Последние события вокруг Евромайдана отвлекли внимание от довыборов в Верховную Раду. Между тем кампания не отменяется, и уже 15 декабря люди должны будут отдать голоса за пятерых новых нардепов. «Репортер» решил изучить внутреннюю кухню избирательного процесса — штабы. Там готовят депутатов. Как оказалось, в прямом и переносном смысле

Начальник штаба ушел в запой, конкурент выбросил миллионы на подкуп избирателей, а агитаторы бунтуют из-за задержки с оплатой… Про это в книгах об избирательных технологиях не пишут. Но это реалии выборов по-нашему. Так что, когда страсти накалены до предела, ставки как никогда высоки, а до выборов остаются считанные дни, чувство приближающегося конца света овладевает практически всеми сотрудниками избирательных штабов. Обстановка в большинстве из них напоминает хаос. По крайней мере для тех, кто впервые оказался в кулуарах избирательной жизни. Тем не менее шестеренки избирательного процесса крутятся, выборы выигрываются. О нюансах жизни избирательных штабов в наших условиях мы пообщались с людьми, которые занимают там ключевые посты.

Тратим бюджет

Александр Иванович стучит одним пальцем по клавиатуре ноутбука, и, похоже, техника покорится ему нескоро. Но ему это особо не нужно — у него есть секретарь, который положен по штату каждому замдиректора госкомпании. В 1990-е, правда, Александр Иванович об этом мог только мечтать. Школьный учитель истории раздавал макароны на выборах, мотался по участковым комиссиям в качестве доверенного лица кандидатов в горсовет, а потом завел знакомство с влиятельным человеком. После этого его карьера пошла вверх. Сделал он ее за счет того, что был успешным начальником избирательного штаба своего шефа.

В этом качестве ему пришлось пройти огонь и воду. А однажды его даже захватили бандиты. Говорят всякое. О том, что похищение было инспирировано, тоже рассказывают. Однако начштаба об этом не знал и говорить о том случае отказывается категорически. Поэтому начали с вопроса о добром кандидате и злом начштаба.

— Это издержки производства, — посмеивается в усы Александр Иванович. — Ни один кандидат не откажет своему избирателю.

А к кому они потом идут за тем, что обещал кандидат? К ближайшему помощнику — начштаба! Поэтому я уже забыл, сколько человек пришлось расстроить, а иногда, извини, послать.

При этом Александр Иванович заводится с пол-оборота:

— Обещал ему кандидат квартиру. И у меня есть деньги. Но что для нас лучше — один довольный или тысяч пять удовлетворенных?

— Это вы о проднаборах?

— Да достали уже с ними! Есть детские новогодние подарки, праздники для ветеранов, чернобыльцев, афганцев…

— Но они же понимают, что это в большинстве случаев максимум, что могут получить?

— Поэтому и приходят, раз понимают, что нужно ловить момент. Жизнь сегодня такая, что все ловят момент.

— И вы?

— И я. Если одномоментно идут выборы в разные уровни советов, то можно еще избраться и скромным депутатом за деньги кандидата в народные депутаты. У него появляется поддержка на местах, а мне уважение и почет, — смеется он.

— Избирательный штаб можно сравнить с небольшим предприятием?

— Можно и с большим. Постоянно работают человек 50, а всего — до 500.

Александр Иванович следит за подорванным на выборах здоровьем и при мне достает зеленый огурец. Этот цвет несколько диссонирует с цветом красного дерева, из которого сделана офисная мебель. Как ложкой, он черпает огурцом мед из пиалы:

— Говорят, очень полезно. Съешь?

Я вежливо отказываюсь и спрашиваю: а кто он по отношению к временным подчиненным — отец родной?

— Цепной пес! — начштаба хрустит свежим огурцом и, похоже, не иронизирует. — Шеф поставил задачу, а остальные зарабатывают деньги. Приходится делать так, чтобы наши цели совпадали.

При этом Александр Иванович сразу вспоминает политтехнологов:

— Вот, кто умеет тратить бюджеты! Я только и успеваю, что отбиваюсь от их сумасбродных идей. Например, предложили кандидату в новогоднюю ночь приехать на главную елку на мотоцикле Harley-Davidson в костюме Деда Мороза. И это в городе, где работу имеет лишь каждый второй. А дирижабли, на которых пишут пятиметровыми буквами имя кандидата? И проходило! Кандидат заставил купить воздушный шар с собственным изображением. Он обошелся в $50 тысяч и провисел в воздухе всего лишь час, так как забыли приобрести газ.

На агитаторов и уличные мероприятия тратится львиная доля избирательного бюджета. Реальные затраты зачастую знает только главный полевик. Поэтому его должность — одна из самых «жирных»

Впрочем, претензии у начштаба есть и к другим ключевым фигурам избирательной кампании:

— У полевиков (те, кто руководит агитаторами) с цифрами всегда все в порядке на бумаге. Кажется, что только Луну еще не обклеили. Но как-то довезли одному из них агитпродукции, а оказалось, что его склад забит еще предыдущей. Он просто забыл о том, что она хранится там, куда контролеры приедут.

— Тем не менее выборы выигрываются?

— Выигрываются! Победа достается нервами людей!

— Но вы им спасибо говорите?

— Не всем, чаще тем, кто в штабе, в поле (на улицах) работает.

— А есть и другие?

— Масса. Подставные кандидаты, доверенные лица, члены избирательных комиссий, свадебные генералы… Есть еще много людей, которые не входят в штаб, но вносят вклад в результат выборов.

Александр Иванович вспоминает золотую фразу всех выборов на всех уровнях: «Можно выиграть выборы, а проиграть день голосования».

Эту историю мы знаем оба. Кандидат явно лидировал в гонке на одном из округов юга Украины и не экономил средств — на него работали одни из лучших черных пиарщиков России. Однако по результатам голосования проиграл. Конкурент подкупил членов избирательных комиссий, и те «нарисовали» нужный результат.

— Поэтому и не знаешь, за счет чего побеждаешь, и работаешь со всеми. Хотя половине руки не подал бы при встрече.

— Ну после выборов можно и руки помыть! — шучу.

— Лучше выпить! Да так, чтобы забыться, — Александр Иванович задумчиво крутит в руке очередной огурец. — Потому что противно все это бывает, а алкоголь, что ни говори, помогает скрасить нашу действительность. На выборах она особенно концентрированная.

Придумываем обещания

Вадим уверенно подходит к столику и крепко жмет мне руку. На нем дорогой шерстяной костюм, на лице дружелюбная улыбка человека, которому ни от кого ничего не нужно. Он доцент одного из киевских научных институтов на ставке 3 тысячи грн. Ему уже за 35, у него есть жена и дочь. Жизнь у него почти удалась. Потому что деньги приносит ему не научная деятельность, а выборы. Он не из крупных политтехнологов, которые ворочают миллионами. Поэтому и машина у него не Bentley, а Honda и новая трехкомнатная квартира не на Подоле, а на Дарнице. И будущее он себе рисует не на яхте в Карибском море, а в собственном трехэтажном доме под Киевом. В общем, среднестатистический специалист по предвыборным технологиям.

— Я готов, — улыбается он. В очках больше походит на обеспеченного ученого, чем на прожженного пиарщика.

— В твои времена на политтехнологов еще не учили. Как оказался в обойме?

— Однокурсники по университету, где я учился на социолога, предложили подработать. Они уже были связаны с одной политтехнологической командой, и им нужен был человек, который сможет организовать студентов на митинги, расклейку и раздачу агитационных материалов. Мне было интересно, и я занялся этим. В итоге наш кандидат победил, я получил за три месяца $900 и бонусы за успешную работу — еще $100. В 1996 году это были большие деньги не только для студентов.

— А дальше?

— Дальше я участвовал во всех выборах — местных и парламентских. И так, шаг за шагом, с улицы переместился в штабы. В них начинал с создания слоганов, потом был смысловиком…

— Кем?

— Смысловиком. Тем человеком, который придает хоть какой-то смысл предвыборной кампании кандидата, — смеется Вадим, подтягивая рукава. На руке вижу часы Tissot. — Избиратель же должен понять, что голосует не только за проднабор и пару детских площадок, но и за светлое будущее. Этим и занимается смысловик, придумывая предвыборные обещания кандидата.

— Ты сам в них верил?

— Я деньги зарабатывал, — кажется, он удивлен вопросу. — Старик, ты пойми, что на выборах все зарабатывают! Кто-то меньше, кто-то больше. Другие получат дивиденды позже в виде каких-либо подрядов или должностей. Наконец, сам кандидат идет в парламент не для того, чтобы наши с тобой интересы отстаивать.

— То есть моральные принципы — это не о выборах?

— Если ты по поводу избирателей и предвыборной кампании, то кроме денег это же еще и сумасшедший драйв от самого процесса, — у Вадима загораются глаза. — Это круче, чем, например, компьютерная игра «Мир танков». Здесь все по-настоящему. Или ты конкурентов, или они тебя.

— А кандидат?

Вадим задумался на секунду.

— Если человек последние годы был белым и пушистым, а в 1990-х не закапывал людей, то почему бы и нет.

— А бывают и такие?

— Бывало, что приходили с кило золота на шее, ставили чемодан денег на стол и говорили: «Хочу стать депутатом!» Такое было. Но за таких не брались. Репутация — одна.

— Ты все время говоришь о деньгах. А о каких цифрах идет речь?

— Если кандидат избирается по мажоритарке, то затраты на кампанию — от миллиона долларов. Бывают кампании и за пять лимонов. Все зависит от возможностей кандидата или его инвесторов.

— Заработка на хлеб с черной икрой тебе хватает?

— И не только с икрой, — улыбается собеседник. — Если работает команда, которая берет проект по ключ, то это обычно 30% от общей суммы. Индивидуально — в среднем $10 тысяч в месяц.

— А какова гарантия результата?

— Стопроцентную гарантию сегодня никто не дает, — уверенно качает головой. — Делается просчет процента голосов, который можно получить.

— А было, что не получали?

— Лет десять назад я недолго поработал в регионе, где партия-заказчик была непопулярна. Сделать там что-либо было просто невозможно. Но не потому, что конкуренты были сильны. Собственные агитаторы митинговали против, потому что их обманули с деньгами где-то в среднем звене. В итоге партия в том регионе набрала в два раза меньше голосов, чем у нее было там самих членов.

— При внушительных бюджетах кампании не возникает желания организовать себе вторую зарплату?

— Воруют почти все, у кого есть возможность, — Вадим удивленно смотрит на меня, как будто я это должен знать. — По моим подсчетам, от 25 до 80% всех затрат.

— Не может быть!

Машет рукой:

— Может. Помню, как руководитель медиапроектов одной из небольших партий заказала рекламное обслуживание на одной из продакшн-студий. Я видел смету на $800 тысяч. А мои друзья из этой студии потом рассказали, что красная цена заказа была $300 тысяч. Разницу руководитель медиапроектов положила к себе в карман. Как-то столкнулся с тем, что кандидат сам себя обокрал.

В канун голосования сказал инвесторам, что мы, то есть политтехнологи, ему не нужны. Якобы он сделает результат на ключевом участке за $50 тысяч наличными сам. Инвесторы поверили. А когда выборы завершились, мы проверили тот участок — за него проголосовало два человека.

— А ты сам-то как?

— Если заказ разовый, то можно, — собеседник даже не делает паузы. — Например, смета 20-секундного ролика — 50 тысяч грн, а ты пишешь 100 тысяч грн.

— Не боишься?

— Всегда можно найти тысячу причин, почему столько. Да и не до тебя обычно бывает. У нас же как выборы проводят? По идее, к ним надо готовиться за год, а начинают месяца за три-четыре. Пока утвердят кандидата на самом верху, а там паровоз уже летит. И не до тебя. Главное, чтобы ты выполнял свою работу.

— Чернухой не занимаешься?

Вадим с неохотой:

— Для этого есть специализированные команды, которые обычно к штабу никакого отношения не имеют. Хотя, бывает, приходится делать самому или заказывать журналистам, когда бюджет кампании небольшой. Угрызений совести не испытываю. Например, выпускаешь газетку, а в ней пишешь о том, что кандидат украл сто миллионов у народа, имеет побочных детей и десяток любовниц. И зачастую эта «чернуха» недалека от истины.

— И люди верят?

— Они о большинстве кандидатов так и думают. Просто газеты накаляют эмоции.

— Насколько легко сегодня купить избирателей?

— Для них, прежде всего, надо что-то сделать. Например, на селе хотя бы метров пятьсот дороги закатать в асфальт и показать, что кандидат знает их проблемы не хуже, чем они, и лучше, чем конкурент. А если он еще и может говорить по-простому, то ему цены нет. Чаще бывает иначе. Один на один из его уст прямо нектар льется. А перед аудиторией тушуется, и коньяк не помогает.

— А что помогает?

— Когда нанимают на работу не просто местных, а и тех, кто в курсе происходящих вокруг событий. Так, на прошлых выборах в парламент за комментарием кандидата обратилась некая тележурналистка. Мне сразу на ухо шепнули, что она из команды конкурента, который готовил провокационный фильм. И кандидат дал интервью, только рассказал с фактами, что он думает о своем визави. Фильма не получилось.

— А что самое сложное в избирательной кампании?

— Зачастую сам кандидат, — не раздумывая говорит Вадим. — Если он состоявшийся бизнесмен, то ему кажется, что он видел в этой жизни все. Поэтому начинает учить всему, вплоть до изготовления видеороликов. Как-то сказал, что хочет веселенький. Сделали. А потом кричал, почему его не отговорили. Поэтому, когда подписывается контракт, одним из условий является то, что кандидат слушает и выполняет все, что ему говорят.

— Конфликты были?

— Из-за денег, — с ходу отвечает собеседник. — Мы ему объясняли, что задерживать зарплату людям в разгар выборов нельзя. И как-то мы лажанулись: только в середине кампании обнаружили, что юристы забыли подписать с газетами договоры, без которых любое размещение агитации — незаконно и грозит снятием кандидата с выборов.

— А бывает, что кандидат сам портачит?

— Привезли российскую звезду на концерт перед избирателями. Договорились, что пьем после концерта. Но появляется кандидат и кричит: «Ты ж был моим кумиром! Давай выпьем!» — «А может быть, после?» — «И после выпьем!» В итоге окосевший певец выходит на сцену, а когда дело доходит до благодарности кандидату, перевирает его фамилию и под общий смех несет околесицу.

— Прямо сцена из российской комедии «День выборов».

— Там все гиперболизировано, но, по сути, очень верно. Мои друзья из России как-то «отрезали» себе миллион, а списали его на туалетную бумагу и карандаши.

— А выпивка?

— И с выпивкой верно, — с задумчивой улыбкой говорит Вадим. — Не во всех штабах, но это часть вечернего досуга, особенно в последние недели перед выборами, когда напряжение нарастает и пар надо выпустить. Получается, правда, по-всякому. То главного креативщика потеряли на неделю вместе с ноутбуком, в котором были все документы. То несколько суток в одном из сел не могли привести в себя начальника штаба. Закрыли его, мужикам наказали поить только водой, и уехали. А те сердобольные оказались, решили подлечить. А сколько самогона на селе, ты сам знаешь, — не на одни выборы хватит.

— Серьезные последствия были для результата?

— Как у нас говорят, хаос в нашем штабе компенсируется хаосом в штабе конкурента.

Обеспечиваем спецмероприятия

Где я был в первый день Евромайдана? Похоже, что это единственное, что не знает обо мне начальник службы безопасности одной из киевских компаний Сергей Андреевич. Во всем остальном я для него открытая книга. Видит меня насквозь и знает генеалогическое древо до третьего колена. Так кажется, когда смотришь прямо в глаза этому крупному человеку. Причем он успевает отсканировать с головы до пят не только меня, но и стройных официанток кафе. Выправка в ладно скроенном костюме выдает в нем бывшего силовика.

— Полковник МВД в отставке, — представляется он и тут же переходит к делу. — Только времени немного, давай быстро и по делу.

Кроме того, что Сергей Андреевич — начальник службы безопасности достаточно крупной компании, подобные же службы он возглавляет и в избирательных штабах.

— А что о нас говорят? — он задает вопрос на опережение.

— Говорят, что роль ваша больше психотерапевтическая, чем практическая, — от неожиданности я говорю почти все, что знаю.

Он заливается бурным смехом, заказывает виски и не сводит с меня глаз:

— Правильно говорят! Только к этому надо добавить еще несколько пунктов, чтобы быть корректным!

— Каких же? — с нескрываемым любопытством спрашиваю я.

— Во-первых, при необходимости мы обеспечиваем спецмероприятия для получения оперативной информации о конкуренте.

— То бишь незаконную прослушку, — уточняю я. — Кадровому офицеру часто приходится через закон переступать?

— Есть служба, и есть приказ. Третьего не дано, — Сергей Андреевич потягивает виски, но взгляд от меня не отводит.

— А платят за это достаточно?

— В окно ты можешь увидеть Subaru. Это результат одной из предвыборных кампаний.

— А сама прослушка дает какой-то толк?

— В день голосования конкурент выдал на покупку голосов 4,5 млн грн, о чем мы знали еще за день до того. Поэтому на следующий день раздающих нашли достаточно быстро. Но там был и смех и грех. Те понесли на раздачу едва ли четверть суммы. Все остальное рассовали по собственным карманам.

— Ну, воруют везде.

— Воруют, не без этого. Но финансирование не всегда соответствует необходимым требованиям, — смеется Сергей Андреевич и по секрету рассказывает, как его коллеги еще в 1990-х работали на одного кандидата в Киеве. — Заказали спецоборудования на $100 тысяч. Такого в Украине в глаза не видели. Только жена кандидата оказалась ушлой и закатила скандал по поводу приобретений. К тому времени мужики только половину средств успели освоить. Но оборудование действительно того стоило. Просто оно для кандидата было слишком уж «жирным». Мои коллеги хотели его после выборов себе забрать.

Тут Сергей Андреевич вспоминает, что отвлекся, и возвращается к нашим баранам.

— Во-вторых, наша задача не бороться с последствиями событий, а их предупреждать, — не моргнув глазом продолжает экс-силовик. — Как ты думаешь, после десятилетий оперативно-разыскной работы в МВД у меня остались связи? Вот из-за них и приглашают. Потому что это возможность узнавать агентурные новости. Если оказать определенную помощь коллегам, можно получить гарантию защиты агитаторов, представителей комиссии на избирательных участках.

— И есть примеры?

— По мелочам. Например, ловили машины с бойцами, которые отпугивали агитаторов.

— Однако говорят, что борьбу с подкупом вы не ведете.

— А как я могу ее вести, если у меня четыре человека, которые обеспечивают оперативной информацией, и еще несколько — на физическую охрану. Этим занимаются агитаторы, политтехнологи, наемные бойцы, — разводит руками отставной полковник и уже посматривает на часы. — Им за это деньги платят.

— А был момент, когда сложнее всего на выборах было?

— Был, когда не на своем месте оказался, — на посошок начальник службы безопасности вспоминает историю, как его послали руководить избирательным штабом в регионы. — Я тогда организовал всю работу как полагается, на высшем уровне. Но по своей части.

А вот по поводу регистрации кандидата забыл. Он сам об этом вспомнил за день до ее окончания и закатил скандал.

— Жизнь избирательного штаба длится месяца три-четыре. А что потом?

— А потом неделя отдыха, — улыбаясь, он характерно щелкает по горлу. — И обратно в обыденность. До следующей гонки.

ИХ ТЕХНОЛОГИИ VS НАШАСМЕКАЛКА

В странах Западной Европы и США в избирательных кампаниях давно используют современные технологии. Например, в Америке за полчаса до приезда кандидата на встречу с избирателями с камер видеонаблюдения (они там не установлены разве что в туалетных кабинках) считывается информация обо всех собравшихся гражданах.

В результате человек, ответственный за встречу, получает полное представление об их возрасте, социальном статусе и дает кандидату рекомендации о том, как правильно общаться с электоратом.

Когда я рассказал об этом одному из политтехнологов столицы, он вспомнил историю из своей практики.

— Один нардеп ничего не делал в своем округе всю каденцию, — говорит мой собеседник. — Поэтому на следующих выборах решил выставить свою кандидатуру в другом регионе. На встрече с новыми избирателями он рассказывал о том, как чудесно изменился округ, от которого он до этого был избран. И тут произошло непредвиденное.

— Я только что вернулся оттуда, где вы решили все проблемы, — неожиданно закричал кто-то из зала. — Предприятия стоят, полгорода сидит без работы, а ночью даже на центральных улицах темно.

Казалось бы, на этом карьере депутата должен был прийти конец. Но не тут-то было!

— Он же пьяный! Ему плохо! Помогите человеку добраться домой! — не моргнув глазом обратился к залу кандидат.

После чего охранники кандидата немедленно вывели мужчину из зала. А дома бузотера ждала скорая помощь. Под объективами штабных фотокамер врачи проверили давление мужчины и, не найдя никаких отклонений, уехали. Но это уже было не важно. На следующий день местные газеты опубликовали новость о том, как кандидат помог человеку во время встречи с избирателями. Сам пострадавший о нюансах события молчал как рыба. Ему за это заплатили.

В результате история принесла дополнительные очки в рейтинг кандидата. Так что западным технологиям мы вполне успешно противопоставляем свою смекалку.

6 ВОПРОСОВ «РЕПОРТЕРА»

Кто может заработать на выборах в штабе?

Журналисты, политтехнологи, юристы, социологи, психологи, бывшие сотрудники силовых органов…

Кто такой руководитель кампании?

Он есть в избирательном штабе в том случае, если кампанию ведет политтехнологическая команда. Ее лидер в этом случае становится руководителем кампании, а начальник штаба выполняет, по сути, функции завхоза. Есть еще случаи, когда кампанию оплачивают инвесторы. Тогда на должность ее руководителя назначается «смотрящий» от этой фирмы, чтобы контролировать расходование средств и ход избирательного процесса.

Как попадают в штаб?

Чаще всего по знакомству или рекомендации. Если кандидат идет на выборы за собственные средства и он не мультимиллионер, то старается использовать на выборах своих людей: подчиненных, друзей, знакомых.

Сколько зарабатывают в штабах?

Единой тарифной сетки не существует. Как договоришься. Например, для начштаба зарплата может начинаться от $5 тысяч в месяц, для пиарщика и начальника службы безопасности — от $3 тысяч. Если нанимается авторитетный профессионал, то его зарплата будет выше стартовой в два, а то и в десять раз. У отдельных узкопрофессиональных специалистов (пиарщиков, юристов) она может достигать сотен тысяч и даже миллионов долларов.

Может ли кандидат обмануть свою команду и не заплатить ей за работу?

Может. Этим грешат даже некоторые крупные партии. Поэтому расчет лучше получать до дня голосования, а не после.

Можно ли работать со штабом на аутсорсинге?

Сегодня часть работы избирательных штабов передается командам, которые никак не связаны с кандидатом, и в избирательных штабах о них, кроме кандидата и начштаба, может никто не знать. Касается это как проектов по очернению соперника, подкупу избирателей, так и совсем безобидных программ взаимодействия со средствами массовой информации. Нередко таким образом осуществляется работа с уже готовыми сетями агитаторов. Они есть во многих крупных городах Украины и не принадлежат ни к одной политической партии. За деньги готовы обслуживать любого кандидата. Бывает так, что в два часа дня они раздают листовки одного, а в шесть вечера — другого. Их плюс — они много лет работают на одном и том же участке и избиратели знают их в лицо. На выборах в парламент в 2012 году за такие сети шла настоящая борьба.

ТЕХНОЛОГИ ЛЕНИ КОСМОСА УЖЕ НЕ РАБОТАЮТ

Выборы в мэры Киева в 2006 году стали трендом выборных технологий на многие годы вперед. Тогда на примере Леонида Черновецкого отечественные специалисты показали, что и без российских политтехнологов из малоизвестного кандидата можно сделать городского главу.

Принцип был не нов: собственные сети агитаторов и банальная покупка голосов избирателей, говорят политтехнологи. Тем не менее этот принцип показал ошеломляющие результаты в обеспеченном Киеве.

В результате большинство кандидатов (и даже партий!) пошли тем же путем, определив тактику и стратегию многих будущих избирательных кампаний.

Например, по словам специалистов, партия одного очень известного политика в 2006 году не добрала чуть больше процента до проходных четырех.

А в следующем году на довыборах докупили недостающее гречкой.

Многие думали, что прежние наработки подействуют как часы и в 2012 году на выборах в парламент. Поэтому миллионеры и влиятельные люди от партии власти инвестировали в свои округа огромные средства: строили, белили, ремонтировали и покупали. Но ситуация изменилась. И в 12 из 13 округах победили без гречки представители объединенной оппозиции. Некоторые из них — малоизвестные киевлянам кандидаты, единственной задачей которых было донести до людей то, что они представители оппозиции.

— Их успех нельзя назвать полным лишь потому, что выборы на 223-м округе признали недействительными, — говорит один из политтехнологов. — Получается, что купить киевлян продуктовыми наборами уже нельзя. В столице протестные настроения сильнее. Другое дело на периферии, где, например, муж проигравшего в Киеве кандидата выиграл. Как, можно только догадываться.

ФОКУС-ГРУППА

Предстоящие 15 декабря перевыборы в пяти округах станут масштабным исследованием настроений в украинском обществе

Массовые протесты последних недель могут серьезно изменить электоральные настроения избирателей и привести в парламент еще пять оппозиционно настроенных депутатов. В конце ноября центральный штаб Партии регионов практически не беспокоился о результатах перевыборов — в преддверии нового года прогнозировали низкую явку избирателей и, как итог, победу провластных кандидатов. При явке в районе 20% во всех округах побеждали лояльные правительству политики. Масштабные протесты могут кардинально изменить обстановку — количество голосующих вырастет в полтора-два раза и большая часть голосов отойдет сторонникам оппозиции. Если, правда, последних не снимут с выборов.

Округ 94. Киевская область

1 декабря Киевский апелляционный административный суд снял с выборов Виктора Романюка, предпринимателя, политического беженца, ставленника БЮТ и единого кандидата от оппозиции.

Решение было принято по иску кандидата партии «Наша Украина» Владимира Шпаковича. Формальная причина снятия — Романюк передавал документы на свою регистрацию в ЦИК не лично, а через своего представителя, потому что уже почти год находится в Италии, где скрывается от уголовного преследования. Если Виктор Романюк сможет отстоять свою регистрацию и выиграть выборы — он станет первый депутатом, попавшим в парламент из эмиграции, проведя исключительно виртуальную избирательную кампанию и общаясь с людьми через интернет с помощью видеотрансляций.

Решение о снятии фактически принято в пользу Юрия Кармазина, лидера Партии защитников Отечества и депутата четырех созывов. В ходе избирательной кампании 2012 года Кармазин не сумел договориться с лидерами оппозиции, и его не включили в партийный список, не поддержали на округе, и в результате ЦИК отказался регистрировать Карамзина кандидатом по формальным основаниям. За год вне парламента он инициировал судебные тяжбы об отзыве мандатов трех народных избранников: Павла Балоги, Александра Домбровского и Игоря Маркова. До этого Кармазин дважды избирался народным депутатом от НУНС, а последние две недели пытается организовать Евромайдан у себя в округе.

Высокие шансы на избрание сохраняет и самовыдвиженец Руслан Бадаев, депутат Киевского областного совета, местный предприниматель и глава фастовской горорганизации Партии регионов. Тактика Бадаева традиционна — выдача потенциальным избирателям ценных вещей и продуктовых наборов. Правда, после событий в Киеве трудно сказать, поможет ли это кандидату.

Округ 132. Николаевская область

Основная борьба идет между Аркадием Корнацким, единым кандидатом от оппозиции, и Николаем Кругловым, главой Николаевской областной госадминистрации. Для Круглова проигрыш станет закатом полити-
ческой карьеры — ему не простят многочисленные скандалы в области, начиная от штурма милиции во Врадиевке, райцентре на территории округа, и заканчивая провалом всех усилий правоохранительных органов по изъятию у Корнацкого земли. Аркадий Корнацкий в начале 2000-х выкупил у местных селян свыше 15 тысяч гектаров земли, а Николай Круглов инициировал несколько десятков шумных судебных производств по изъятию этих активов.

Помочь Круглову мог бы Николай Соколов — бывший народный депутат и бывший глава николаевской областной организации ВО «Батькивщина». Он зарегистрировался кандидатом в качестве самовыдвиженца, за что был исключен из партии, и вел активную кампанию в округе. 3 декабря Соколов заявил о снятии своей кандидатуры в пользу Корнацкого. Если эта информация подтвердится, то шансы на победу у Круглова снижаются.

Основа тактики Николая Круглова — благоустройство. Одним из своих последних распоряжений до ухода в отпуск для участия в избирательной кампании он выделил на районы 132-го мажоритарного округа около 16 млн грн. За счет этих средств сейчас активно ремонтируются школы и ФАПы, дороги и детские площадки.

Округ 194. Черкассы

Ситуация в округе вполне комфортна для оппозиции. Кандидат от власти на выборах прошлого года, самовыдвиженец Валентина Жуковская, отказалась от повторного баллотирования, предоставив единому кандидату от оппозиции Николаю Булатецкому прекрасный шанс на победу.

Николай Булатецкий, предприниматель, глава городской организации «Батькищины», хорошо знаком избирателям еще со времен работы заместителем мера и прекрасно знает особенности округа.

Теоретически его победе мог помешать президент автокорпорации «Богдан» Олег Свинарчук и поющий ректор Михаил Поплавский. Олег Свинарчук 2 декабря снял свою кандидатуру в пользу Николая Булатецкого, и его единственным реальным оппонентом стал поддерживаемый властью Михаил Поплавский.

Певец год назад уже проиграл выборы по 91-му округу «ударовцу» Руслану Сольвару, впрочем, 11 лет назад Михаил Поплавский набрал аж 48% голосов в 101-м округе у себя на родине в Кировоградской области.

Округ 197. Черкасская область

Самая странная ситуация сложилась в Каневском округе. Год назад здесь столкнулись «бютовец» журналист Леонид Даценко и самовыдвиженец Богдан Губский. В активе Губского была серьезная финансовая поддержка и административный ресурс, в активе Даценко — оппозиционные настроения избирателей. Его основной недостаток — организационная слабость: ему не хватает членов комиссий и наблюдателей, агитаторов и агитационных материалов, а самое главное — нет достаточно денег, чтобы оплатить все это.

В этом году Богдан Губский на выборы не пошел и власть против Леонида Даценко фактически никого не выставила, если не учитывать коммуниста Виктора Роенко. Разве что лидер украинских афганцев Сергей Червонопиский.

Правда, учитывая напряженные отношения Даценко и главы Черкасской обладминистрации Сергея Тулуба, кандидат от «Батькивщины» может быть при малейшей возможности снят с выборов судом, а сам избирательный процесс — сорван.

Округ 223. Киев

Это единственный округ, где сохранилась прошлогодняя интрига — противостояние провластного кандидата, самовыдвиженца Виктора Пилипишина и оппозиционера-«свободовца» Юрия Левченко. При этом неясность была до последнего дня регистрации кандидатов — Виктор Пилипишин пошел в депутаты только после закрытия в суде уголовного дела против него, предварительно отправив семью жить за рубеж. В строю кандидаты второго эшелона — журналисты Олесь Бузина (на прошлых выборах был третьим и имеет шансы повторить этот результат и сейчас) и Вадим Гладчук, а также коммунист Игорь Шаповал. В выборах участвует и юрист Татьяна Монтян, баллотировавшаяся год назад по Дарницкому району Киева. До конца ноября Виктор Пилипишин активно открывал детские площадки и ремонтировал подъезды в округе,
а окружная комиссия была сформирована из лояльных ему граждан. Голоса протестного избирателя активно оттягивал на себя экс-депутат Юрий Грымчак, бывший соратник Юрия Луценко. Однако 1 декабря Юрий Грымчак снял свою кандидатуру в пользу Юрия Левченко, а сам Левченко стал комендантом захваченного оппозицией здания КГГА и одним из молодых лидеров Евромайдана. На этом фоне шансы Виктора Пилипишина выглядят уже не столь однозначно.

Василий Яценко