Пока в Украине продолжается ожесточенная дискуссия на тему «Нужна ли нам ассоциация с ЕС?», «Репортер» отправился в Москву, где проходила очередная конференция по евразийской интеграции, которую организовал Евразийский банк развития. Само по себе мероприятие ординарное. Однако оно было интересно составом участников: прибыло почти все руководство Таможенного союза и его главные идеологи, которые, кстати, убеждены, что никакого Соглашения с Евросоюзом Украина не подпишет

«Киев? Он мог бы стать прекрасной столицей Евразийского союза»

Конференция Евразийского банка — питательная среда для тех, кто ищет аргументы в пользу интеграции Украины в Таможенный союз. Тут много ученых, руководителей профильных ведомств стран — членов СНГ, представителей интеграционных объединений с докладами, наполненными свежей статистикой и аргументами, почему евразийская интеграция — это очень хорошо, а европейский выбор — смерть для Украины.

В целом конференция пронизана каким-то неуловимым советским духом. Сцена разыгрывается как по нотам, и видно, что актеры репетировали ее сотни раз. Действие происходит в «Президент-Отеле», где участников конференции проводят через рамку-металлоискатель, а на территорию гостиницы в принципе без пропуска попасть невозможно. Делегаты ведут себя не вызывающе, а скорее скромно. Они спокойно пьют ко-фе перед началом конференции и молчаливо курят. Мало и дозированно рассказывают друг другу о себе, о знакомых, о случаях из жизни — профессиональной и обыденной.

Сказать, что Украина — главная тема дня, — значит сильно погрешить против истины. О ней мало говорят, а если и вспоминают, то с легкой улыбкой на лице и замечанием: «Жарко у них сейчас там». Из официальных чиновников от нашей страны только Валерий Мунтиян, уполномоченный Кабмина по вопросам сотрудничества с Россией.

Второе знакомое мне лицо — Валерий Геец, директор Института экономики и прогнозирования НАН Украины. Он держит в руках флешку и ищет, куда бы ее подключить, чтобы вывести на плазму и показать презентацию о последствиях экономической и технологической кооперации ТС и Украины. Выступление его будет коротким и безэмоциональным: факты и цифры дороже эмоций.

— Говорят, в вашем отчете речь идет о потерях украинской экономики в случае подписания ассоциации с ЕС, вне зависимости от того, будут ли санкции со стороны Таможенного союза?

— Да, это так. Россия будет стремиться ограничивать закупки украинской продукции только теми видами товаров, которые не могут быть замещены внутренним производством или закупками из третьих стран.

— Как будут развиваться экономические отношения с Россией, если Украина все-таки подпишет ассоциацию с ЕС?

— В технологической части мы сильно зависим от импорта из европейских стран, а по экспорту — от стран евразийских. В этом смысле перспективным является взаимодействие в треугольнике: Восток — Запад, и Украина посредине. Такой себе технологический мостик. Чем бы ни закончились переговоры с Европой — этот треугольник никуда не денется, жизнь не закончится.

Видно, что Геец не первый раз в этой компании. Наш диалог постоянно прерывают академики и профессора из разных стран — России, Белоруссии, Казахстана. Они спешат пожать руку Геецу, а через раз — пожелать удачи с подписанием ассоциации. То ли в шутку, то ли всерьез.

— Вам нужен вот этот человек, он главный оппонент евроинтеграторов, — кивает Геец на мужчину в черном костюме, приглаживающего ладонью волосы набок.

Это Сергей Глазьев — российский экономист, советник президента Владимира Путина по вопросам региональной и экономической интеграции. Он окружен толпой журналистов.

Чудом перехватываю Глазьева на последней фразе интервью «Россия — великое государство!» и увожу от толпы зевак, подальше в кулуары. Завязывается диалог. Он вежливо интересуется:

— Вы откуда?

— Из Киева.

— О! Очень красивый город. Он стал бы хорошей столицей для Евразийского союза!

— Думаете, станет?

— Соглашение об ассоциации не будет подписано, потому что в этом нет смысла. Я не думаю, что украинское руководство будет совершать вредные поступки для себя и для своей страны. Недавно мы проводили мероприятие в Харькове и не встретили ни одного человека, который бы понимал, зачем Украине ассоциация с Евросоюзом.

— Не пробовали провести мероприятие во Львове, например?

Глазьев на секунду застыл во внутреннем диалоге с собой и продолжил:

— …Вероятно, там другие настроения. Тоже, кстати, странно. Если говорить о националистах, по идее, они должны быть сторонниками суверенитета. А Cоглашение об ассоциации с ЕС ничего не оставляет от украинского суверенитета как в торгово-экономической, так и в политической области.

— Есть ли у России сценарий сотрудничества с Украиной, в случае если ассоциация таки состоится и мы официально откажемся от движения в сторону Таможенного союза?

— Значительная часть наших совместных проектов потеряет смысл. Не будет никаких преференциальных решений, ни в торговле, ни в финансах. Куда ни кинь, всюду клин, — говорит Глазьев. — Курс на евроинтеграцию носит сугубо политический характер и противоречит всем экономическим критериям. На самом деле речь идет о банальной изоляции от России, что не скрывают ни в Вашингтоне, ни в Брюсселе.

На этом заканчивается наш разговор. С тезисами о пагубности европейского курса Глазьев уходит выступать на панели конференции, посвященной Украине.

Напоследок я задаю ему всего один вопрос: соцопросы показывают, что в Украине бóльшая часть молодого населения поддерживает курс на Запад, почему?

— Это всего лишь результат работы ангажированных СМИ, — отвечает Глазьев.

О европейском выборе молодежи продолжаю дискутировать с другим человеком, Игорем Задориным, исполнительным директором агентства «Евразийский монитор». Ни слова об ангажированных СМИ, результаты социсследований он объясняет по-своему:

— Молодое поколение поддерживает ассоциацию, и это связано с представлением о перспективах. В таком решении молодые люди видят повышение своей конкурентоспособности. И наоборот — те, кто состоит в определенных связях, личных и культурных, с Россией, считают, что при ассоциации с ЕС они начнут проигрывать. И конечно, такой немаловажный фактор, как знание английского языка — старшее поколение не готово его учить. Меняется конкурентоспособность на рынке труда. Молодежь более мобильна и рассматривает перспективы евроинтеграции как возможность пере-ехать за рубеж.

Покидая кулуары конференции, у лифта встречаю седовласого человека в синем пиджаке и серых брюках. Он несколько выбивается из этой тусовки важных людей в темных костюмах. Прошу прикурить — так легче завязать разговор и выяснить, кто же это. Оказалось, Александр Быков, профессор-экономист. Он был одним из тех, кто обеспечил англоязычную публикацию «Доктора Живаго» Пастернака в Лондоне, когда на родине автора печать этой книги запретили.

«Задача Глазьева — напугать»

Весной Быкову исполнится 90 лет, и он очень рад, что встретил человека из Украины.

— Я воевал за эти земли. Там меня ранили. Вот, видите, рука не работает. А о чем вы так серьезно думаете? — спрашивает меня Быков.

— О Глазьеве, — я пересказываю ему свежий разговор с советником российского президента. А Быков сообщает мне недавние новости из телепередач об Украине, которые услышал сегодня утром по российскому телевидению:

— Буквально час назад, перед выходом из дому, я включил телевизор, а там рассказывают, что ваши украинские олигархи и чиновники настаивают на том, чтобы взять тайм-аут и не торопиться с интеграцией в Европу.

Я на своем планшете показываю ему новости на ту же тему из Украины, а после спрашиваю:

— Почему Глазьев такой сердитый?

— Риторика Глазьева сейчас уже смягчается. Его задача — напугать. Либо мы с вами, либо закрываем дверь. Реально и то, что от России вы можете получить какой-то кредит и мы способны создать определенные преференции, сохранить и развить кооперацию. Что касается ЕС, то что бы Европа ни обещала Украине, но, кроме большого поцелуя, с точки зрения экономики она вам дать ничего не может.

— Скажите хоть что-нибудь вдохновляющее.

— Не нужно хлопать дверью, а дальше история покажет. Это геополитическая игра глобального характера. Что касается подхода России, то успешная кооперация в ТС возможна в какой-то мере только с Белоруссией. С остальными мы скорее конкуренты: у нас нефть и у Нурсултана Назарбаева в Казахстане нефть. Реальная кооперация в авиационной и космической промышленности, железнодорожном транспорте возможна с Украиной. Новый Южный машиностроительный завод построить невозможно, на это нет ни денег, ни ресурсов… У вас преддефолтное состояние. У нас ситуация не лучше. По последним оценкам Алексея Улюкаева (министр экономического развития. — «Репортер»), до 2030 года с нефтяной иглы мы не слезем и никаких кардинальных изменений не произойдет. Но вдруг случится чудо…

— Что в вашем понимании «чудо»?

— А вдруг Улюкаев ошибся и мы, Россия, сможем инвестировать в модернизацию. Сегодня интеграция для Москвы — прежде всего открытый рынок для торговли, а это, как вы и опасаетесь, ведет к тому, что наши олигархи захватят все лучшее, что есть в Украине. Если Таможенный союз в нынешнем виде докажет свою эффективность, то отношение к нему со стороны стран СНГ тут же изменится, и Украина будет думать по-другому. Пока же, судя по прогнозам, ничего блестящего не светит, а поэтому лучше вам не торопиться в ТС.

— То есть вы хотите сказать, что выбор вектора развития Украины зависит от того, насколько успешной будет Россия?

— От того, что Россия сможет дать остальным. Отличие нашей интеграции от западной заключается в том, что там выступают примерно равновеликие страны: Германия, Франция, Англия. У нас же — огромная Россия… и все остальные. Плюс грехи прошлого. Москва всегда командовала, это всех отпугивает — а вдруг она опять возьмется за свое.