Евромайдан в центре столицы, похоже, окапывается всерьез и надолго. Киевляне и приезжие из других городов готовятся к революционной зиме: занимают административные здания, формируют полевые кухни, медпункты и отряды самообороны. Впрочем, за самоотверженностью волонтеров нередко скрывается непонимание хода революционных событий и конечного результата

В ночь с 4 на 5 декабря в лагере протестующих нарастает беспокойство. Весь вечер по социальным сетям ходят сообщения о возможном силовом разгоне Евромайдана. Машины с «Беркутом» блокируют в Василькове. На Крещатике укрепляют баррикады.

Двое невысоких юношей, мне по плечо, перегораживают вход в захваченное здание КГГА:

— Вы куда направляетесь?

— Спокойно, парни, пресса, — судя по их взглядам, придется лезть в сумку за удостоверением. Повертев его в руках, суровые охранники расступаются. Разве что не козыряют.

Внутри мятежной горадминистрации атмосфера гораздо свободнее. На лавочках возле входа группа молодежи с символикой «Свободы» и еще каких-то нацорганизаций поет под гитару песни российской группы «Ария». Рядом престарелый священник собирает деньги на восстановление церкви в Крыму. Возле импровизированного буфета отдыхают манифестанты, сонно жуя бутерброды.

— Возьмите чаю! Или вам кофе? Сгущенки добавить? — с легким западноукраинским акцентом щебечет девушка Оксана. — Коля, порежь еще лимонов.

Коля, а с ним четверо студентов, старательно режут. Где-где, а на кухне Евромайдана рабочих рук в избытке, очередь волонтеров расписана на несколько дней вперед, хотя мобильные кухни работают и в КГГА, и в Октябрьском дворце, и в Доме профсоюзов, и палаточном городке. Нет недостатка и в продуктах.

— Смотрите, вот это все нам люди принесли, — Оксана кивает на ряды банок с домашними консервами, ящики с цитрусовыми.— И еще чай, кофе — кто что может.

Кроме многочисленных пожертвований есть и стратегический запас. Сергей, уставшего вида мужчина лет 30 в куртке «Батькивщины» с бейджем «Склад», рассказывает, что часть продуктов ежедневно закупается на деньги штабов оппозиционных партий. Сумму назвать не может — продукты, медикаменты поступают практически непрерывно.

— Скажем так, если, не дай бог, поставки прекратятся, продуктов нам хватит на день-два, — спокойно говорит кладовщик, скрываясь за одной из дверей администрации с наспех приклеенным предупреждением «Посторонним вход запрещен».

По колонному залу Киевсовета, украшенному революционными транспарантами, разносится глухой храп. Кто-то шутит, что такого не было даже при Черновецком. Прямо на полу на одеялах, ковриках и куртках спят больше сотни манифестантов, уставших за день от беготни по баррикадам, пикетам Кабмина и Верховной Рады, да и просто митингов. Не меньше ночует и в Доме профсоюзов, и в занятом накануне Октябрьском дворце. Многие довольствуются палатками на Майдане, кого-то разбирают по домам киевляне.

Стараясь не мешать спящим, в КГГА работают политики. На стене указатель: «Круглосуточный прием народными депутатами». Тут регистрируют приезжих, принимают в партийные ряды. Агитируют даже возле туалетов.

— Смотри, мы же сейчас единственная организация, за которой сила, действие, а не этот треп, — мужчина за 40 с нарукавником «Свободы» убеждает своего ровесника, явно приезжего, с удивлением рассматривающего интерьеры администрации.

Последние, несмотря на призывы сохранять коммунальное имущество, явно страдают. То тут, то там стены украшают наклейки футбольных ультрас и революционные призывы, выведенные черным маркером. Говорят, за такое из здания выгоняют.

Ночью Евромайдан заметно «правеет». Большая часть киевских либералов покидает его с последними поездами метро — остаются приезжие, в основном с Западной Украины. Протест против правительства связан для них в первую очередь с национальной гордостью. Знакомые, выпустившие в первые дни протестов один из многочисленных информационных листков на русском языке, рассказывают, что его почти никто не хотел брать. На сцену возвращаются вроде как нежелательные кричалки про «славу нації — смерть ворогам» и «хто не скаче — той москаль».

«Правые» перехватывают на себя и большинство силовой работы: из молодых сторонников «Свободы», «Тризуба», тех же ультрас формируются отряды самообороны. Через одного — хлипкие студенты в масках. В ночь возможного разгона они сосредоточенно строгают себе дубинки из привезенных для обогрева дров, привязывают к рукам доски для защиты от дубинок «Беркута», укрепляют баррикады.

— Ну дети ж, дети, ей-богу. Их, если что, как котят расшвыряют, — грустно усмехается в седые усы ветеран-афганец. Вообще, воинов-афганцев на оборону Евромайдана пришло около полутысячи. В парадном камуфляже и начищенных ботинках они посменно охраняют самые опасные баррикады: со стороны Европейской площади и улицы Институтской. В глазах, в отличие от суетливой молодежи, — уверенность и спокойствие.

Студенческие отряды берут энтузиазмом. Двое парней у входа в КГГА с абсолютно серьезным видом нюхают друг у друга чай — проверяют, не долил ли напарник запрещенный алкоголь. К просьбе соблюдать сухой закон манифестанты отнеслись куда ответственнее, чем, например, к призывам воздержаться от вандализма или междоусобных конфликтов на идеологической почве. Пьяных отсеивают еще на баррикадах.

— Да, хлопцы, что же вы, я ж свой, из Калуша, — слегка поддатый мужичок пытается вырваться из рук ветеранов.

— Давай, браток, отоспись, потом снова своим станешь!

А пока побудешь провокатором.

Провокаторов и провокаций после штурма Администрации президента 1 декабря боятся многие. Точнее, не боятся, а опасаются, готовясь дать отпор. Попутно словом «провокация» прикрывают собственные «залеты», например снос памятника Ленину или нападение ультраправых на профсоюзных активистов, также участвующих в протестах.

— Провокаторов привели! — охрана тянет к пресс-центру на втором этаже Дома профсоюзов двоих парней.

На часах — четыре утра, и Майдан снова ожидает силового разгона. На блокпостах начинают обыскивать — у ребят нашли пистолеты. Оружие, правда, пневматическое, а «провокаторы» — 17-летние пацаны из Хмельницкого без документов.

— Мы их для самообороны купили. Шо, нельзя? — ноет один из них.

— Признавайтесь — кто вас подослал? — напирают окружившие парней штабисты.

Пацанов решают сдать в милицию. В ситуацию вмешивается один из активистов «свободовской» «молодежки» Евгений Карась, подошедший с отрядом самообороны.

— Да какие из них провокаторы, смотрите — чуть в штаны ведь не наложили. Стволы забрать, пацанов из лагеря выгнать! — командует он.

— Главное, чтобы без побоищ, — бормочет вслед самообороне курящий рядом со мной мужчина в белой футболке с красным крестом, надетой поверх зимней куртки.

Дима, один из первых участников санитарных дружин Евромайдана, помогал студентам, которых разогнали на площади еще 30 ноября. Говорит, что сейчас волонтеров у медиков хватает — работают и студенты мединститута, и врачи, сагитированные УДАРом.

— Медикаменты тоже жертвуют, завалили весь лагерь зеленкой, например. Хотя основная угроза сейчас — грипп и простуда, — поясняет санитар. Впрочем, зеленка и бинты снова понадобятся ему уже в понедельник, когда милиция вместе с коммунальщиками начнет разметать баррикады в правительственном квартале.

А пока мирный ночной Майдан суетится. При деле практически все, кто не спит, под сценой приплясывают лишь около сотни манифестантов. За ежедневной заботой о быте протестующие пытаются не забыть и о причинах народного гнева.

— Конечно, победим, — оторвавшись от бесконечных стаканов с чаем, Оксана поправляет прическу. — Азарова, Януковича в отставку отправим. Считаю, их вообще посадить надо. Когда? Не знаю, я готова здесь еще долго стоять: неделю, две. Как политики договорятся.

Политики договариваются уже вторую неделю. Среди манифестантов это вызывает заметное замешательство.

— О чем они там торгуются? Ясно и четко же сказали: президент и Кабмин должны уйти. Теперь вот Тимошенко приплели — не могут, видать, без бабы ничего сделать, — ветераны на баррикадах пытаются занять время политической дискуссией.

— То не нашего ума дело. Наше дело — людям помочь.