Как украинцу превратиться в папуаса, начать жить на яхте в океане и две недели кататься по Европе на 156 евро? Очень просто: нужно уволиться с работы

Революционер-папуас

Когда-то Артем Шапиренко работал начальником караула пожарной части в Одессе.

— Прочел книгу «Практика вольных путешествий» Антона Кротова — энциклопедию вояжа автостопом, — рассказывает Артем. — Понравилась мысль автора: незаменимых вещей в дороге нет. Можно отправиться из Москвы во Владивосток автостопом без рюкзака, без спичек, без денег и без документов, но есть один объект, который необходимо иметь всегда. Весит он 1 500 граммов, умещается в черепной коробке и называется головной мозг. Соображаю неплохо, поэтому решил рискнуть. Сначала махну на Байкал, потом на остров Папуа — Новая Гвинея, который с детства мечтал увидеть.

Артем попросил у шефа отпуск.

— Мне хватало экстрима у себя на службе, работу любил, — признается Артем. — Но дорога звала сильнее. Начальник ответил: «Да ты что, Шапиренко?! Мы ж МЧС подчиняемся, я за тебя отвечаю и в отпуске. А если с тобой что случится? Короче, хочешь ехать — увольняйся».

Он уволился.

7 тысяч км до Байкала Артем проехал автостопом за 50 дней.

— Прибыл на берег озера с палаткой и спальным мешком. Когда в апреле выезжал из Одессы, там сады цвели, люди уже купались, а Байкал в середине мая был еще скован льдом. Приехал, разбил палатку на берегу. Холодно, но терпеть можно. Зато я видел потрясающее зрелище — ледоход на Байкале. Огромные льдины выбрасывает на берег, грохот стоит страшный. И так три дня. А потом тишина и ни одной льдинки на воде. Такая энергетика, так природа заряжает, что, кажется, хватит сил добраться и до Китая, и до Африки!

Но три года у меня ничего не получалось: я вернулся в Одессу, работал, занимался рекламой, а деньги откладывать не получалось — их и на жизнь еле хватало. И тогда решил: прямо сейчас встаю, беру в руки рюкзак и выхожу из дома, иначе никогда никуда не доеду. Если по дороге мне не удастся заработать на путешествие, я просто вернусь и успокоюсь.

Из Одессы я выехал в сентябре 2011 года, а вернулся недавно, в ноябре. Когда доехал до российской границы и обменял деньги, получил 250 рублей. Еще у меня с собой были загранпаспорт и рюкзак. Доехал на электричках и автостопом до Москвы, поселился у знакомых и устроился на работу курьером. Заработав первые деньги, начал делать китайскую визу в московском консульстве. О том, что негражданам России визы Китая не выдаются, я не знал — многие вещи получаются, когда ты просто двигаешься вперед. Я сделал кучу липовых справок, потому что мне нужны были виза и билет на самолет. Я их достал и улетел в Китай — перевалочный пункт моего пути в Индонезию.

Роскошные гостиницы Артем снимал на камеру. Спал под открытым небом

В Китае трудно выбраться из больших городов — люди меня не понимали, я их не понимал. Все в иероглифах, мозг взрывается. Но в машину водители сажали охотно и при этом кормили. Обычная ситуация: я стою на трассе, подъезжает полицейская машина, открывается окошко и мне протягивают судочек с рисом и мясом. Если я оставался в каком-то месте на два-три дня, местные жители меня находили и начинали кормить, давали подработать. А по дороге в индонезийский город Маноквари я нашел настоящего друга. Пожилой папуас Бонак Сапио позвал к себе, и его родные приняли меня как сына. Плату за жилье не брали — говорили, деньги мне на обратном пути пригодятся, а младшая дочка Бонака хотела, чтобы я на ней женился. Гуляли по берегу океана, и она рассказывала, как надо охотиться на крокодилов. Папуасы добрые, чем-то на нас славян похожи. В Маноквари я прижился, друзья уговаривали: «Оставайся с нами, ты наш брат, Томми». Я практически выучил индонезийский, все понимал.

Китай. Перевалочный пункт по дороге в Новую Гвинею

Западное Папуа — это часть острова Новая Гвинея. Есть государство на другой стороне острова: Папуа — Новая Гвинея. Западное Папуа захватили индонезийцы и считают его своей территорией. Папуасы называют индонезийцев оккупантами и ведут борьбу за независимость. Флаги рисуют, листовки и газеты печатают, выходят на «демо» (так они демонстрации называют). Оружия у них нет, акции только мирные, но полиция очень жестко подавляет любые намеки на недовольство слезоточивым газом и резиновыми пулями. Движение папуасов называется Organisasi Papua Merdeka. Merdeka — это свобода. Друзья говорили, что не хотят забирать власть силой, а идут по пути Махатмы Ганди. Какие они террористы? Бред! В какой-то момент я даже решил остаться там жить, ну а раз они мои братья, их свобода стала и моей свободой. Звучит, конечно, фантастически, но я узнал, где базируется штаб революционеров, и стал ходить к ним на совещания.

Реки Новой Гвинеи прекрасны, но опасны. Крокодилов у берегов водится немало

Когда папуасы говорили со мной о свободе, у них глаза загорались. Ведь я посторонний человек, белый, но их понимал. Революционеры спрашивали, есть ли у меня знакомые в каких-нибудь международных организациях, чтобы рассказать об их борьбе, их же никто не слышит — задавили, как собак. Да и журналистская деятельность запрещена на территории Западного Папуа, попасть туда сложно. В Маноквари намечалась большая акция протеста, я тоже решил участвовать. Утром пришел на стадион, как было условлено, — никого не нашел. Иду дальше, мужик незнакомый навстречу: «Ты на демо? Пошли». На стадион никого не пустили, акция в церкви проходила: во дворике сидели бабушки, дедушки и ни одного революционера. Старички сначала молились, потом кто-то даже выступил, про свободу говорил, ко мне все подходили, благодарили. Выходим на улицу, и тут к нам машина подъезжает, выскакивают полицейские. У папуасов слезы на глазах, и я понял, что им надо какую-то надежду дать. Когда меня заталкивали в машину, вырвался, поднял руку вверх и стал кричать: «Папуа мердека!» Все мои старики и старушки подхватили: «Папуа мердека!» А меня затрамбовали в машину и увезли. Вот так моя борьба за независимость Папуа закончилась, толком не начавшись.

Оказалось, что кто-то снимал на видео мое задержание, сюжет показали в новостях индонезийских, а там и по интернету пошло — задержали украинца, который призывает Папуа к революции. Журналисты начали звонить в МИД Украины, требовали выяснить ситуацию, а из МИДа уже звонили в Джакарту. Три дня меня искали и нашли с трудом — в Западном Папуа нет телефонов. Я 20 дней в тюрьме провел, и в итоге меня решили депортировать.

Неделю назад я снова приехал в Москву из Одессы, пока живу у знакомых, подрабатываю курьером. Вот думаю: сейчас холодно будет — может, в Тай уехать? В сентябре билет туда можно было за 5 тысяч рублей купить, а сейчас дороже… Или, думаю, найти себе работу более-менее постоянную. Хотя после возвращения не хочу уже в городе жить. Не могу находиться в квартире, она на меня давит. В городе клетка. Дом — это как улей, камера. Я уже сидел в камере, и мне не хочется снова в ней сидеть. Ты ходишь на работу, а ведь это то же самое рабство, и рабство хитрое. Сам виноват — берешь ипотеку, машину, ради этого и работаешь, а жизни-то никакой и нет. Я мечтаю купить себе дом в деревне: жил бы в лесу, научился ковать, завел бы себе пасеку, чтоб речка была рядом и от города не зависеть.

Он, она и океан

— Муж Андрей однажды пообещал: придет день, и мы с тобой отправимся на яхте в кругосветное плавание, — рассказывает москвичка Елена Невзорова. — Мы были студентами, ждали ребенка, жили на стипендию и пожертвования родителей. Какая яхта — квартирку бы маленькую купить!

Обещанию, что передо мной откроется мир, я не придавала значения. И хорошо, что мужу тогда не поверила. Иначе провела бы 20 лет в ожидании главного путешествия своей жизни — именно столько времени прошло с момента первого разговора о кругосветке и до того дня, когда он из журналиста превратился в капитана дальнего плавания, а я в одном лице стала его штурманом, юнгой и коком.

Невзоровы растили детей, строили дачу, Елена работала логистом в частной компании, Андрей служил в издательстве. Когда они купили квартиру и появились свободные деньги, Невзоров записался в яхт-клуб. За несколько лет он научился профессионально управлять парусом.

— Я понимала, что муж не просто так «от нечего делать» участвует в яхтенных соревнованиях, но его планы мы не обсуждали, — признается Елена. — О приближении того момента, когда мне придется забыть о спокойной жизни конторской служащей, мамы, домохозяйки и стать морячкой, муж более прозрачно намекнул, купив за $12 тысяч подержанную яхту под названием «Дельта». Но даже услышав от него о том, что через два месяца мы идем в кругосветное плавание, особенно не напряглась. Ну не верилось в это и все! Хотя было уже понятно: долгое морское путешествие мы можем себе позволить. Дети выросли, старшей дочери Даше исполнилось 20, младшему Кириллу 18. Муж убеждал: пока три года мы будем в плавании, ребята поживут с его мамой, им будет хорошо вместе. Нашу квартиру он собирался сдавать, рассчитывая, что вырученных полутора тысяч долларов в месяц хватит на жизнь в океане и на то, чтобы помогать семье.

И все же до последнего момента надеялась — по какой-то причине все отложится на неопределенный срок. Да, было страшно: как это — я и океан, и кругом несколько лет одна вода?.. Море люблю, но ведь я обычная горожанка, куда мне со стихией бороться! И вообще: а как же дети, хозяйство, работа? Вдруг морская болезнь замучает?.. Понадобилось время, прежде чем под влиянием мужа и таких же, как он, друзей-авантюристов пришла уверенность: вдвоем мы сможем.

Яхта «Дельта», белоснежная и по торжественному случаю нарядно убранная, отплыла от стен Кремля 12 июня 2011 года. Сначала Невзоровы дошли до Петербурга, затем по Балтике через Ла-Манш попали в Атлантику. Дальше был Тихий и Индийский океаны. Почти за два года они обошли полмира. Сейчас судно под российским флагом находится у берегов Бали. Чтобы связаться с нами по скайпу, Невзоровым пришлось ловить волну интернета.

Подплывая к яхте на лодках, аборигены предлагают свой товар

— Андрей управляет яхтой, чинит оборудование, я готовлю, убираю. Все как у других, разница лишь в том, что за повседневными делами мы видим мир, — рассказывает Елена.

— Не так давно прошли длинный-длинный, как нам показалось, остров Флорес, — присоединяется к разговору капитан Невзоров. — По океанским меркам, всего ничего: две с половиной сотни миль. Шли больше недели. Шлось не очень — ветер капризный, постоянно менял направление, приходилось что-то мудрить с парусами. Ночью не поспать: чуть вздремнешь — то паруса переставлять надо, то рыбаки в море тревогу поднимут, радар пищит. Проплывали и мимо маленького острова Сукур. Красивый, водичка чистая, с одной стороны скалы, гранитная набережная на стометровую глубину уходит в море, с другой — пляж песочный. На якорь возле него встали, прыгнули в воду. Вода, как слоеный пирог: то горячая, то холодная из глубины поднимается. Между ними граница глазом видимая: когда спирт водой разводишь, так же получается.

Ночью я в дозоре, днем Ленка. Когда остаюсь один, лежу на палубе, наблюдаю, как раскачиваются звезды и висит надо мной Южный Крест, косо приколоченный к небу. О чем мечтает человек, путешествующий на яхте с красавицей женой, которого дома ждут почтительные дети и добрая мама? «Когда состарюсь, издам книжонку» — вот о чем он мечтает.

— Новый год, возможно, в Сингапуре встретим, — говорит Елена. — Надеемся, что дети смогут к нам присоединиться и на этот раз ничего не случится. В Полинезии, где и сегодня можно встретить каннибалов, к дочке Даше, прилетевшей в гости, сватался абориген: отплывали очень быстро! А однажды ночью чуть не столкнулись с настоящим кораблем-призраком. Радар его не уловил, хотя мы видели огни и слышали, как на борту играет музыка и смеются люди. Походишь по океанам два года — станешь мистиком, никуда не денешься, да и общение с аборигенами сказывается. Взять тот же Бали (правильно делать ударение на первый слог). Тут люди не верят, а твердо знают, что параллельный мир существует. Базовое умение на Бали — создавать с помощью медитации closed area: закрытое от разной нечисти пространство. Об этом нам поведал местный житель Сергей, один из десяти тысяч русскоязычных, живущих здесь. Он не смог, не сумел, как и другие, вовремя вернуться из отпуска. Говорит, если пустить Бали в душу, он уже не отпустит. Утром мы бежим подальше от этих берегов, снимаемся с якоря.

Маленькая жизнь

— У меня много друзей, я много читаю, увлекаюсь фотографией, — рассказывает петербурженка Алена Кузьмина. — В этом году осуществила свою мечту — уволилась с работы и провела все лето путешествуя. Дорога — моя страсть. При первой же возможности прыгаю в поезд, самолет, автобус и мчусь подальше от дома. Карты автобусных линий Европы и маршруты лоукостеров знаю почти так же хорошо, как и схему метро в родном городе. Если посчитать штампы в паспорте, то в среднем 2,5–3 месяца в году я провожу за границей. Правда, на фоне своих друзей, которые путешествуют годами и уже объехали полмира, я кажусь себе домоседом. В моем списке всего 21 страна, а это лишь 12% земного шара.

Семь лет назад я работала в молодежной общественной организации. По программе Европейских волонтерских обменов к нам приехала девушка из Литвы, Лина. Возникли трудности с арендой жилья, и я предложила ей пожить у меня. Она согласилась и осталась на четыре месяца, став любимицей моей семьи. Лина и рассказала мне про Hospitality Club — клуб гостеприимства, вступив в который (зарегистрировавшись на сайте), можно принимать у себя гостей со всего мира и самому ездить в гости.

Когда Лина поехала учиться во Францию, я решила ее навестить. Пока ночами искала в интернете информацию, как можно добраться до Парижа очень дешево (денег было в обрез), голова закружилась от осознания того, сколько городов я могу посетить всего лишь за одну поездку. За 14 дней я проехала маршрут Петербург — Хельсинки — Турку — Стокгольм — Париж — Ницца — Марсель — Париж — Амстердам — Неймеген — Стокгольм — Турку — Хельсинки — Петербург. Все мои билеты — на самолет, паром, поезд и автобус — стоили в общей сложности 156 евро, но при любой возможности я ездила автостопом. За жилье не заплатила ни копейки, всегда останавливалась у кого-то в гостях.

Торонто. В основном Алена путешествует по Европе, но «проездом» бывает и в Канаде

Настоящее путешествие — это короткий или длинный отрезок жизни в чужой стране. Оно начинается с желания видеть и узнавать мир вокруг себя. Я люблю наблюдать за жизнью городов и людей изнутри. Как ходит транспорт, где лучше покупать продукты, о чем разговаривают за ужином, что едят на завтрак, как проводят вечера. Например, у финнов не принято забегать к кому-то в гости в десять вечера, зато они запросто могут это сделать в семь утра. Домашний итальянский ужин — это трапеза, которая может продолжаться шесть часов без перерыва, сопровождается громкими разговорами и большим количеством вина, а в конце нетрезвые гости садятся за руль и едут по домам. На острове Тенерифе самая престижная и стабильная профессия — водитель автобуса. А марокканцы не знают значения слова «депрессия».

За несколько недель путешествия встречаешь столько всего удивительного и невероятного! Марокканских коз, пасущихся на деревьях; приливы, которые превращают узенькую полоску воды по колено глубиной в полноводную реку; пляжи с черным песком на острове Тенерифе; белый ракушечный песок, золотисто-желтый (мелкий, нежный), кирпично-красный — всех немыслимых оттенков на одном лишь острове Лансароте… Там же можно запросто забраться в кратер вулкана и, если он спит уже давно, обнаружить милейшую цветочную поляну. На Фуэртевентуре можно сидеть на краю утеса и часами смотреть, как огромные волны бьются о скалы, чувствовать, как до тебя долетают брызги, и наполняться силой этой бушующей стихии. В Португалии мне удалось прогуляться внутри облака, которое удобно устроилось на горе, — лес в густом тумане становится сказочным.

Когда ты все это видишь, ощущаешь, трогаешь, то начинаешь верить: в этом мире все возможно и реально, в том числе исполнение мечты.

Обычно я добираюсь до ближайшей точки, куда летают лоукостеры, выбираю направление по принципу «куда дешевле» и совмещаю в одной поездке несколько городов. Европа — такое место, где за 12 евро можно слетать на море на денек: утром туда, вечером обратно. Конечно, путешествовать выгоднее в январе, когда спадает ажиотаж вокруг новогодних праздников: туристов меньше, нет очередей в музеи. Аренда квартиры дешевле, чем номер в отеле, и качество жилья при этом за одну и ту же цену будет выше (и тем выше, чем больше город, самый наглядный пример — Париж). В Барселоне я снимала комнату рядом с Sagrada Familia у русской семьи (нашла ее «ВКонтакте»). Это обошлось мне всего на 4 евро в сутки дороже, чем место в комнате с 20 кроватями в самом дешевом хостеле. К тому же хозяева рассказали кучу полезной информации, снабдили картами и путеводителями.

Я открытый человек, люблю людей. Однажды подружилась с профессором философии на пенсии Роланом. Он согласился приютить нас с друзьями у себя в Ницце.

Поезд прибывал поздно вечером, и Ролан должен был встречать нас на вокзале. Фотографии его у нас не было, и, рассматривая людей на перроне, мы надеялись, что вон тот пожилой мужчина бандитской наружности с круглым животом и лысиной — не Ролан. Но именно он к нам и подошел! Мы вчетвером ехали на машине, в которой было только два сиденья, а остальное место занимал огромный багажник. Было жутковато. Когда машина, поднявшись в гору, свернула с дороги, стало совсем грустно. Но в итоге мы оказались в небольшом, но очень уютном частном доме. Ролан приготовил ужин — фирменный ниццианский салат и оказался добрейшим, гостеприимнейшим французом.

С Фернандо мы познакомились в Мадриде. Я искала, у кого остановиться, и в числе прочих написала ему. Помню, мне понравилось, что он говорит по-французски, а я как раз в тот момент учила язык. Он встретил меня у метро, и мы пошли домой переодеться и оставить вещи. Я сразу поняла, что он мне нравится, потому что мне вдруг захотелось надеть бусы (странная все-таки штука женская психология!). Мы целый день гуляли и разговаривали и к вечеру оказались друг в друга влюблены. Утром я улетела в Фару. А на следующий день он позвонил и сказал: «Возвращайся!» И я вернулась, на обратном пути. Через месяц мы увиделись в Риме. В конце октября он встречал меня в аэропорту Агадира в Марокко. Потом были Польша, Эстония, Латвия, Литва, Греция, Испания… В общем, все закрутилось, и дальше мы стали путешествовать вместе.