Третью неделю подряд в Киеве продолжается революция. Ее главный диджей — Евгений Нищук, актер кино и театра, ведущий Оранжевой революции в 2004 году. В интервью «Репортеру» он рассказал о том, кто выбирает лозунги для Евромайдана, как он сдерживает агрессию митингующих и кто платит ему за работу

1. Евгений, сколько дней вы уже работаете на Майдане и каков график вашей работы?

С 21 ноября. И рабочего графика как такового у меня нет. О чем вы? Вот прошедшей ночью (интервью записывалось 9 декабря. — «Репортер»), например, я долго спал — почти шесть часов. Обычно сплю часа по четыре.

Я не пропускаю ни одного дня революции и всегда присутствую на основных событиях. Иногда меня ненадолго подменяют сменщики. Как раз сегодня такой случай, поэтому у меня есть возможность поговорить с вами.

Вообще за весь период этой революции у меня было где-то три ночных смены. Дольше всего я работал двое с половиной суток, с перерывом на полудрем в машине.

2. Вы работали «голосом Майдана» и во времена Оранжевой революции в 2004 году. Если сравнить то время с событиями сегодняшнего дня, в чем отличие?

Два Майдана отличаются конкретно. Если говорить о стратегии революции, то она, конечно, близка. Моя задача заключается в том, чтобы чувствовать настроение людей и переводить их из одного состояния в другое, поддерживать настроение Майдана. Однако в этом году, в отличие от 2004-го, намного чаще приходится сдерживать агрессивные настроения толпы.

3. Как вы сдерживаете агрессию митингующих?

Я перевожу настроение в русло решительного, но мудрого анализа. Пытаюсь не допустить провокаций и атак, которые произошли на Банковой у Администрации президента. К сожалению, Банковая расположена далеко от Майдана, и атакующие администрацию люди не могли меня тогда слышать.

С другой стороны, власть сейчас должна понимать, что сегодня люди другие, более решительные, и никакой «голос Майдана» не способен их удержать. Я много раз говорил, что этот Майдан не обойдется без крови. Кровь уже была, и может быть еще.

4. Вы готовы пролить свою кровь за идею Евромайдана?

Я уже слишком много сказал в микрофон для того, чтобы иметь возможность отступить назад. Очень не хочу человеческой крови. Любой, даже крови из носа. Я не уйду с баррикад.

5. Вы человек эмоциональный, артистичный и, бывает, можете обмолвиться резким словом в сторону политических оппонентов. Вас после выступлений как-то журят за высказывания, делают вам замечания?

Не помню, чтобы говорил о ком-то обидные вещи. Самым напряженным за период революции было 30 ноября, суббота, когда на Михайловскую площадь приехала машина милиции, которую чуть не перевернули рассерженные активисты. Тогда крайне сложно было сохранить объективность и объяснить работникам милиции, их начальникам, что при таком скоплении они не должны идти на людей. Люди могут пойти в бой. Тогда звук от динамиков не доходил до места, где раскачивали машину, поэтому мои призывы в тот момент, возможно, чересчур эмоциональные были скорее криком души.

В отличие от политиков, которые, возможно, и могут позволить себе такие острые высказывания, я не агитирую никого отправить на виселицу. Наоборот, пытаюсь говорить о позитиве.

6. Как и кто оплачивает вашу работу — почасово или вы на ставке?

Нет. Мне никто не платит. История этого Майдана для меня началась с того, что 21 ноября я пришел на площадь Независимости в память о событиях девятилетней давности, а 24-го Юрий Луценко предложил мне провести народное вече. Никто не был против, и я пошел. Чуть позже, после объединения двух Майданов, я стал ведущим, и опять никто не был против, потому что я не политик. Приятно, что есть отзывчивые люди, которые уже одели меня с ног до головы и накормили. Одна бабулька принесла мне еду. Я даже имени ее не знал. А мой знакомый Александр Шлапак (экс-первый заместитель главы секретариата президента Ющенко. — «Репортер») пришел недавно и спросил: какой у меня размер одежды. Потом принес мне куртку, обувь и даже термобелье.

7. Кто автор лозунгов Евромайдана и кто их отбирает?

В отличие от Оранжевой революции, сейчас нет такой фильтрации и отбора. Я не навязываю никаких лозунгов, как это было тогда, вроде «Схід і Захід — разом», «Разом нас багато» и прочее. Все происходит стихийно и хаотично. Обычно все лозунги придумывают люди, они пишут их мне на бумажках, передают по рукам, а я предлагаю народу. Если «кричалка» приживется, она остается, мы скандируем ее чаще. Если нет, люди смеются и больше я «кричалку» не предлагаю. Окончательный выбор месседжей зависит только от людей. Вот, например, из того, что предложили люди: «Януковича на Йолку, Азірова — на зірку».