Коллектив Киевского муниципального академического театра оперы и балета для детей и юношества опубликовал открытое письмо с требованием уволить художественного руководителя Влада Троицкого, более известного в качестве руководителя собственного театра «Дах». В новой для себя должности именитый режиссер-новатор проработал чуть меньше месяца. «Репортер» выяснил, чем Троицкий успел насолить коллективу

Октябрьские тезисы

На первом собрании, по словам коллектива театра, события разворачивались примерно следующим образом (хотя Влад Троицкий подтверждать этот разговор категорически отказывается).

«Мне стыдно смотреть на взрослых людей, которые изображают зайчиков», — по словам работников, фиксировавших беседу, заявил коллективу Троицкий.

21 октября (день назначения Троицкого на должность худрука Киевского академического муниципального театра оперы и балета для детей и юношества) в театре был выходной. Но руководство решило собрать труппу для беседы с режиссером по душам.

— Знаете, я не люблю театр и не хожу в него с детства, когда впервые увидел этот ужас фальшивой печали и радости. Вот и вы, друзья мои, какие-то унылые и притрушенные, — по словам присутствовавших, будто сообщил труппе Троицкий.

— Если вы не любите театр, зачем к нам пришли? У вас же даже музыкального образования, кажется, нет, — поинтересовались у нового руководителя из глубины зрительного зала.

— Ну что вы такие агрессивные, — вроде бы ответил коллективу новый худрук. — Образование — вещь не лишняя, но в моем случае можно обойтись и без него. Поверьте, я хорошо разбираюсь в музыке. А окончил я режиссерско-актерский факультет ГИТИСа.

— Режиссерский факультет ГИТИСа знаем, актерский знаем, о режиссерско-актерском не слыхали, — смеются на галерке.

Потенциал театра фантастический, якобы заверил коллектив худрук. И поведал, что просто пришел в театр, чтобы создать свежую актуальную картинку. В перспективе должно появиться культурное пространство, где будет интересно всем поколениям. Троицкий планирует несколько новых музыкальных спектаклей-перформансов. Хочет привлечь в эти стены думающую молодежь. Собирается организовать центр современной хореографии. Приглашать зарубежных хореографов.

— Словом, я сделаю из вас людей, а теперь, ладно, готов выслушать ваши хотелки и мечталки, — так будто бы, по словам актеров труппы, новый худрук закончил первое собрание.

Вопросов у коллектива театра не оказалось. За общим собранием последовал худсовет в узком кругу. Руководители творческих цехов подробно объясняли Троицкому структуру и принципы работы театра. Отгоняя накрывшую его скуку, вспоминают присутствовавшие, новый худрук вдруг взорвался и напомнил, что на дворе XXI век и дети играют с компьютерными приставками, а не смотрят советские мультики.

— Вообще-то, лично я воспитываю своих детей именно на старых добрых советских мультфильмах, — смущаясь, возразил Троицкому дирижер Алексей Баклан.

В ответ якобы прозвучало: «Больше этого бардака тут не будет».

Новый худрук Влад Троицкий собирается перетащить детский музыкальный театр из советского прошлого в европейское настоящее

Декорации из трусов

— Я могу только предполагать, почему департамент культуры Киева решил рассмотреть мою кандидатуру на пост худрука, — спустя пару недель после того самого собрания с коллективом театра рассказывает мне Влад Троицкий.

Пробиться на прием к новому худруку не составило проблем. Услышав, к кому я направляюсь, вахтер равнодушно разблокировал турникет на служебном входе, не поинтересовавшись моей личностью.

Новая резиденция Троицкого напоминает не столько кабинет, сколько военный штаб в отбитом у неприятеля крыле здания. Это всего лишь часть холла, отгороженная дверным блоком из стекла и алюминия. Выцветшие обои, кипы бумаг, электрочайник и коробки с пакетированным чаем на облезлых письменных столах. Гнетущее казенное впечатление скрашивает вид из широченного окна на Контрактовую площадь и подсвеченную прожекторами Андреевскую церковь. На стульях у окна несколько девушек и ребят, которых я прежде встречал в «Дахе». Уткнувшись в ноутбуки, они составляют презентации в PowerPoint. Верные бойцы Троицкого готовы играть любые роли — от Гамлета до администратора.

Я пришел побеседовать с режиссером о сказочной метаморфозе. Долгие годы Влад Троицкий искал поддержки со стороны киевской власти, просил взять на муниципальный баланс коммунальные расходы своего театр «Дах». Страдал от того, что устраиваемый им фестиваль Гогольfest гоняют с одной площадки на другую. Костерил чиновников, обвиняя их в равнодушии к современному искусству в частности и к культуре вообще. И вдруг непризнанный официозом творец возглавил крупнейший столичный муниципальный театр, коллектив которого насчитывает без малого 400 человек.

— Несколько месяцев назад я сообщил о приостановке деятельности своего театра «Дах». Полагаю, что директор департамента культуры Светлана Зорина посчитала, что это удар по имиджу города. Наверное, поэтому, а также зная мои организационные и творческие успехи и амбиции возглавить большой культурный центр, она поддержала мою инициативу и предложила должность художественного руководителя музыкального театра, — объясняет режиссер.

Киевский академический муниципальный театр оперы и балета для детей и юношества, созданный в 1982 году, стал вторым в СССР государственным детским музыкальным театром. Первый открыла в Москве на 17 лет раньше Наталия Сац, придумавшая вместе с Сергеем Прокофьевым музыкальную сказку для симфонического оркестра «Петя и волк». Первые 15 лет киевский театр был, по сути, бездомным: репетировал в здании нынешнего эстрадно-циркового училища, а выступал едва ли ни на всех площадках города.

В 1998 году в труппу влился классический балет. Театру наконец предоставили помещение — коллектив поселился во Дворце культуры «Славутич» на Контрактовой площади.

В нем актеров встретили крохотное закулисное пространство и узкая сцена. Не было даже оркестровой ямы. Вырыли ее силами самой труппы. Словом, театр получил место не самое привлекательное, но все равно это было лучше, чем ничего.

Со временем департамент культуры киевской госадминистрации стал предъявлять претензии к раздутости штата. Один из основателей театра, Иван Дорошенко, сопротивлялся сокращению. Противостояние закончилось его увольнением. Очередная рокировка в театре произошла месяц назад. Вместо известного режиссера и хореографа Раду Поклитару, по собственному желанию уволившегося с должности художественного руководителя, на его место назначили Влада Троицкого — главного театрального новатора страны и одного из немногих украинских режиссеров, творчество которых признано в Европе.

— Пока коллектив настороженно присматривается ко мне. Но мне кажется, ему по силам идти вместе со мной к амбициозным целям.

Я был приятно удивлен, обнаружив великолепно обученную труппу. Балет, оркестр, хор, солисты — профессионалы, трепетно относящиеся к своему делу. Труппа этого театра гастролирует в Европе. Дирижер Алексей Баклан выступает в Японии и Америке, — рассказывает Троицкий, наливая себе чай из термоса.

Я интересуюсь, почему Троицкий устроил коллективу разнос на первом собрании, если его, в общем-то, все устраивает.

— Не все. Труппе не хватает понимания новой эстетики. Классические постановки выглядят архаично. Уже давно пора обновить и костюмы, и декорации. Театр будто застыл в 1970-х, — объясняет режиссер.

Новый худрук признается, что потратил несколько недель на изучение творческой обстановки. Говорит, что увидел мало привлекательного. По вечерам тут тихо и темно — спектаклей нет. Днем — школьные экскурсии, которым происходящее на сцене до лампочки.

— «Петя и волк», «Бармалей и Айболит», «Золушка», «Как казаки змея укрощали». В названии театра сказано: «для детей и юношества». Где репертуар для людей старше 12 лет? На первом спектакле, который я тут увидел, танцоры балета даже не всегда попадали в сильную долю, — заводится Троицкий.

Следом вспоминает о выставках-продажах товаров народного потребления, которыми в последние годы славился детский театр оперы и балета. С ними худрук распрощался в первую очередь:

— До конца года их должно было пройти еще 18 штук, представляете? Это позорище — идти на «Лебединое озеро» сквозь трусы!

Теперь в помещении бывшей администрации выставок трусов располагается штаб Троицкого. Интересно, что с базаром в фойе артисты боролись и до прихода нового худрука, отправляя письма в различные инстанции.

— Тут говорят, я всех уволю и устрою на работу «даховцев». Бред! Моим актерам здесь делать нечего. Взял двух человек на административные должности. Остальные помогают на волонтерской основе. Просто мне нужны люди, которые понимают меня, — говорит Троицкий.

На следующий день Троицкий приказал пиар-менеджеру ссылку удалить и взамен предложил файл с тезисами официальной стратегии развития. Но оказалось, что уже поздно. Коллектив театра, изучив ту саму статью, понял, что тянуть дальше некуда, и вечером опубликовал открытое письмо с требованием уволить Троицкого. Под письмом подписались 295 работников театра.

Тела в трико

Я снова отправляюсь в театр. На этот раз на встречу с мятежниками. Теперь тот же вахтер уже с пристрастием интересуется, кто я, к кому и зачем.

Объясняя, вспоминаю зубодробительный оборот из открытого письма: «спектакли господина Троицкого, по нашему мнению, травматичны для детской психики и вредны для духовного становления юных зрителей». Предвкушаю встречу с отчаянными ретроградами, ненавидящими современное искусство и отказывающимися отдавать ему на растерзание «Петю и Волка», «Золушку» и тем более «Зайку-Почтальона».

Восьмой час вечера. В репетиционном зале юноши и девушки оттачивают па из «Щелкунчика». Мне легко представить этих ребят в зрительном зале излюбленного студентами «Даха» и в толпе на индустриальных площадках Гогольfest.

— Неужели они ненавидят Троицкого и не любят его постановки? — интересуюсь я у стоящей рядом Татьяны Боровик, руководителя балетной труппы театра.

— Не любят. Мы, наоборот, стараемся остудить горячие головы нашей молодежи, — Боровик грациозным медленным движением указывает на взмыленных подопечных. — Они собрались писать заявления об увольнении, хотели бастовать, требовали протестных действий от нас после первого же собрания. Мы же поначалу старались их настроить на позитивный лад: говорили им — может быть, человек растерялся и неправильно выразил свои мысли.

По лабиринтам театра мы с Татьяной Боровик поднимаемся на второй этаж — во владения хора, в противоположном от кабинета Троицкого крыле. Здесь нам приходится пробираться сквозь тела в трико. Спотыкаюсь о чью-то ногу, вытянутую через порог в шпагате. Другая танцовщица разминает позвоночник, ухватившись за прутья решетки кассы бухгалтерии. В следующем на пути «предбаннике» галдит толпа танцоров с пластиковыми стаканчиками в руках. «Простите, празднуем день рождения», — смущается один из них и очищает от коллег дорогу перед нами.

В хоровом классе рядом с роялем блестит никелированными ребрами ударная установка.

— Делим помещение с народным ансамблем «Калина», — вздыхает главный хормейстер театра Анжела Масленникова. На ней элегантное розовое пальто, в карман которого она опускает ключи от машины.

— Зарплаты хормейстера хватает? — провожаю взглядом ключи.

— Нет, просто я замужем, — улыбается женщина.

Затем переключает мое внимание на свой информационный стенд. Там фотографии хора со звездами: с Гришко, Штондой, Хворостовским, а вот — с Роджером Уотерсом из Pink Floyd, с которым хор пел в рок-опере. Рядом «европейские» фотографии. Киевляне в Лугано, в лучшем концерт-холле Амстердама «Консертгебау».

— С Национальной оперой у нас получилось разделение рынков, — объясняет хормейстер. — Они, например, уже освоились в Японии, а мы в Европе.

Масленникова запирает студию, и мы под тусклым светом маломощных ламп накаливания штурмуем последний этаж.

За невзрачной дверью — яркий свет, падающий на художественный беспорядок. Манекен в костюме народного покроя с принтом в виде лика Тараса Шевченко, эскизы декораций, горы художественных альбомов. На самом видном месте — подмакетник к спектаклю «Кот в сапогах». Фигура кота вписана в круг наподобие «Витрувианского человека» Леонардо да Винчи. Похожая картинка с подписью «Кот да Винчи» гуляла пару лет назад в соцсетях.

— Готовим премьеру, — объясняет хозяйка мастерской Людмила Нагорная, главный художник детского театра. — «Зайку…» заменим «Котом…». Спектакль действительно устарел.

Людмила Нагорная, похоже, главный представитель бунтарей. Из широкого окна ее мастерской тоже открывается вид на Контрактовую площадь и Андреевский спуск, но в другом ракурсе.

Основатель детского музыкального театра Иван Дорошенко пришел на пресс-конференцию поддержать коллектив, требующий отставки Троицкого

Театр для тех, кому за 30

— Он ни разу не назвал наш театр правильно, именуя его то музыкальным театром для детей на Подоле, то еще как-то. Жаловался, что полное название невозможно выговорить. Не видел наших спектаклей до назначения и не высидел целиком ни на одном из них после. Через 5–10 минут вскакивает и бежит из зала как ошпаренный, — возмущается Татьяна Боровик. — А на меня спектакли Троицкого действуют угнетающе. Не дай бог нечто подобное будет идти на нашей сцене!

— Троицкий говорит, это потому, что ваши танцоры не попадают в такт, — вспоминаю я одну из претензий нового худрука. — Он смотрел спектакль, в котором танцевали студенты хореографического училища. Мы прибегаем к их помощи, когда наша балетная труппа отправляется на гастроли, — вздыхает Людмила Нагорная.

Претензии, которые коллектив предъявил новому художественному руководителю и киевским властям, условно делятся на две части. Первая из них — творческая. Новый худрук в прямом смысле слова ломает помещения театра.

— Первым делом он занялся перекрытием оркестровой ямы и организацией четырех дополнительных сцен. Помимо зрительного зала хочет задействовать гардероб. В нем теперь будут играть джаз. А в коридоре Троицкий хочет устроить вокальный салон, — жалуется Людмила Нагорная.

Вспоминаю, как я пробирался сквозь череду узких и мрачных коридоров, и прикидываю, что вокальный салон тут будет выглядеть несколько экспериментально.

Под стеклянным куполом театра находится зал. В бытность ДК там проходили танцы для тех, кому за 30, потом художественные выставки. Также его использовали как мастерскую для сценических задников — декорационного цеха в театре нет.

— Теперь в этом зале будут петь Dakh Daughters. Этот мрачный ансамбль девушек, вышедших из театра «Дах». Можете себе представить? — Людмила Нагорная поражает знанием молодежной культуры. — Театр уничтожается.

— Разве не совершенствуется? Чем плохо — Троицкий модернизирует помещения.

— Все идет к тому, что он перетянет сюда актеров своего закрывшегося «Даха», — стучит кулаком по столу Масленникова.

На пол сыплются цветные бумажки.

Гипотетический «Сковорода-Центр», который хочет сделать Троицкий, как объясняют бунтовщики, полезная для города штука. Пусть там будут постоянно проходить творческие эксперименты, выступать приезжие труппы, проводиться выставки современного искусства. Но только не за счет детского театра.

— Те люди, которые хотят что-то делать, будут делать. Кто не хочет — будем расставаться, — срывающимся от волнения голосом зачитывает цитаты Троицкого Масленникова.

Очевидно, что кадровый вопрос — самый больной для обитателей детского театра. Руководители творческих цехов иллюстрируют состоятельность театра на примере выполнения нормы департамента культуры по спектаклям — в среднем 20–25 в месяц. И перевыполнения — по количеству зрителей. На уик-эндах аншлаги. Постановки, каждая из которых стоит в среднем 300 тысяч грн, театр готовит за свой счет. В прошлом году создали пять спектаклей. Выделяемые учреждению из городского бюджета 27 млн грн в год полностью идут в зарплатный фонд. Коммунальные услуги утверждают руководители цехов, оплачиваются они из выручки с билетов.

Протестующие основательно подготовились к встрече. В конце беседы мне вручают главную улику против Троицкого: копию приказа исполняющего обязанности директора детского театра Юрия Щура от 8 октября о проведении конкурса на замещение вакантных должностей художественного и артистического персонала театра. А также Порядок проведения конкурса на замещение вакантных должностей художественного и артистического персонала учреждений культуры, утвержденный приказом министра культуры от 6 сентября и вступивший в силу 11 октября 2013 года. «Художественный руководитель» в перечне должностей, на которые следует проводить конкурс, значится. Согласно документу, конкурс должен быть открытым и прозрачным. Состав конкурсной комиссии утверждается приказом учреждения культуры, в котором проводится конкурс, и в нее обязательно должен входить представитель профсоюзной организации или трудового коллектива. Но Троицкого в театр «спустили» распоряжением сверху.

— Вы знаете, у нас очень сильная профсоюзная организация, — замечает Анжела Масленникова. — 95% сотрудников театра в ней состоят.

Влада Троицкого назначили 21 октября. Прежде чем писать открытое письмо, театр обратился в департамент культуры КГГА с просьбой все-таки провести конкурс на должность худрука. Труппа хотела решить все по-мирному. Под соответствующим обращением подписались руководители подразделений театра. Но в департаменте отреагировать до скандала не успели.

Штрафные санкции КРУ

— Город тратит огромные деньги на этот театр и имеет право проводить свою политику! Трудовой коллектив на назначение худрука в национальном или муниципальном театре повлиять не может, — объясняет Светлана Зорина.

Руководитель Главного управления культуры и искусств Киевской госадминистрации убеждена, что департамент культуры не нарушил закон. Чиновница также полагает, что не будет ничего криминального, если художественный руководитель разберется в административно-хозяйственной части театра.

В бюджете департамента культуры предусмотрено на год всего 3,5 млн грн на ремонтные работы в подчиняющихся ему учреждениях. Среди них 22 театра. А еще 139 библиотек и уйма мелких заведений, так или иначе связанных с культурой. По словам Зориной, театр волен распоряжаться прибылью от продажи билетов. А также определяться с репертуаром и штатным расписанием в рамках бюджета.

— Для этого, собственно, и есть должности худрука и директора, — разводит руками Зорина. — Вот вам недавний пример. Станислава Моисеева назначили худруком Национального театра имени Франко. «Молодой театр», в котором раньше работал режиссер, тоже принял без восторга нового руководителя Андрея Белоуса. Пришлось уволить какое-то количество сотрудников. «Молодому театру» это пошло на пользу.

Вторая часть претензий труппы городским властям лежит в финансовой плоскости. Актеры откровенно побаиваются «отжима» помещения. По городскому плану, южная часть Подола, включая Контрактовую площадь, должна превратиться в туристическо-рекреационную пешеходную зону. Детский театр станет прекрасной локацией для туристического бизнеса. Артисты допускают мысль, что невольная миссия Троицкого — диверсионная: развалить коллектив и освободить здание под что-нибудь более привлекательное. Например, под коммерческий развлекательный центр.

— Это невозможно, — успокаивает меня Зорина. — Все, что пребывает на балансе департамента культуры, подпадает под понятие «сеть». Ни приватизировать, ни изменить профиль ее работы нельзя. Коммерческий развлекательный центр, ресторан и так далее — это все домыслы и выдумки.

Я трижды, не меняя формулировки, задаю вопрос, нужен ли городу, да и стране, театр для детей и юношества такого профиля, прежде чем слышу от чиновницы ответ по сути:

— Вы меня не загоните в угол. Если я скажу, что такой театр Киеву не нужен, будут проблемы. Нужен музыкальный театр, в котором в том числе станут исполнять оперу и балет. Когда мы назначали худруком Раду Поклитару, я сказала, что будет чудесно, если театр найдет что-то новое, а не станет дублировать, скажем, Национальную оперу. Но именно этим они и занимались. Причем на более низком уровне. Поэтому я решила пригласить на должность Влада Троицкого.

— Но театр оставался детским. Это его основная направленность. Троицкий, очевидно, в таком качестве видеть его не желает.

— Послушайте, давайте начистоту: этот театр перестал быть детским еще в конце 1990-х, когда они нашли нишу для заработка — гастрольную деятельность, — заводится Зорина. — Ее размах зашкаливает. В итоге бюджетный репертуарный театр превратился в коммерческий гастрольный. А Киев продолжает прилежно тратить на него государственные деньги.

Вступив в должность главы департамента культуры, Светлана Зорина пообещала закрывать глаза на выездные выступления. Но теперь изменила позицию. Официально на заработки отпускают только хоры — у них нет своих помещений в театре. По поводу актерской труппы вышел приказ: не пускать.

— Они пишут заявления на отпуск за свой счет. И по 20 дней путешествуют, давая спектакли, — говорит Зорина.

По словам чиновницы, театр от этих турне не получает ничего.

— Я подняла документы по проверке театра Контрольно-ревизионным управлением. Оказалось, что театр в лице заместителя директора Владимира Меленчукова подписал договор о гастролях с зарубежной фирмой. Выяснилось, что цифры в договоре занижены. На театр из-за этих гастролей наложены штрафные санкции в размере 400 тысяч грн — это потенциальные убытки от данного договора. Уже не один год по этому вопросу идет судебная тяжба. Так они после претензий КРУ стали ездить на гастроли через специально созданную фирму. Я приму решение по поводу персоналий, которые в этом виноваты.

Руководитель Главного управления культуры и искусств Киевской госадминистрации Светлана Зорина убеждена, что новый худрук детского музыкального театра собирается проводить правильные реформы

1 800 грн за юриста

— Похоже, мне пора паковать вещи, — оглядывает свои владения Людмила Нагорная, пригласившая меня без диктофона выпить чаю. Заваривает зеленый в термосе. В этом они с Троицким, как два сапога на лапах «кота да Винчи». — Вообще-то, я бы тоже сняла с репертуара какие-то из спектаклей. Например, «Белоснежку и семь гномов». Спектакль действительно сделан в эстетике 1970-х. Но на него хорошо продаются билеты.

Художница показывает альбомы-сборники современного украинского искусства со своими работами. Признается, что бывала на Гогольfest, видела «Вий» Троицкого:

— Пусть я и не со всем в нем согласна, но меня, чего скрывать, впечатлило. Интересная музыка, танец, трактовка украинского костюма.

Украинский костюм — сфера профессионального интереса Нагорной. Но на отношение к Троицкому как к худруку детского театра это не влияет.

— К детям творчество Влада не имеет никакого отношения, — Нагорная впервые называет оппонента по имени. — Мы на разных берегах реки искусства. Как-то Троицкий спросил, есть ли у меня вообще интернет. Считает нас музейными экспонатами.

Ее дочери тоже художницы. Старшая в своем неприятии оккупанта из «Даха» даст фору матери. А младшая, когда узнала, что в театр назначили Троицкого, пришла в восторг.

— Его группа «ДахаБраха» мне тоже нравится, — признается Нагорная. — А вот Dakh Daughters нет. Я не хочу им шить ночные рубашки! Возможно, когда наши опасения подтвердятся и в будущем «Сковорода-Центра» не останется места для нашего театра, младшая по-другому оценит ситуацию.

— Почему вы так пессимистично настроены?

— Знаете, однажды Троицкий обронил, что в перспективе развития города этого театра не видит.

Десять вечера. С балкона мастерской главного художника видно, что в лагере противника тоже не спят. В кабинете худрука горит свет. Решаю перед уходом еще раз навестить Троицкого.

— Все-таки вы подумайте! Нам критически нужен юрист! — режиссер уговаривает молодую женщину, сидящую с ним за столом, пополнить штат театра.

— Простите, но я не могу работать бесплатно, — женщина застегивает верхнюю пуговицу пальто, готовясь уйти.

Предложенная режиссером зарплата 1,8 тысячи грн вызвала у нее саркастическую ухмылку. Троицкий не отпускает визитершу, суля ей совмещение должностей юриста и бухгалтера, который ему тоже нужен.

— Хорошо, я подумаю, — раздраженно обещает женщина и покидает кабинет.

— Сплошные нервы. Ни поесть, ни в туалет сходить, — бухтит ей вслед Троицкий, снова берясь за термос.

Я выхожу следом за несостоявшимся юристом детского театра. У входа замечаю автобус. В него загружается труппа «Киев модерн-балета» Раду Поклитару — уже бывшего худрука детского театра. Отыграв спектакль на киевской сцене, коллектив мчит в Донецк.

— Ситуация очень печальная, — стреляет у меня сигарету хореограф. — С одной стороны, Влад мой друг. С другой — за семь лет работы у меня появилось много друзей и в этом театре. Возможно, проблема в темпе, которой взял Троицкий. Нельзя так. Конфронтация не метод. Нужно садиться за стол переговоров и искать компромисс.

Театр оперы и балета для детей и юношества, по словам хореографа, вне всякого сомнения, нужен стране. Заведений такого формата нет больше нигде в мире. Дети должны воспитываться не только на компьютерных играх.

— Влад говорит, что гарантирует сохранение коллектива. Хочется верить, — напоследок затягивается Поклитару и ныряет в автобус.

Вспоминаю только что сорвавшееся собеседование на должность юриста театра. Кажется, в ближайшее время люди этой профессии понадобятся обеим конфликтующим сторонам.