Когда речь заходит о цене революции, чаще всего имеют в виду человеческие жизни. Именно ими соизмеряют цели и средства захвата власти, изменения формы правления или общественного строя. Но в последнее время революции и перевороты происходят бескровно либо с минимумом жертв. И здесь появилось новое мерило «цены вопроса» — финансовые издержки. Украина с Евромайданом пока еще находится в начале революционного пути, который или вскоре закончится, или затянется надолго. Что нас ждет в последнем случае, можно проследить на недавних примерах

Начнем с ярчайшего события начала 2010-х годов — «арабской весны». По горячим следам эксперты Международного валютного фонда (МВФ) оценили экономический ущерб от революций почти в $56 млрд: на $20,6 млрд уменьшился объем ВВП в этих странах и еще $35,3 млрд потеряли госбюджеты из-за роста расходов и снижения доходов. Что же касается более длительного временного горизонта, до конца 2014 года, то цена «арабской весны» для семи стран с наиболее высоким уровнем противостояния — Ливии, Сирии, Йемена, Туниса, Египта, Ливана и Бахрейна — обойдется в $800 млрд.

Эта цифра в исследовательском отчете британского банка HSBC учитывает как прямые экономические потери, так и замедление роста ВВП, снижение объема инвестиций и затраты на восстановление экономики. Обратим внимание еще на одну цифру отчета: в конце 2014 го-
да ВВП в этих семи наиболее пострадавших странах будет на 35% ниже, чем мог бы быть в отсутствие революционных потрясений.

ЕГИПЕТ: ПОКАЗАТЕЛЬНЫЙ ПРИМЕР

Египет — самая крупная по населению и ВВП страна, затронутая масштабными волнениями в период «арабской весны». И здесь наиболее ярко проявились экономические процессы, сопутствующие такого рода революции. По данным МВФ, в Египте непосредственно смена режима обошлась стране в 4,2% ВВП. Но эта цифра мало что говорит о глубине финансово-банковского кризиса, который сопровождал протесты.

Напомним, что массовые волнения в Египте начались 25 января 2011 года — во многом под влиянием революции в Тунисе, завершившейся 14 января свержением режима президента Бен Али. К 28 января массовые демонстрации с требованиями отставки президента Хосни Мубарака, правящего уже
30 лет, и проведения экономических и политических реформ достигли своей кульминации. Произошли масштабные столкновения протестующих с полицией. В ответ по всей стране был установлен комендантский час, а в крупные города введены войска.

И вот уже 31 января международное рейтинговое агентство Moody's понизило суверенный рейтинг Египта с Ва1 до Ва2 с прогнозом «негативный». При этом, судя по отчету, агентство учитывало не только осложнившуюся ситуацию, но и возможность увеличения зарплат и субсидий за счет бюджета, чтобы сбить волну недовольства. Это, по мнению аналитиков, могло еще более усугубить экономическое положение страны и подхлестнуть инфляцию.

Через день, 2 февраля, Moody’s понизило рейтинги пяти ведущих банков Египта, в том числе Коммерческого международного банка, Национального банка и Банка Александрии. Агентство напрямую связало беспорядки в крупнейших городах страны и надежность банков, которые, как и биржи, были закрыты.

3 февраля международное рейтинговое агентство Fitch Ratings понизило долгосрочный рейтинг дефолта Египта по обязательствам в иностранной валюте с ВВ+ до ВВ, а по обязательствам в национальной валюте — с ВВВ– до ВВ+. Оба рейтинга были помещены в список на пересмотр с возможностью дальнейшего понижения.

«Понижение рейтингов вызвано обострением ситуации в Египте, что, вероятно, приведет к насильственному свержению действующего и установлению нового политического режима, а также связанным с нестабильностью негативным последствиям для экономики страны и госфинансов», — отмечают аналитики Fitch.

К 4 февраля египетские банки не работали уже неделю, и аналитики французского банка «Креди Агриколь» подсчитали, что политический кризис обходится Египту в $310 млн в день, а с начала волнений прямые потери превысили $3 млрд. Кроме того, аналитики снизили прогноз роста египетского ВВП на 2011 год сразу на 1,5% — до 3,7% (по результатам всего 10 дней протестов!). На тот момент страну уже покинули десятки тысяч иностранных туристов, работа многих промышленных предприятий была остановлена.

КЛАССИКА ЖАНРА

Но все эти цифры мало о чем свидетельствуют с точки зрения рядовых граждан и их домохозяйств, ведь, как любят говорить у нас, ВВП на хлеб не намажешь. Поэтому имеет смысл указать на некоторые очевидные вещи.

1. Как только массовые протесты затягиваются на несколько дней, еще более массовым становится паломничество людей в банки: деньги снимаются с расчетных и депозитных счетов.

2. Резервы «горячей ликвидности» банков составляют 8–12% от обязательств, и за неделю-декаду (то есть 5–8 банковских дней) эти резервы полностью «вымываются». При этом кроме законов «банковской паники» в эти дни действуют еще и «законы революции». Немалые наличные деньги востребованы властью — для «внеплановой» оплаты сторонников, спецслужб и армии, покрытия «горящих» социальных обязательств. Намного меньшие, но все равно чувствительные объемы наличности нужны организаторам волнений — на поддержание «инфраструктуры протеста» (в самом широком смысле этого слова).

3. Еще через несколько дней после коллапса ликвидности начинает замирать розничная торговля, прежде всего крупные продуктовые магазины и супермаркеты: инкассированными (и «зависшими» в банке) деньгами нет возможности рассчитаться с поставщиками. Крупным магазинам быстро перейти на наличные расчеты не представляется возможным.

4. Еще через один-два дня начинает проявлять себя «костлявая рука голода» (при наличии продуктов!) и люди штурмуют закрывшиеся магазины. При параличе силовых структур это принимает массовый характер.

Вся эта «теория» произошла в Египте на практике. Причем в самых крайних формах. Известный американский экономист и журналист Дэвид Голдман, всякое повидавший на своем веку, изумленно констатировал: «Я был свидетелем коллапса национальных валют в Перу, Никарагуа, России, но развал системы правопорядка до точки, в которой банки не могут транспортировать валюту, является для меня чем-то совершенно новым».

Официозная египетская газета «Аль-Ахрам» живописала картину еще более красочно: «Множество людей пытаются перевести свой капитал в твердую валюту. Беспрецедентный спрос на доллар привел к резкому повышению курса и дефициту на рынке. Перевозка денег в инкассаторских автомобилях и из банков в обменные пункты стала крайне опасным делом. Инкассаторы подвергаются постоянным атакам мародеров».

Пытаясь погасить финансовый пожар, Национальный банк Египта в 2011 году (уже после смены режима!) израсходовал 40% золотовалютных резервов. Но это не остановило кризис.

И здесь самое время вспомнить еще один постулат: можно свергнуть режим (или, наоборот, подавить волнения) и быстро восстановить работу государственной, бюджетной и финансово-банковской системы. Но быстро восстановить доверие граждан к национальным банкам и национальной валюте невозможно!

ОТ РЕВОЛЮЦИИ ВЫИГРАЛИ ЭНЕРГЕТИЧЕСКИЕ ИМПЕРИИ

В Йемене ущерб от волнений составил 6,4% ВВП, за черту бедности скатилось (дополнительно) более 15% населения. Тунис в ходе революции лишился почти 5,2 % ВВП, затронутыми оказались все стороны экономики.

В Бахрейне, где также начались народные волнения, удалось избежать крупных потерь ВВП только благодаря росту цен на нефть. В итоге ВВП в этой стране упал всего на 2,8%.

Что касается многострадальной Ливии, то $7,7 млрд потерь ВВП, по оценке МВФ, можно считать весьма условной величиной: де-факто такого государства не существует, оно распалось на три свои исторические составляющие — Триполитанию (запад), Киренаику (восток) и Феццан (юг).

В Сирии полномасштабная гражданская война продолжается…

Впрочем, как всегда — кому война, а кому мать родна. Так, рост цен на нефть усилил влияние и экономическую мощь «энергетических империй» Персидского залива (в первую очередь Саудовской Аравии), которые открыто подозревались в спонсировании беспорядков у своих соседей. За четыре месяца «арабской весны» — с января по апрель — цена на нефть выросла с $90 до $130, и с тех пор держится в районе $110.