«Гринджолы» стали таким же символом «оранжевой революции», как Виктор Ющенко или киевский Майдан. Сингл группы «Разом нас багато» поставил национальный рекорд продаж. Звезда ансамбля закатилась так же стремительно, как и взошла. Мы отправились на родину артистов в Ивано-Франковск, чтобы узнать, как сложилась их судьба и почему коллектив отказался выступать на ивано-франковском майдане, но поехал на киевский.

По заявкам радиослушателей

— Добрый день, дорогие радиослушатели! Меня зовут Роман Калина. В эфире «Сердечные поздравления». Благодаря нашей программе у вас есть уникальная возможность передать привет близким, друзьям и знакомым. Попасть в нашу программу просто. Во-первых, вы можете лично прийти на радиостанцию и оставить письмо с пожеланиями и поздравлениями. Во-вторых, прислать СМС-сообщение на короткий номер.

Солист группы «Гринджолы» Роман Калин, добавивший в эфире к своей фамилии букву «а» для благозвучности, зарабатывает для ивано-франковской радиостанции «Дзвоны» по гривне с каждого СМС. Говорит, выгоднее, если письма с заявками приносят в офис — в таком случае можно рассчитывать на 5–10 грн пожертвований из рук в руки. «Дзвоны» — единственная епархиальная католическая радиостанция в Украине. Транслирует богослужения, религиозные и просветительские программы, а также ставит исключительно украинскую музыку.

Калин выводит в эфир незнакомую мне песню незнакомой мне провинциальной певицы. У нас есть три минуты на разговор.

— «Гринджолы», так гуцулы называют сани, — это я и мой коллега Роман Костюк. Я был генератором идей, Рома их оформителем. Остальные музыканты приходили и уходили, играли то, что мы им скажем, — скороговоркой объясняет диск-жокей. — Поначалу мы пытались пробиться, играя регги. Но с таким репертуаром не удалось победить ни на одном из фестивалей, в которых мы усердно участвовали. Экспериментировали с другими стилями — тоже безуспешно. Музыка денег не приносила.

Калин прерывается, чтобы зачитать радиослушателям выдержку из церковного календаря и напомнить об СМС. Замечаю, что в мейл-боксе, куда они должны падать, шаром покати.

В ярко-голубом мешковатом худи и стильной джинсовой бейсболке Калин выглядит почти мальчишкой. Возраст выдает только лысина. На самом деле Роману уже 45 лет. Он давно не дает концертов. Уже несколько лет его основное место работы — крохотная студия на третьем этаже катехизисного центра местной епархии грекокатолической церкви.

— Иногда мне звонят, зовут на частную вечеринку. Спрашивают: «Двести баксов — окей?» Нет, говорю, 2 тысячи! Загадываю такой прайс, чтобы люди поняли, что они хотят именно «Гринджол», а не свадебных генералов — клоунов на потеху гостям.

Запросы Калина были удовлетворены всего пару раз. За полную сумму гонорара он пел под гитару на каких-то новогодних корпоративах.

За спиной Романа афиши середины 2000-х — концертов-солянок местных звезд. «Гринджолы» соседствуют с известными украинскими группами «Перкалабой» и «Хвилю тримай». На самом видном месте — плакат с логотипом «Роман Калин Мьюзик Рекордс», очень похожим на эмблему кофе Starbucks.

На радиостанции Калин работает не только диджеем, но и звукорежиссером. Причем в статусе волонтера, как и большинство его коллег. Зарплату ему не платят, но позволяют пользоваться помещением и оборудованием в своих целях. Целыми днями Роман записывает непризнанных талантов.

— Приходит человек, говорит, что придумал мелодию, слова и хочет песню. Напевает ее под гитару и выражает пожелание по поводу стиля. Допустим, как у Гарика Кричевского или Бейонсе. Я делаю аранжировку, записываю вокал и свожу все это: проект под ключ. А то и текст сочиняю, — объясняет Калин.

Но чаще ему приходится заниматься рутинной звукорежиссерской работой — рекламными роликами, озвучкой корпоративных и свадебных фильмов.

СМС по-прежнему нет. Роман шутит, что воспользуется служебным положением и специально для меня пустит в эфир «Разом нас багато». Но ставит гимн Степана Бандеры.

— В 2004 году я не мог отличить президента от премьер-министра и спикера Верховной Рады. Думал, это один и тот же человек. Но вдруг появился Ющенко, который нам, как и многим другим, показался символом изменений к лучшему, — вздыхая, вспоминает Роман.

Концерт по заявкам окончен, Калин ведет меня на тесную кухоньку, по пути кидая директору-священнику и редактору новостей: «Слава Иисусу!» Чай с «Прикарпатским бальзамом» — то, что доктор прописал: в помещении зябко. Пока я греюсь, он набирает второго участника группы «Гринджолы» — Романа Костюка.

— Ромчик, к нам журналисты из Киева приехали, подтягивайся!

Роман Костюк — один из главных участников коллектива «Гринджолы»

Гимн революции

— Вон с того балкона впервые прозвучало «Разом нас багато», — тычет пальцем Калин в «Белый дом».

Мы с обоими Романами — Калиным и Костюком — прогуливаемся по центральной ивано-франковской площади. Роман Костюк похож на католического или протестантского пастора. В короткостриженом, с седеющим клинышком бородки мужчине в строгом черном полупальто сложно узнать поп-звезду. Образу противоречит лишь красный шильдик Prada на груди. В противовес балагуру и живчику Калину Костюк — угрюмый молчун.

Останавливаемся перед монолитом здания городской и областной администрации — пародией на московскую гостиницу «Космос». Для Романа Калина и Романа Костюка это судьбоносное место, стартовая площадка их стремительного взлета к вершинам славы.

23 ноября 2004 года в Ивано-Франковске зашумел свой майдан. «Гринджолы» оказались среди музыкантов, песнями которых разбавляли выступления политиков.

— Рома был генератором идей, а я больше отвечал за аранжировки. Такой у меня характер, мне нравится тихая лабораторная работа, — объясняет Роман Костюк.

Союз пары музыкантов сложился за 12 лет до Майдана и развалился три года назад. Какое-то время после этого Калин и Костюк работали в студии «Дзвонов» вместе. Теперь они конкуренты. Носитель Prada «пишет» талантов на дому.

— Просто оказалось, что у нас несколько разные взгляды на музыку, — туманно объясняет кончину тандема Костюк.

— Главное, оба верим в Бога, — подмигивает товарищу Калин и возвращается к событиям девятилетней давности.

Главный хит коллектива, песню «Разом нас багато», принято относить к жанру хип-хоп. В нем, признаются музыканты, они мало что на тот момент понимали. Как читать рэп, понятия не имели. Просто, объясняют, речитатив больше всего подходил для митингов.

— Люди на этой площади скандировали: «Свободу не спинити!», «Банду геть!», «Ющенко — так!», — вспоминает Калин. — И после этих лозунгов выходили парни с гитарами и пели: «Ти моя кохана…», типа того. У нас тоже не было революционных песен. Мы играли мажорный позитивный регги. На следующий день я позвонил Роману: завтра нас опять пригласят на майдан. Давай придумаем протестную песню!

Мы движемся через колоритные архаичные кварталы еще к одному многоэтажному облупленному чуду поздней советской архитектуры. На балконе пятого этажа плещется выцветший баннер «Радіо Західний полюс».

— Наш родной дом. Парни ставили в эфир наши песни еще с магнитофонных кассет, — улыбается Калин. — Здесь же мы за полдня придумали гимн «оранжевой революции».

Когда-то в этом здании располагалась самая популярная локальная радиостанция, на которой успел поработать чуть ли не весь франковский музыкальный бомонд: участники групп «Перкалаба» и «Фактично самі», «Ла-Манш» и «Фантом-2». Тут же трудились звукорежиссерами «Гринджолы».

Вваливаемся в офис без звонка и без стука.

— Толик, хоть что-нибудь осталось от «Разом нас багато»? — Калин хлопает по плечу небритого человека в наушниках.

— Стол ваш, — стучит тот костяшками по ДСП.

Вместе со столешницей «Гринджолы» узнают синтезатор, на котором был наигран мотив хита. Костюк, цокая языком, восхищенно щупает фигурный поролон звукоизоляции.

— Песня должна была казаться примитивной, чтобы ее подхватила толпа, — рассказывает Костюк. — Решили составить ее из лозунгов.

— Расспросили наших знакомых, что скандируют на площади. Так и сложили в куплет: «Фальсифікаціям — ні! Махінаціям — ні! Понятіям — ні! Ні брехні!», — объясняет Калин. — Параллельно писали фонограмму. На это ушло 15 минут. Взяли хип-хоповый бит, простой басовый рифф и повторяющийся звук одной клавиши — чтоб сверлило мозг. И собрали у микрофона всех, кто был на станции. В ноты, конечно, не попадали, но это было и неважно. Главное — искреннее «Ні!». Эта искренность и зацепила миллионы.

— Вечером мы снова отправились на майдан, а тем временем радийный айтишник выложил свежую запись в интернет, — продолжает Костюк. — Когда вернулись, нам сказали, что песню скачали 100 тысяч раз! Не поверили, пока не увидели «упавшие» сайты-файлообменники и десятки сайтов-«зеркал» с нашей песней. Мы стали звездами без денег!

Скачанный из интернета аудиофайл кто-то принес на киевский Майдан. А через день там появились и сами авторы песни.

— Я верил, что еду в Киев поддержать революцию ради будущего своей дочери, — объясняет Калин. — Мы взяли с собой гитару и какой-то тамбурин. Заявились в штаб Майдана. Сказали, кто мы такие.

Поначалу «Гринджолы» пели под гитару для митингующих, отдыхавших в Доме профсоюзов. На главную сцену их не пустили.

— Ребята, да вы что, тут такая очередь! — передразнивает Калин комендантов. — Записывайтесь в нее и приходите через три дня.

Это уже был тот момент, когда «Разом нас багато» включали на Майдане в записи чуть ли не каждые полчаса.

— Наш друг позвал охранника и стал объяснять, что мы авторы той самой песни, которую все тут называют гимном революции, — продолжает Костюк. — Тот нас переволок через турникет и привел на сцену.

Впервые в жизни «Гринджолы» выступили перед полумиллионой аудиторией.

— Сотни тысяч человек подхватывают твою песню. Для каждого музыканта это пик счастья!

Рассказ «Гринджол» перебивает заглянувший в комнату директор станции Владимир Фомин. Обменявшись с гостями рукопожатиями, он протягивает Калину 500 грн.

— Я им делаю радиоджинглы, Вова потихоньку рассчитывается со мной, — смущается Роман. — Да и малой его поет в моей студии.

Роман Калин проходит мимо строк потенциального нового хита группы «Гринджолы»

Международный контракт

— Мы встречались со всеми рекординговыми компаниями, которые в то время работали в Киеве, — вспоминает Калин, уплетая деруны «цыганская радость» в любимом бистро. — Было интересно наблюдать, как они хотят нас обдурить. Директор одной из них, например, попросил у нас «Разом нас багато» бесплатно, для сборника. Мол, и Александр Пономарев так сделал, и все остальные.

«Гринджолы» смекнули, что выгоднее, будучи на гребне революционной волны, записать сингл и снять сливки сольно. Это же поняли в Ukrainian Records — украинском представительстве звукозаписывающего гиганта Universal Music Group.

— Президент компании Андрей Даховский оказался умнее других. Он не выдуривал наш трек, а предложил сотрудничество.

В рамках контракта Ukrainian Records гарантировала запись альбома, промоушен и организацию концертов.

— От журналистов не было отбоя, — ностальгирует Калин. — Каждый день по пути на запись в студию давали по два интервью.

Полтора месяца «Гринджолы» колесили маршрутом Русланы по Европе в промотуре перед Евровидением, чтобы завоевать симпатии зрителей. Турне по 15 странам спонсировал Киевский ювелирный завод. В благодарность музыканты разместили его бренд в своем клипе.

Роман извлекает из кармана открытку. На таких они раздавали автографы. На фото — «Гринджолы» в нарядах провинциальных лабухов, как в одном из клипов коллектива на песню «Свадьба». В углу «свадебной» открытки — логотип марки чипсов. Я стесняюсь попросить полиграфию в подарок, а Роман не предлагает.

— От самого словосочетания «контракт с мейджором» кружилась голова! — признается Калин. — Чувствовал себя Майклом Джексоном. Офис Universal со знаменитым логотипом на фоне земного шара, с фирменными плакатами поп-звезд — сон провинциального музыканта. На самом деле там сидели пацаны, которые знают, как заработать бабки, и все четко просчитывают, — Калин играет желваками. — По сути, нас развели, завладев правами на «Разом нас багато». Киев — город Остапов Бендеров!

Я прошу пояснить, в чем заключался «развод».

— Нам в качестве процентов за год с продаж диска выдали по $300, — злится Роман Костюк. — Мы подписали контракт на очень хороших условиях: прибыль между нами и компанией делилась пополам. Неужели весь доход от продаж компакт-дисков составил всего-то $1 200?

— Проверить, так ли это, было невозможно, — хлопает ладонью по столу Калин. — Я дернулся в «Дом авторов музыки», управляющий авторскими правами. Эта ассоциация занималась выдачей лицензионных марок. Мне ответили: «Досвидос! Мы даем информацию только конечному заказчику». А мне, автору, это сообщат, только если будет открыто уголовное дело. В общем, нас кинули.

Преимущественно «Гринджолы» выступали на политических акциях и собраниях. Все, что от них хотели услышать, — хит «Разом нас багато». До больших неполитических концертов дело у коллектива так и не дошло — их не воспринимали в качестве просто музыкантов.

— Мы встречались с Ющенко лишь раз в жизни, — Роман Калин поднимает палец. — На Евровидении нас подвели к нему. Представитель его пресс-службы нас сфотографировал. И даже фотографию не выслал.

Какое-то время коллектив «Гринджолы» патронировала Виталина Ющенко. Дочь президента помогла найти франковцам музыкантов, балет и других членов команды проекта «Гринджолы» на Евровидении.

— Разве одела бы нас без словечка Лины Лилия Пустовит? Стал бы делать нам постановку выступления известный хореограф Константин Томильченко? — задается риторическими вопросами Калин. — Это притом, что он продюсировал нашу конкурентку Ани Лорак!

Несколько последних лет группа «Гринджолы» находится в расфокусе

Закат карьеры

— Наше участие в 2005 году на Евровидении стало началом конца группы «Гринджолы», — вздыхает Костюк. — Мы попали в финал национального отбора вне конкурса по протекции. И там выиграли у Лорак, которая прошла все этапы отбора. Думаю, голосование было чистым. Но мы стали символом борьбы с фальсификациями, и из-за этой протекции подмочили репутацию.

— И мы в этом не виноваты! — закипает Калин. — Нам сказали в Universal срочно прибыть на отборочный конкурс. Мы люди подневольные — приехали. Если бы отказались, платили бы штраф — 25 тысяч евро, согласно контракту.

На международном песенном конкурсе «Гринджолы» заняли 19-е место.

— Роман и я страшно расстроились, — вспоминает Калин. — Когда подсчитывали голоса, люди, которые нас видели, говорили, что мы менялись в лице с каждой потерей позиции в рейтинге.

— Я был уверен, что мы заслужили куда более высокое место, — оправдывается Костюк.

На годовщину «оранжевого майдана» «Гринджол» не позвали.

— К тому времени среди революционеров начались «терки», и там посчитали, что петь «Ющенко — так!» как-то уже не то, — язвит певец. — Для меня Ющенко был олицетворением того, к чему стремились украинцы: свободы и демократии. Если бы под этими лозунгами баллотировался какой-нибудь Геращенко, спели бы «Геращенко — так!».

Калин по-прежнему с уважением говорит о третьем президенте Украины:

— При нем ввели 50%-ю квоту на украинскую музыку в радиоэфире, благодаря чему народ узнал многих молодых отечественных артистов.

За год революционные настроения в стране утихли. Universal Music Group решили не продлевать контракт с «Гринджолами». Говорили, что их концерты невозможно продать, а заработок украинских музыкантов по большей части складывается именно из выручки от выступлений. Группа самостоятельно ринулась в бой, уже не имея мощного тыла. И проиграла.

— На всех каналах и радиостанциях за ротацию хотели денег! — мрачнеет Калин. — Все думали, что президент отвалил нам кучу бабла.

После провала с группой попрощался и директор. «Гринджолы» больше никому не были нужны. Роман Калин вернулся в Ивано-Франковск. Роман Костюк не терял надежды зацепиться в столице. Искал работу, но тщетно.

— Я пробовал работать в студии Виталия Телезина — продюсера и звукорежиссера альбомов «Океана Эльзы», Ирины Билык, «Ляписа Трубецкого», «Воплей Видоплясова», Земфиры, но не сложилось, — вздыхает Роман. — Не получалось выдавать аранжировки в том темпе, которого требовал Виталик.

Под крышей дома своего

После распада группы «Гринджолы» Роман Калин сконцентрировался на работе в качестве ведущего и автора передач для ивано-франковского телевидения.

— Во время строительного бума середины 2000-х я вел рекламную программу о недвижимости, затем о компьютерной технике, — рассказывает артист.

Роман же Костюк совершил еще одну попытку покорить поп-олимп. Под псевдонимом Костя Романов он стал петь русско-украинский шансон.

— Старался звучать как украинский Джо Дассен, — смущенно улыбается музыкант. — Я делал серьезную ставку на этот проект. Наскреб на клип $2 тысячи.

Роман гордится, что его песня попала в сборник вместе с песнями Стаса Михайлова и Таисии Повалий. Продавалась как рингтон. Правда, ни за то, ни за другое он вознаграждения не получил.

— Несколько лет я спрашивал себя: а что дальше? И не находил ответа, — Костюк признается, что был на грани отчаяния.

Навязчивой идеей музыканта стала эмиграция.

— Два года я по-настоящему бедствовал — считал копейки. Хотел уехать в Канаду или США, хоть слесарем.

Ответ, как жить дальше, снизошел на Костюка, можно сказать, с неба.

— Ко мне в студию пришел записывать песни пастырь грекокатолической общины украинских заробитчан в Венеции Алексей Саранчук, — улыбается Костюк. — Я понял, кто для меня Бог, покаялся и принял Иисуса Христа в сердце, успокоился и стал счастливым.

Иисус благословляет Костюка на творчество. За три года он написал 28 песен. До Нового года обещает выпустить христианский альбом и с ним поехать в Штаты, о которых когда-то так мечтал.

Костюк не сразу признается, что он прихожанин Церкви Полного Евангелия, и пытается убедить, что конфессия не имеет значения. Калин, работая на грекокатолическом радио, с другом не согласен, но избегает дискуссий на религиозные темы. Возможно, поэтому два Романа, живя в маленьком городе и принадлежа к одному и тому же узкому профессиональному цеху, за год встретились первый раз — дать совместное интервью.

Станиславские «елки»

— Пора бежать в студию! — говорит Роман Калин, взглянув на часы. — У меня «елки», запись музыкальных поздравлений на заказ.

Выбравшись из теплого кафе, бежим по «стометровке» — так здесь называют променад на центральной улице Независимости. Нас задерживает колонна студентов с флагами Украины и Евросоюза. Молодые люди скандируют: «Україна — це Європа!»

— Вот кричат за Евросоюз. Алё, гараж! Вы сначала посмотрите, как они там вкалывают, — возмущается Калин. — Может, нам нужно сначала навести порядок в своей стране? Хороший газда берет лопату в руки, кормит скот, занимается хозяйством, а не идет к соседу: «Ваня, займи мне 500 грн! Я тебе их никогда не отдам, но мы будем друзья навек!»

Я интересуюсь, выйдут ли «Гринджолы» на Евромайдан?

— Для чего? Чтобы заработать денег и мое имя использовала какая-нибудь партия? Конечно, не выйду! — на бегу сердится Роман Костюк. — Против кого протестовать? Те, кто у власти и кто якобы против — одинаковые. Все, что я могу, как написано в Библии, — молиться, чтобы Бог дал власть имущим сердце и мудрость. Чем больше граждан страны будет молиться, тем скорее страна станет благословенной. Америка была благословенной благодаря верующим, которые бежали из Европы. Сегодня американцы потеряли веру и Штаты скатываются.

— Идеальным президентом мог бы стать монах, у которого нет ни друзей, ни родственников, ни других людей, которым он что-то должен, — подхватывает Калин.

— Слава нації! — доносится уже издалека.

— Правильно, что на львовском майдане запретили флаги политических сил! Та же «Свобода» — провокаторы, — не стесняется в выражениях Калин. — Дискредитировали правую идею! А-ля Жириновский в России. Как только пришли к власти в Ивано-Франковске, сразу стали искать концы денежных потоков. Я хочу сказать всем политикам: фак офф, фак офф, фак офф!

У Калина есть основания материть политиков. Несколько лет назад он безуспешно баллотировался в горсовет от партии «Пора».

— Думал, выступаю в честной революционной команде за победу. Но, оказалось, играю на победу соперника.

Тогда для прохождения 3%-го барьера Калину не хватило нескольких голосов.

— Я говорю: пойдем пересчитаем! Но «Пора» почему-то отговорила меня от этой процедуры.

«Сотка» выливается в Вечевой майдан. Из динамиков гремит патриотическая эстрадная музыка, под флагами пританцовывает молодежь. Калин подходит к железной бочке с пылающими досками — погреть руки. Каждому из протестантов он годится в отцы, чувствует в их кругу себя неловко. Музыканта окликает парень постарше остальных.

— Это Коля, один из организаторов нашего Евромайдана, — объясняет музыкант.

— Роман, приходи сегодня петь в шесть вечера!

— Извини, брат, у меня «елки», — вежливо отказывается Калин, нахлобучивает кепку, быстрым шагом удаляется к кафедральному собору и исчезает за углом.

Вечером 1 декабря Калин вернется из-за границы, откроет интернет, узнает о сотнях тысячах на Крещатике, ночном избиении студентов на Майдане и бойне на Банковой. На звонок ответит мрачно и сухо:

— Я сажусь в ближайший поезд и еду в Киев. Без гитары — сейчас не до песен.