живет искусство.

Год назад ключи начали бурлить. Прежний художественный руководитель театра Богдан Ступка перед смертью назвал имя преемника. Им стал Станислав Моисеев, ранее 15 лет управлявший Киевским академическим Молодым театром.

– У отца была только одна кандидатура. Он давно вел со Станиславом Моисеевым частные переговоры. Готовил задел на будущее. Просто ему импонировало с ним работать. Уже во время болезни отца пришлось ускорить переговорный процесс, — рассказывает Остап Ступка.

Дебютной постановкой Станислава Моисеева в статусе художественного руководителя театра Франко стал спектакль «Квітка Будяк» — осовремененная классика, сделанная по мотивам пьесы Николая Кулиша «Маклена Граса». В ней рассказывается история обанкротившегося купца, спланировавшего собственное убийство ради того, чтобы получить по страховке круглую сумму и расплатиться с долгами.

Перед выходом на сцену: актерам курить в театре Франко можно только во время репетиций или спектаклей

Как для первого академического театра страны спектакль Моисеева выглядел более чем новаторским. Среди персонажей «Квітки Будяк» — дауншифтеры, кредиторы, проститутки и пользователи социальных сетей. Во время представления актеры использовали в качестве декораций зрительный зал — спускались в него играть некоторые эпизоды. На сцене стоял экран, транслировавший видеонарезки.

– Любой спектакль-манифест делает акцент на том, в какую сторону будет двигаться театр. Я не заявляю, что теперь мы будем ставить только новаторские спектакли, но в оп-ределенном смысле «Квітка Будяк» — это декларация о намерениях, — после премьеры признался Станислав Моисеев.

Намерения у нового художественного руководителя серьезные. Моисеев пришел в театр проводить реформы.

Шаровары Макбета

Из десятка афиш у входа в театр есть только две с рекламой современных спектаклей: «Квіт-ки Будяк» и «Гимна демократической молодежи» — драматургического дебюта Сергея Жадана. Станислав Моисеев обещает ситуацию выровнять. Больше современных постановок — так звучит один из главных пунктов реформы худрука.

– Аппетиты у меня большие. Хочу пригласить по меньшей мере таких современных звезд, как Кшиштоф Варликовский, Автандил Варсимашвили, Римас Туминас. Надо сделать так, чтобы они и прочие актуальные режиссеры ставили спектакли у нас, — объясняет Моисеев.

Это не экспериментальный спектакль театра Франко. Просто обычная творческая обстановка за кулисами

Часть актеров театра Франко называют современные постановки «западным театром». Под это определение подпадают все спектакли, в которых сценография, драматургия и приемы актерской игры были опробованы еще более полувека назад. Альтернатива «западу», по версии этих артистов, — «старая добрая украинская классика». То есть искусство, место которому скорее в музее. Популярные европейские театры давно уже живут не только им, но наши актеры проститься с классикой не в силах.

– Старая добрая украинская классика — это надеть шаровары, да? Я бы посоветовал актерам, которые так уж за нее держатся, посмотреть на современный театральный мир, — защищает инициативу худрука Остап Ступка.

Этой весной актер ездил смотреть, чем живет современная театральная Америка. Смотрел в Нью-Йорке постановку классического «Макбета». Но в виде моноспектакля. Главная роль в нем досталась Алану Каммингу — звезде сериала «Хорошая жена» и блокбастера «Дети шпионов».

Высокие кирпичные стены, больничная койка, лампа у потолка — в таких минималистичных декорациях Камминг в одиночку удерживал зал два с половиной часа. Играл он душевнобольного, в голове которого разворачивался сюжет шекспировской трагедии.

– Это один из хороших примеров того, как можно сделать современными постановки классических спектаклей, — объясняет Остап Ступка.

Такие подходы применял еще отец актера. При Богдане Ступке, например, в театре Франко работал скандальный режиссер Андрей Жолдак, обычным делом для которого было выгонять актеров на сцену голыми и делать заявления в духе: этой стране нужна культурная «Аль-Каида».

Жолдак ставил чеховских «Трех сестер». Не изменил в пьесе ни слова, но так расположил акценты и смысловые паузы, что спектакль столетней давности смотрелся, как будто был написан за месяц до премьеры.

– Национальные академические театры редко становятся экспериментальными площадками, а выступают скорее хранителями традиций, — театральный критик Юлия Пятецкая объясняет, почему не стоит предъявлять претензии в несовременности театру Франко.

Но уверяет, что актуальная драматургия или же новые прочтения классических вещей необходимы даже академическим труппам:

– Если театр хочет быть интересным зрителю, ему придется подстраиваться. Иначе он будет и дальше обслуживать узкий круг любителей, посещающих театры исключительно из чувства долга.

Цех театра Франко, в котором готовят декорации к спектаклям. Производят все: от тканевых задников сцены до мебели. Своими силами обходится дешевле

В противном случае любовь к театру может перерасти в ненависть. Четыре десятка лет назад в главный театр Голландии Dutch Comedy Theatre, игравший исключительно классические произведения (причем в оригинальной манере исполнения), заявились студенты и забросали ведущих актеров помидорами. Молодежь требовала реформ. Государство дрогнуло — национальные театры дали резкий крен в сторону современной драматургии. И в результате голландский экспериментальный театр стал одним из лучших в Европе. Хотя потерял целую плеяду звезд, резко оставшихся не у дел.

Но Станислав Моисеев звезд терять не хочет.

– Репертуарное обновление необходимо, но так как мы академический театр, от классики нам никуда не уйти. Я думаю, что будущее, которое устроит всех, — это честный баланс между классикой и современностью, — говорит режиссер.

Борьба за язык

Повернуть в сторону современности Станислав Моисеев хочет не только из творческих соображений. Одно из желаний нового худрука — вывести главный театр страны на международную сцену. Самый очевидный путь для этого — ставить актуальные спектакли, интересные современным театралам Европы и Америки.

– К сожалению, сейчас из международного театрального контекста исключен не только театр Франко, но и большинство украинских трупп. Предъявлять претензии тут нужно министерству культуры и тем структурам, которые в принципе должны понимать, к чему приводит зацикленность театра на самом себе, — объясняет Юлия Пятецкая.

Традиционный гастрольный график театра Франко — выезд на месяц-полтора в Севастополь или Винницу. Когда его последний раз приглашали в Европу, не все актеры и вспомнят. Да и поездки эти не то чтобы заслуга самого театра Франко.

Народный артист Украины Станислав Станкевич после юбилейного спектакля «Соло для часов с боем», посвященного 85-летию актера

Несколько лет назад Остап Ступка и режиссер Юрий Розстальной возили в Мюнхен и Париж свой спектакль «На поле крови», договариваясь о гастролях самостоятельно. Денег на это в бюджете не нашлось.

– Знаете, просто структура управления театром не изменилась с советских времен. Она очень неповоротлива. Бюджет еще ладно, но есть вещи куда более иррациональные. Скажем, прежде чем выехать с гастролями за границу, актер театра Франко должен получить одобрение от министерства, — рассказывает Остап Ступка.

К проблемам административным добавляются трудности ментальные. На вопрос, какое количество актеров труппы знает английский язык, Станислав Моисеев ответа не нашел.

– Хочется верить, что хотя бы молодежь театра более дальновидна и учит язык, — вздыхает худрук.

Призрак коммунизма

Сердце театра — официальная курилка. Она находится в паре шагов от сцены — актеры народ нервный, особенно во время спектаклей. На самом видном месте висит табличка с предупреждением о том, что курить запрещено. Но можно, если ты задействован в постановке. Курят, впрочем, все.

Негласное правило поведения в курилке театра точно повторяет принцип оплаты работы актеров: и те, кто играет, и те, кто нет, ежемесячно 16-го числа оказываются у окошка кассы.

Дело в репертуарной системе, по которой сейчас работает театр Франко. Система подразумевает штат. Актеров в нем держат на все случаи жизни. Иногда этого случая приходится ждать годами. Альтернатива — система контрактов, за которую выступает Станислав Моисеев.

– Я считаю неправильным, когда актеры с одинаковым стажем, один из которых активно работает, а второй всю жизнь простоял во второй шеренге с алебардой, получают равнозначную зарплату. Это ведет к застойным процессам, — объясняет Моисеев.

В труппе театра Франко 150 актеров. Где-то треть из них выходят на сцену от случая к случаю. Еще больше — играют регулярно, но второстепенные роли. Перехода на контракт опасаются именно они — перестанут звать.

Между тем опыт Европы показывает, что не все так страшно. Например, во Франции подавляющее большинство актеров страны — контрактники. Правда, социально защищенные. Их опекает государство. Актер, который проработал в год всего 501 час по профессии, автоматически получает дотации. Этот опыт вполне можно было бы перенять и нам.

Художественный руководитель Станислав Моисеев примеряет роль зрителя своих спектаклей

Кстати, однажды театр Франко уже вводил систему контрактов. Михаил Захаревич, нынешний его директор, в конце 1980-х входил в состав рабочей группы по переводу театров на новые формы хозяйствования. Группа разработала методическое пособие. А в 1996 году Захаревич внедрил контрактную систему оплаты труда. Продержалась она четыре года — эксперимент закончился из-за изменений в нормативной базе. Но даже этого периода хватило, чтобы оптимизировать расходы: театр купил своим актерам 11 квартир.

Есть ли среди актеров кандидаты на вылет? Станислав Моисеев объясняет, что пока контрактная система не внедрена, говорить об этом рано. Актеры уверяют, что за год с небольшим работы нового художественного руководителя из театра не уволили ни одного артиста. Новых, впрочем, тоже не принимали. Другими словами, нынешний состав труппы худрука вполне устраивает.

Сколько стоит главный театр страны

Коммерческая деятельность театра Франко — та область, в которой Станислав Моисеев пытается найти компромисс. С одной стороны, Национальный театр, по словам худрука, — это место, которое не гонится за прибылью, а производит духовную продукцию. С другой — бюджета не то чтобы хватает.

Экономика театра примерно следующая. В министерстве культуры сообщают, что финансирование театра Франко ежегодно увеличивается: 51,5 млн грн в 2011 году, 61,1 млн в 2012-м, 67 млн в 2013-м. Но государственные дотации не покрывают даже зарплаты для сотрудников.

Зарабатывает творческий люд не много. Так, актеры вспомогательного состава (например, новички и актеры массовки, вроде Ивана Залуского или Рената Сеттарова) получают 1 800–1 935 грн в месяц. А ведущие артисты — от 2 735 до 3 100 грн. Народным артистам (таковых, например, в театре 22 человека) положена ежемесячная надбавка в размере 40% от зарплаты, а заслуженным (их 32) — 20%. В результате самые высокие оклады, видимо, получают Лесь Заднепровский, Остап Ступка и Богдан Бенюк. Кроме того, руководство театра имеет возможность выплачивать актерам ежемесячную прибавку (половину от зарплаты) за различные достижения. Например, за участие в сложной постановке или блестяще сыгранную роль.

– В прошлом году наши расходы составили 87 млн грн. А дотации — 61 млн грн. Разница — это то, что мы заработали, и то, что позволяет ставить спектакли и обеспечивать жизнедеятельность театра. Не сказал бы, что это крупная сумма для такого большого театра, как наш, — объясняет Станислав Моисеев.

Монтаж декораций к спектаклю «Дамы и гусары», главную роль в котором исполняет Лесь Заднепровский

Кроме продажи билетов театр зарабатывает на аренде. Последнее крупное нетеатральное событие, которое проходило в стенах здания, — совместный концерт популярной группы «Танок на майдані Конго» и Молодежного академического симфонического оркестра «Слобожанский». Хотя промоутеры уверяют, что получить театр в аренду сложно — слишком много бюрократической волокиты.

– Мы не можем позволить себе сдавать театр каждый раз, когда нас об этом просят, — объясняет Михаил Захаревич, директор театра Франко. — Конечно, было бы удобно получать деньги от государства да еще и на аренде наживаться, но так делать не совсем правильно.

С другой стороны, аренда пополняет оборотные средства театра. Например, именно арендная плата позволила начать оформление спектакля «Дамы и гусары», общая стоимость которого составляет 400 тысяч грн.

Большая проблема для театра Франко — необходимость платить НДС. Если аншлаговая выручка от спектакля составляет 60 тысяч грн, то с учетом всех выплат театру остается только 60–70% от суммы — по сути, сущие копейки. Впрочем, министр культуры Леонид Новохатько уверяет, что в декабре правительство может освободить театр от необходимости платить 20% от доходов.

Театр мог бы зарабатывать чуть больше, если бы репертуарный образ мышления не влиял на самоощущение и мировоззрение его работников.

– Я не понимаю, как можно работать так медленно. В Британии обычное дело — ставить спектакль в течение трех-четырех недель. Здесь же актеры могут репетировать и по полгода, — признается британский режиссер Кэролайн Стейнбейс, которая готовит на сцене Молодого театра постановку «Бери, люби, беги» по пьесе украинского драматурга Оксаны Савченко.

На главной сцене театра Франко со следующей недели начинаются репетиции «Живого трупа» по Льву Толстому. Премьера спектакля намечена на апрель. Входить в роли актеры будут пять месяцев.

Баба-яга против

– Надо было выбрать кого-то из нашего театра, — прося не называть фамилии, признался «Репортеру» один из актеров.

О том, что на должность худрука претендовали знаменитости театра Франко вроде Богдана Бенюка или Анатолия Хостикоева, слухи ходили упорные, но от комментариев актеры воздерживаются.

Чем не устраивает часть труппы Станислав Моисеев? Как раз планом своей реформы. Для некоторых актеров идея обновить театр оказалось новостью сродни той, как если бы Моисеев сообщил, что высушенное озеро, на котором стоит здание, снова наполняется водой, со дня на день ожидается потоп, так что старую ветхую дренажную систему, поддерживающую циркуляцию подземных вод, нужно срочно менять на куда более современную.

– Художественный руководитель — это в первую очередь мировоззрение. Какое мировоззрение у Станислава Моисеева, пока не совсем ясно. Но актеры должны четко понять: нас собираются ориентировать на украинскую классику или все-таки на современный западный театр? Или, может быть, мы будем выдерживать баланс? — говорит Лесь Заднепровский, народный артист Украины и одна из звезд театра Франко.

Именитый актер с личным вектором развития определился и без худрука. К своему 65-летнему юбилею Заднепровский ставит юбилейный спектакль «Дамы и гусары» — водевильную комедию начала XIX века.

– Понимаете, зрители устали от западной чернухи. Они ее наелись еще в 1990-х.

В украинском театре сейчас не хватает простых и понятных добрых спектаклей, — уверяет актер.

Осветители театра предпочитают держать свой кабинет в полумраке

Еще большее сопротивление у труппы вызывает идея Моисеева перевести всех на контракт. Сильнее всего этого опасаются актеры в возрасте, так и не ставшие звездами.

– У контрактной основы, наверное, есть преимущества, не спорю, но если актер моего возраста потеряет работу — куда ему идти? Человек 30 лет жизни отдал театру, а ему говорят: все, свободен, — объясняет Владимир Зозуля, 50-летний актер театра Франко.

Большая часть ролей Зозули — второго плана. Причем на некоторых из них актер явно засиделся. Только несколько лет назад он простился с ролью юного трубадура из сказки «Бременские музыканты». В комедии «Мартин Боруля» Зозуля играет молодого человека по имени Степан — сына главных героев пьесы.

– Я сам не любил, когда на сцену выходили пузатые дядьки и изображали мальчиков. Честно, я уже несколько раз подходил к режиссеру и просил найти мне замену, — вздыхает актер. — Но я против контрактной системы. Это молодежи все равно, а нам, 50-летним, приходится задумываться.

Тем не менее реформы нужны. Хотя бы из тех соображений, что каждое новое поколение все труднее воспринимает театр-музей — он разговаривает со зрителями на бесконечно далеком языке. Да и на подмостках европейских фестивалей главный театр Украины был бы уместен — не все же время отбиваться там за целую страну одному экспериментальному «Даху».

Получится ли у Моисеева провести реформы? Театр Франко находится в ведомстве министерства культуры, а значит должен получить поддержку от чиновников. Как выяснилось, они пока не определились.

– В театре не нужно делать революций, это устоявшаяся форма. Новации, конечно, необходимы, но все административные изменения надо проводить взвешенно и осторожно, — объяснил «Репортеру» позицию ведомства Леонид Новохатько.

Репетиция спектакля «Дамы и гусары»

Искусство бурлит

Все театры начинаются с вешалки, театр Франко — с подземных ключей. Вспоминая это, я решил добраться до родника. Мне посоветовали обратиться к пожарному. В небольшой комнатке с мигающими кнопками и экранами наблюдения меня встречает дежурный по пожарной части. Про возгорания просит не спрашивать — плохая примета. Интересуюсь, как пробраться под сцену.

Дежурный берет связку ключей и ведет меня по запутанным коридорам. Полумрак, скрипучий паркет, узкие коридоры — кажется, что все это — шаткие декорации, которые вот-вот рассыпятся.

Подходим к небольшой двери. Попадаем в полукруглый тоннель. По мере продвижения ощутимо нарастает шум журчащей воды. Доходим до небольшого озера. Вода в него поступает по одной из труб. По другой — вытекает в дренажную систему. В трубы закованы те самые ключи. Они бьют, в здании продолжает жить искусство.

Надпись над водоемом гласит: «Воду из источника необходимо кипятить». Эту надпись, кажется, можно было бы разместить на недавно установленном над входом в театр информационном табло, которое портит фасад здания: театральная жизнь бурлит только при кипячении.