Соглашение между Ираном и Западом, заключенное 24 ноября в Женеве, действительно можно назвать историческим. Вашингтону впервые за много лет удалось убедить Тегеран приостановить свою ядерную программу. Соединенные Штаты пытаются начать легализацию Ирана и вывод его из-под санкций. Если им это удастся, то будет запущен процесс переформатирования Ближнего Востока

Основной причиной согласия Тегерана сотрудничать с американцами называют тяжелые последствия западных санкций для иранской экономики. В результате их введения иранцы потеряли возможность экспортировать нефть на Запад, а иранские банки — участвовать в мировой финансовой системе. Иранские активы на Западе были заморожены. В результате, по словам политолога-ираниста Севака Саруханяна, «санкции привели к стагнации иранской экономики и социального сектора, в прошлом и позапрошлом году социологические опросы показывали, что значительная часть молодежи просто хочет уехать из Исламской Республики». Те, кто хотели остаться, требовали перемен и поэтому проголосовали на выборах за Хасана Рухани. И аятолла Али Хаменеи понимал, что если бы власть не отреагировала на чаяния избирателей, то они бы перешли от требования сменить президента к требованию сменить рахбара.

Со своей стороны, для Соединенных Штатов нормализация отношений с Ираном была последним шансом на стабилизацию «поствесенней» ситуации на Ближнем Востоке (без чего США не могут реализовать «Доктрину Обамы», сократить свое присутствие в регионе и сконцентрировать все усилия на Восточной Азии). Другие варианты уже провалились. Палестино-израильский мирный процесс рассматривают как бесперспективный уже даже самые отъявленные вашингтонские оптимисты, а амбициозный проект Барака Обамы по установлению на Ближнем Востоке стабильных умеренно-исламских демократических режимов провалился уже на стадии испытаний в Египте.

Впрочем, несмотря на явную политическую волю со стороны обеих сторон переговоров, итоговая судьба американо-иранского сближения пока не определена. У этого процесса существует очень много противников — как внутри США и Ирана, так и среди внешних сил. Однако если процесс закончится успехом, то очевидно, что он не только легитимизирует Иран, но и изменит всю ситуацию на Ближнем Востоке. А также, не исключено, границы некоторых государств региона.

Полгода спокойствия

Несмотря на все историческое значение подписанных в Женеве соглашений, нужно понимать, что пока они имеют исключительно тактический характер. Целью этих соглашений было не решение иранского ядерного вопроса, а создание нормальной атмосферы на полгода для ведения переговоров и заключения нового исторического документа — полномасштабной пакетной сделки между Ираном и США, которая определит не только судьбу иранской ядерной программы, но и место Исламской Республики на Ближнем Востоке.

Так, одним из основных рациональных опасений относительно любых переговоров с иранцами были предположения о том, что Иран садится за стол переговоров не для достижения соглашения, а ради банального затягивания времени. У Рухани уже был опыт подобных игр — нынешний президент, который в 2003–2005 годах при президенте Мохаммаде Хатами был основным переговорщиком по иранской ядерной программе, публично хвастался тем, что ему удалось тогда сыграть на противоречиях между США и Европой, не допустить принятия санкций и фактически выиграть время для развития иранской ядерной программы.

«Пока мы вели переговоры с Западом, мы оборудовали объект в Исфахане (на котором сейчас производится ядерное топливо. — „Репортер“)», — заявил Рухани во время предвыборной кампании. «В период переговоров мы смогли импортировать все материалы, необходимые для ядерной программы», — поясняет бывший спикер администрации Мохаммада Хатами Абдулла Рамазанзаде.

Именно поэтому, согласно подписанному соглашению, Иран взял на себя обязательство на ближайшие полгода полностью заморозить свою ядерную программу. В частности, не обогащать уран выше 5%-го уровня, заморозить строительство объекта в Араке и не вводить в действие новые центрифуги и ядерные объекты. Причем весь этот процесс будет верифицирован со стороны МАГАТЭ — Иран допускает инспекторов Агентства на ряд своих объектов, включая Форду и Натанз. Критики переговоров с Ираном утверждали, что у него есть запасы обогащенного до 20% урана, «от которого один шаг до получения оружейного урана», поэтому иранцы согласились уничтожить накопленные запасы высокообогащенного урана.

Со своей стороны американцы и европейцы создали свою «подушку безопасности» для Рухани, сняв на полгода с Исламской Республики часть санкций и разблокировав ряд иранских счетов в западных банках. По предварительным оценкам, это пополнит иранский бюджет на $7 млрд. В результате иранское население очень быстро ощутит выгодность нормализации отношений с Соединенными Штатами и не будет особо протестовать против того, чтобы в течение этого полугода президент страны обсуждал со Штатами серьезные и даже болезненные для Ирана вопросы.

В результате и Вашингтон, и Тегеран сейчас позиционируют соглашение как серьезную дипломатическую победу и расточают комплименты относительно итогов переговоров.

«Это хорошая сделка, поскольку это первое за 10 лет соглашение, которое сдержало иранскую ядерную программу и в некоторых вопросах даже повернуло ее вспять», — прокомментировал заместитель советника по национальной безопасности Обамы Тони Блинкен.

Сам же Обама заявил, что «соглашение откроет путь к новому, более безопасному миру». А иранский министр иностранных дел Мохаммад Джавад Зариф провозгласил на родине, что впервые иранцам удалось добиться того, что США официально признали за Исламской Республикой право на мирный атом. Он обещает, что подписанный документ приведет к восстановлению доверия между американцами и иранцами.

Конгрессмены и контрабандисты

Между тем далеко не все в Иране и Соединенных Штатах испытывают эйфорию от подписанного в Женеве соглашения. Так, активно подогреваемые израильским лобби американские конгрессмены просто рвут и мечут. По словам сенатора Линдси Грэма, сделка «далека от того, чем должна была бы закончиться история с иранской ядерной программой». Сенатор заявил, что целью любого соглашения с Ираном должно быть «прекращение обогащения». В Конгрессе крайне недовольны тем, что Обама фактически обошел Капитолий при заключении этой сделки — Конгресс никак не мог на нее повлиять, во-первых, потому что она была подписана во время идущих в США каникул, связанных с Днем благодарения, а во-вторых, потому что снятие указанной в соглашении группы санкций не требовало одобрения Конгресса.

Свой реванш конгрессмены обещают взять сразу после каникул.

«Неравноценный характер заключенного соглашения, вероятно, приведет к тому, что республиканцы объединятся с демократами и в декабре с возобновлением работы Конгресса примут дополнительные санкции против Ирана», — говорит сенатор-демократ Чак Шумер, который еще недавно считался верным проводником идей Обамы в Сенате.

Принятие новых санкций сорвет женевские переговоры, и именно поэтому сейчас администрация Обамы активно пытается убедить конгрессменов не предпринимать никаких действий как минимум в течение полугода. Впереди же у президента более сложная задача — на протяжении полугода перехватить у израильского премьера Беньямина Нетаньяху контроль за Капитолием и убедить конгрессменов принять итоговую пакетную сделку с Ираном (тут он уже обойтись без одобрения Конгресса не сможет). Не исключено, что, если итоговая сделка все же будет принята, ратифицирует ее уже следующий состав Конгресса — в администрации Обамы надеются, что авантюра республиканцев с шатдауном приведет к их поражению на выборах и потере контроля за нижней палатой парламента.

Недовольные американо-иранским сближением есть и в Иране.

«Всех противников соглашения можно разделить на несколько групп, — поясняет Севак Саруханян. — Первая — это религиозный радикальный сегмент общества, для которых Штаты — «Большой Сатана», с которым нельзя договариваться. Это сравнительно небольшая часть населения, однако ее представители присутствуют в высших эшелонах духовенства. Вторая группа — представители министерства нефти. Иранская национальная нефтяная компания просто не заинтересована в приходе иностранных конкурентов. Ей интересна не макроэкономическая стабильность в Иране, а доходы собственной бюрократии. Наконец, третья группа — это те, кто зарабатывает на санкциях, кто осуществляет валютные махинации, контролирует серый импорт и экспорт».

В этой сфере крутятся огромные деньги, причем бенефициарами являются как генералы КСИР, контролирующие экспортно-импортные операции страны, так и чиновники средней руки, промышляющие контрабандой.

«Взять ту же нефть, — продолжает Саруханян. — На сегодняшний день ведь ни ОПЕК, ни Международное энергетическое агентство не знают, сколько нефти экспортируется из Ирана. Известны только объемы, указанные в официальных договорах с китайцами, индийцами и другими официальными покупателями, однако уже два года как в стране действует режим частного экспорта нефти. Любая компания может купить у государства определенный объем черного золота и своими силами дальше куда-то его вывозить. В результате ходят слухи о том, что иранская нефть оказывается в Сингапуре, Южной Корее и ряде других стран».

Новый Ближний Восток

Если Бараку Обаме и Хасану Рухани все же удастся преодолеть внутреннее сопротивление, а также попытки Саудовской Аравии и Израиля саботировать мирный процесс, то заключенная пакетная сделка безусловно изменит всю конфигурацию сил на Ближнем Востоке. О полном списке изменений, безусловно, можно будет говорить лишь после того, как будет согласован итоговый текст соглашения. Однако уже очевидно, что с Ирана снимут все санкции, что вызовет серьезнейший экономический рост и превратит Иран в одну из основных региональных держав, которая будет контролировать все пространство от Афганистана (в западной части которого у Ирана и сейчас неплохие позиции) до Ливана (где при помощи иранцев Хезболла разгромит суннитских боевиков на севере и возьмет под свой контроль всю Страну кедров).

Ирония ситуации в том, что в этом регионе никаких арабских соперников у Ирана не будет. Традиционные «арабские сверхдержавы» уже не конкуренты — Египет находится в преддефолтном состоянии и на грани гражданской войны, а Сирия только-только из этой гражданской войны выходит. К тому же, учитывая объем иранской помощи во время войны, Башар Асад вряд ли будет готов играть роль сдерживателя Ирана. Единственным региональным конкурентом Ирана будет Турция, и арабам, по сути, придется выбирать, кого они ненавидят меньше — наследников османов или персов-шиитов. К тому же существует возможность, что Иран и Турция не будут соперниками и просто поделят регион на сферы влияния — уже сейчас турецкое руководство, ощущая новые реалии, пытается убедить иранцев позабыть взаимные обиды периода сирийской войны и снова начать сотрудничать. В частности, против курдов, которые уже готовятся создавать второе после Иракского Курдистана квазинезависимое государство — на этот раз на территории Сирии. Как известно, другие два «Курдистана» находятся на территории Ирана и Турции.

Очевидно, что следствием всех ближневосточных изменений будет оттеснение на периферию региональной политики Израиля и Саудовской Аравии. При этом у первого еще есть шанс снова вырулить в мейнстрим. Для этого нужно лишь прекратить вставлять палки в колеса Обаме и признать, что легитимизированный и развивающийся Иран не несет экзистенциональной угрозы Израилю и не намерен превращать его в «море огня» — в планы стремящегося к региональному лидерству Тегерана не входит получение ответного ядерного удара со стороны Израиля. Скорее уж иранцы станут невольными помощниками израильских спецслужб и займутся отстрелом и ликвидацией суннитских террористических группировок, угрожающих позициям иранцев в регионе. В отношении Израиля иранцы же, скорее всего, под давлением США пойдут по пути Малайзии — не будут признавать государство Израиль, но и не будут вмешиваться в его дела (важность эксплуатации «палестинского дела» снизится в связи с тем, что у Ирана появятся иные, более эффективные и долгосрочные рычаги достижения регионального господства).

У Саудовской же Аравии ситуация куда хуже. Легитимизация Ирана приведет к резкому падению значимости Королевства в глазах США. Вряд ли Вашингтон будет слишком уж активно протестовать против попыток Ирана влиять на Саудовскую Аравию через его сателлитов в Йемене, а также поддерживать угнетаемое шиитское население восточных провинций Королевства. Ходят даже слухи, что некоторые круги в Соединенных Штатах не против развала чересчур обнаглевшего в последнее время королевства аль-Саудов (который будет вполне возможен после смерти последнего сына Абдель Азиза аль-Сауда и начала борьбы за трон между десятью тысячами внуков первого короля). Понимая свою обреченность, саудовское руководство, в отличие от израильского, не ограничивается лишь громкой риторикой и работой с американскими конгрессменами, а предпринимает реальные шаги для сдерживания региональной поступи Ирана. Среди них, например, стимулирование гражданской войны в Сирии и Ираке. В Саудовской Аравии считают, что если они не будут воевать против иранских интересов на сирийской или иракской земле, то им в самое ближайшее время придется воевать на территории самого Королевства. Еще одна линия — сколачивание антииранской оси из арабских стран (не случайно же Саудовская Аравия готова профинансировать вооружение Египта). Аналитики, впрочем, опасаются, что если американцы полностью потеряют контроль над Королевством, то элиты этих стран могут предпринять и более серьезные действия. В частности, используя старые связи, приобрести одну-
другую боеголовку у Пакистана. Саудовскую Аравию от развала это, конечно, не спасет, но жизнь иранцам и американцам в регионе серьезно осложнит.