В ноябре 2000 года Украина услышала содержание так называемых пленок Мельниченко. На них голос, похожий на голос президента Леонида Кучмы, ругал почем зря оппозиционного журналиста Георгия Гонгадзе, который загадочно исчез за пару месяцев до того, а впоследствии были найдены останки его тела. Это было шоком. С точки зрения здравой логики все выглядело странно — зачем Кучме заказывать малоизвестного журналиста? Появилось множество версий, что на самом деле Гонгадзе заказал не Кучма, а некто, кто хотел подставить президента. Но огромное количество людей поверили в «каноническую» версию. Просто потому, что они хотели другого главу государства. Да и определенные основания верить этой версии у них имелись. Развернулись массовые акции протеста при моральной (и не только) поддержке из-за рубежа. Завершились они «оранжевой революцией» 2004 года

В ночь на 30 ноября 2013 года спецназ жестоко разогнал Майдан. По «канонической» версии оппозиции — потому что так приказала власть. Хотя это выглядит так же нелогично, как и заказ убийства Гонгадзе Кучмой. Акции протеста к тому времени выдыхались, и разгон лишь придал им огромный импульс. Появились предположения, что президента кто-то подставил. Но в «каноническую» версию вновь охотно поверили миллионы. Просто потому, что они были раздражены отказом от евроинтеграции и хотели поменять президента (да и основания верить этой версии у них тоже имелись). Чем все это закончится, на момент верстки номера было еще непонятно. Власть удержала контроль над парламентом, не допустила отставки правительства и раскола в Партии регионов. Но и Майдан по домам не расходится. Противостояние продолжается.

Обе ситуации с разницей в 13 лет имеют общее происхождение. И тогда, и сейчас — это бунт прозападно настроенной части страны, которая ориентирована на Евросоюз.

При этом накануне больших потрясений, и в 2000 году, и сейчас, власть готовила «отворот» от Запада, хотя сама до того несколько лет подряд говорила о «пути в Европу», настраивая соответствующим образом общественное мнение. Осенью 2000 года Кучма, в риторике которого все чаще стали проскальзывать антизападные нотки, и Путин впервые заговорили о создании газотранспортного консорциума. О том же с Путиным начал договариваться и Виктор Янукович, который к тому же отказался подписывать Соглашение с ЕС.

И тогда, и сейчас после этого буквально сразу включились механизмы, которые и запустили Майдан. В начале 2000-х он оказался растянутым по времени на четыре года. Как будет нынче, можно только гадать.

Тогда Россия выступила на стороне Кучмы. Выступит ли Москва в поддержку Януковича — вопрос. Но то, что Запад уже активно работает против президента, совершенно очевидно.

Все похоже. Но есть и одно очень важное отличие.

В 2000–2004 годах Евросоюз был молодой и бурнорастущей структурой, готовой многое предложить своим новым адептам. Именно на примере присоединения к Европе Польши, Прибалтики, Венгрии, Чехии и прочих строилась мифология Майдана-2004 и стратегический курс новой «оранжевой» власти.

Считается, что «оранжевый» проект, ориентированный на интеграцию Украины в мир Запада, уничтожил сам себя в 2005–2006 годах в результате беспощадной междоусобицы между Тимошенко и Ющенко. В тактическом плане — да. Но в стратегическом конец ему положил кризис 2008 года. Тогда вместе с исчезнувшим потоком зарубежных кредитов оборвалась финансовая пуповина, связывавшая страну с западным миром. Затяжной кризис в ЕС усугубил ситуацию. Украина должна была выживать, не надеясь более на Европу.

Зато на северо-востоке наращивала мускулы Россия, быстро вышедшая из кризиса благодаря высоким ценам на нефть.

В этом смысле поражение на выборах «оранжевых» кандидатов и приход к власти Виктора Януковича, опиравшегося на юго-восток страны, выглядели закономерно.

Янукович вел многовекторную политику и, как уже не раз писал «Репортер», воспринимал Соглашение с ЕС не как окончательный геополитический выбор в пользу Запада, а как инструмент торгов с Россией.

Именно поэтому он и не нашел общего языка с евробюрократами, которые считали, что Соглашение открывает дорогу к включению Украины в их евромир.

И они очень удивились, когда украинская власть, осознав масштабы потерь из-за ставшего неизбежным ухудшения отношений с Россией, обратилась с просьбой о компенсациях.

С точки зрения ЕС нет никакого смысла сохранять нашу индустрию. Она должна пройти реструктуризацию с отмиранием слабых звеньев. А сама страна станет крупным потребителем европейских товаров. Чтобы были деньги на их покупку, Запад готов давать кредиты, но только на очень жестких условиях. Последние оказались неприемлемыми для Киева, так как не только вели к коллапсу промышленности и социальной сферы, но и опускали к нулю шансы на переизбрание Виктора Януковича. О последнем моменте Брюссель, в принципе, заботился менее всего.

При всем при этом ЕС не был готов дать Украине и малой доли той помощи, которую получили кандидаты в члены Евросоюза и новые члены до кризиса 2008 года. Не был готов, потому что сам находится в тяжелейшем положении. Европа не предлагала нашей стране работающей модели экномического выживания. Единственное, что она могла дать Украине, — веру в европейские ценности.

И этого оказалось более чем достаточно для того, чтобы после сорванного Соглашения с ЕС вызвать к жизни новый Майдан. Однако веры в ценности не хватит, чтобы удержать экономику, после того как опустеет главная площадь страны. При любом исходе противостояния (которое, кстати, может затянуться вплоть до президентских выборов 2015 года) прежняя модель страны не уцелеет.

Ключевым фактором здесь является усиление России (мощь которой сейчас гораздо больше, чем в 2004 году) и ослабление силы Запада. «Один на один, с очень сильной Россией», — эти слова Виктора Януковича, сказанные Ангеле Меркель в Вильнюсе, разлетелись по всему интернету, став предметом стеба в соцсетях.

Хотя смеяться тут как раз повода нет. Экономическое притяжение России становится все ощутимее. «Что может Украине предложить ЕС, чтобы эту мощь перебить?» — безуспешно пытался узнать Янукович у западных лидеров и не получил ответа.

Поэтому, если победит Евромайдан и будет подписано уже парафированное Соглашение об ассоциации, Украина пойдет по пути Латвии или Болгарии, превратившись в экономическую периферию ЕС, но без положенных его членам льгот в виде права на трудоустройство в Европе и инвестиций в инфраструктуру (о членстве Украины в ЕС, напомним, в Соглашении речи не идет). Разрыв связей с Россией обрушит промпроизводство и поставит перед юго-востоком вопрос о целесообразности дальнейшего пребывания в составе Украины.

В случае поражения Евромайдана Украина будет двигаться в сторону России (если в последней не случится каких-либо потрясений). Процесс этот будет медленным, чтобы не провоцировать новые Майданы, но уверенным, и на выходе, возможно, также мы получим раскол страны — отделение западной части.

Есть, конечно, и третий путь, который возможен при любом исходе Евромайдана. Построение эффективного европейского государства, которое сможет жить, кормить себя и развиваться независимо и самостоятельно — не сажая себе на шею бюрократов из ЕС или Москвы.

И в этом случае тоже будет совсем другая страна. За которую действительно еще стоит бороться.