Праздники не принесли успокоения в политическую жизнь страны. «Еврореволюция» перешла в хроническую фазу. Теоретически такое состояние может длиться еще долго, вплоть до президентских выборов в марте 2015 года. Но атмосфера постоянного нервоза в обществе создает угрозу, что развязка будет отнюдь не мирной. Как ружье, которое в пьесе висит на стене и должно выстрелить, так и скопление сильно возбужденного народа в центре столицы, который не подчиняется властям, а пытается создать свою параллельную систему управления, рано или поздно приведет к тому, что политологи называют «силовым сценарием» — когда одна из сторон попытается силой переломить ситуацию в свою пользу. Причем это может быть как до выборов, так и после

Теоретически пространство для компромисса сохраняется — сторонам нужно договориться о том, что вопрос о власти будет решен не на улице, а на выборах в установленные сроки. При этом должны быть даны гарантии того, что выборы пройдут в равной конкурентной борьбе. Но в реальности пока трудно представить, что протестующие согласятся уйти с Майдана по своей воле. С другой стороны, все более очевидным становится, что выгодоприобретателями от продолжения противостояния становятся внешние силы и внутренние радикалы. И это все-таки оставляет окно возможностей для того, чтобы решить дело миром.

Майдан и оппозиция

Посленовогодняя пауза не пошла на пользу укреплению единства «еврореволюционных рядов». Из-за отсутствия сильных поводов и понятных целей повестка майданного лагеря во время праздников формировалась внутренними разборками на темы «Хорошо или плохо ходить по центру Киева с факелами в честь Степана Бандеры?» и «Кто работает на власть — те, кто призывают определиться с единым кандидатом уже перед первым туром, или те, кто против этого?».

Нарастает критика лидеров оппозиции со стороны так называемых «гражданских активистов Майдана» (мол, «вожди про…ли революцию»). Многие киевляне уже устали каждый день ходить «на революцию» и ворчат по поводу бардака в центре столицы.

Среди обывателей действительно нарастает недовольство Майданом (по данным опросов, осуждают его уже 50% населения), а сам палаточный городок в будни превратился в лагерь партийных активистов, приезжающих в Киев вахтовым методом, с обильным вкраплением правых радикалов.

В такой ситуации формальных лидеров Майдана — Кличко, Тягнибока и Яценюка — одолевает целая гамма противоречивых чувств: тут и душевные терзания по поводу «упущенной победы», которая «уже почти была в руках», и ощущение «фальстарта», который не привел к смене власти и теперь сильно затрудняет победу на грядущих выборах президента, и страх перед уголовным преследованием, если Майдан уйдет и оставит их один на один с Виктором Януковичем и его силовыми структурами, и противоположный страх перед непредсказуемыми последствиями продолжения противостояния, и страх призвать народ уходить с Майдана, и, наконец, страх подыграть конкуренту.

В итоге оппозиция играет инерционный сценарий: Майдан стоит, придумываются новые акции (типа Автомайдана, блокирования судов), которые, по идее, должны если не расшатать государственный аппарат, то играть на нервах власти и выводить ее из себя — авось допустит какую-то ошибку. Опять же подобная тактика продуцирует постоянные столкновения с силовиками (как во время событий около Святошинского РОВД), что способствует подогреву протестных настроений.

В общих чертах план руководителей Майдана заключается в том, чтобы при помощи акций нон-стоп и давления со стороны Запада все-таки убедить олигархов, которые контролируют часть депутатов от Партии регионов, перейти на сторону оппозиции и проголосовать за отставку правительства, после чего попытаться вернуть Конституцию 2004 года (парламентско-президентская республика) и сформировать свой Кабмин, с которым и пойти на выборы президента.

Но на этом единство целей и задач оппозиции заканчивается. Начинается зона внутривидовой борьбы.

Виталий Кличко намерен добиться выдвижения себя как единого кандидата в первом же туре, что автоматически сделает его задолго до выборов безусловным лидером оппозиции. Но этому противостоят Юлия Тимошенко и «Батькивщина», а также Тягнибок.

Яценюк, который не имеет перспективы стать во главе движения (на выборах без Юли он однозначно проигрывает Кличко, а если Тимошенко выходит из тюрьмы, то он автоматически уходит на второй план), играет роль амортизатора многих радикальных инициатив своих коллег по оппозиции. Например, именно он, по данным нардепа-«регионала» Олега Царева, сорвал план создания параллельного правительства, которое начало бы перетягивать на себя полномочия правительства официального. Теоретически он не против договориться с Кличко по схеме «Кличко — кандидат, Яценюк — премьер», но этому жестко препятствует Тимошенко, авторитет которой в «Батькивщине» не сравним с яценюковским.

Тягнибок, по сути, сейчас является главным конкурентом Кличко в борьбе за симпатии оппозиционного электората. Тем более, что в нынешней ситуации он себя чувствует как рыба в воде. Если Кличко и Яценюк вынуждены время от времени «бить по тормозам», чтобы не уйти в излишний радикализм и не отпугнуть своего массового избирателя, то Тягнибок в тормозах не нуждается. Он как раз и заинтересован более всего в том, чтобы Майдан, наполненный радикалами и выходцами с Западной Украины, держался как можно дольше и его акции становились все более жесткими, вызывая ответные силовые действия власти.

Свою сложную игру ведет Петр Порошенко, рейтинг которого с начала событий на Майдане значительно вырос. Он пытается «окучить» Кличко и договориться с ним по схеме «Кличко — президент, Порошенко — премьер». Но чемпион мира по боксу пока взаимностью не отвечает. Впрочем, Порошенко готов и сам идти на выборы, чтобы между первым и вторым туром провести эффективные торги за свои голоса.

Все эти противоречия не дают лидерам Майдана сосредоточиться на основной цели, провоцируют оппозиционеров на поиск виновных в своем лагере. Очень типичны в этом плане случай с Анатолием Гриценко, которого выгнали из фракции «Батькивщина» за пост в Facebook о том, что на Майдане становится все меньше народа, а также обвинение Сергеем Власенко Петра Порошенко в том, что тот вырезает на «5-м канале» любое упоминание о Тимошенко. Все это создает угрозу масштабного и публичного раскола Евромайдана, который окончательно подорвет силу протеста. На это, собственно, и надеется власть.

Олигархи

Им приписывается очень большая роль в происходящих событиях. В том числе, как писалось выше, именно на них надеется оппозиция, рассчитывая на поддержку в свержении правительства и возвращении Конституции 2004 года, в которой крупный бизнес якобы кровно заинтересован.

На самом деле, по данным «Репортера», ситуация совсем не так однозначна. Олигархи, которые постепенно теряли свое влияние после прихода к власти Виктора Януковича, с началом революции оказались между молотом и наковальней. Они стали объектом давления и власти, и оппозиции, и Запада, и России.

Больше всего им хотелось бы, чтобы «еврореволюция» побыстрее закончилась. Ведь, чем дольше стоит Майдан, тем быстрее дешевеют активы. Никто не будет покупать крупную собственность, пока политическая ситуация в стране не стабилизируется. Акции же давления оппозиции с требованием «прекратить спонсировать режим Януковича» ничего, кроме сильнейшего раздражения, у бизнесменов не вызывают. Например, 31 декабря Ринат Ахметов встретил протестующих активистов около своего дома и обвинил их во лжи (до того они заявляли, что бизнесмен «прячется в Лондоне»). Все это, естественно, не предрасполагает к поддержке инициатив оппозиции со стороны олигархов.

Тем более, что власть, очевидно, быстро не поменяется, а с ней в любом случае нужно дружить. Хотя бы для того, чтобы получить свою долю от золотого дождя в $15 млрд, который обещает пролить Россия. Последний фактор, кстати, сильно способствует росту «контрреволюционных» настроений в предпринимательской среде (в конце концов, Запад ничего подобного не предлагает). Да и зависимость украинского крупного бизнеса от российского рынка и его тесные связи с российскими предпринимателями и властями нельзя недооценивать.

С другой стороны, олигархи боятся окончательно бить горшки с оппозицией (а вдруг она победит?). На них оказывает сильное давление и Запад, который настойчиво намекает на необходимость принять «правильную» сторону.

Поэтому актуальная позиция олигархата заключается в том, чтобы ни с кем не воевать и содействовать скорейшему заключению перемирия (так как силовой сценарий при любом исходе чреват санкциями Запада или России) с переносом выяснения отношений с улиц на избирательные участки.

Эта концепция проявляется и в политике большинства принадлежащих олигархам телеканалов. Оппозиционные СМИ заявляют, что они якобы переданы в управление политтехнологам власти. Но на самом деле реальная (а не формальная) установка владельцев своему телевизионному менеджменту звучит так: «Мы ни с кем не должны поссориться». В итоге картинка телеканалов получается сейчас «ни нашим, ни вашим», а в выпусках новостей иногда нет ни одного политического сюжета.

Такая позиция сохранится, скорее всего, до того времени, когда станет окончательно ясно, что Майдан затух, либо же вплоть до выборов президента, когда будет четко понятно, кто на них побеждает.

Власть

В соцсетях после нового года пользуется популярностью статья «Крах технологий Джина Шарпа. Почему технологии цветных революций больше не работают». Шарп — известный теоретик ненасильственного сопротивления. Его главная идея — расшатывание системы власти путем множества ярких ненасильственных акций. В упомянутой статье говорится, что в Украине (после двух неудачных экспериментов с разгоном Майдана) смогли найти против этих акций эффективное средство — полное игнорирование. Янукович, по мнению автора данного труда, этакий «Ганди от власти», который смог «противопоставить мирному протесту мирных милиционеров».

Эта картинка внешне похожа на правду. Действительно, все акции оппозиции, которые она проводила в последний месяц и собирается проводить в ближайшее время (забастовки, рейды Автомайдана), выглядят лишь как комариные укусы: неприятные, но не опасные. Майдан же постепенно редеет.

Однако у этой тактики «ненасильственного игнора» есть и обратная сторона. «Непротивление» силовых структур создает впечатление, что «власть в городе поменялась», «власть не может защитить своих» и прочие нехорошие для государственной машины ассоциации. Побочным эффектом этого может стать слом механизма выполнения решений госорганов. Уже сейчас не выполняются судебные вердикты об освобождении Киевской горадминистрации и многие другие. Пока правовая система страны держится, но на сколько ее хватит — вопрос. Если начнется вал акций неповиновения органам правопорядка и судам, власти окажутся перед неприятным выбором: силой добиваться выполнения решений либо смириться с тем, что они уже не в состоянии влиять на ситуацию.

Поэтому в ближайшее время, судя по всему, будут жестко пресекаться любые проявления неповиновения за пределами Майдана. События в Святошино показали, что власть намерена добиваться выполнения решения судов даже с применением силы. В том же русле — и суды против участников Автомайдана. Грубо говоря, будет делаться все, чтобы протестная активность была ограничена пределами баррикад на Крещатике. Без расширения своего ареала Евромайдан будет обречен на затухание и превращение в более крупный аналог «Юлиного» городка около Печерского райсуда (а то и разойдется постепенно).

Оппозиция наверняка будет этому сопротивляться, так что нас, возможно, в ближайшие недели ожидают новые схватки на улицах.

Запад

Для США и ЕС Евромайдан — моральная реабилитация за провал подписания Соглашения об ассоциации. Без акций протеста это выглядело бы как очередное позорное поражение от России. Но телекартинка с огромным количеством народа, который стоит в Киеве с европейскими флагами, заметно исправляет ситуацию. «После вильнюсского саммита Европа потеряла украинское руководство, но получила украинский народ», — заявила президент Литвы Даля Грибаускайте.

Евромайдан также используется европейскими чиновниками для борьбы с евроскептиками внутри самого ЕС, которые в последнее время набирают популярность — мол, смотрите, как украинцы борются за европейский выбор.

Поэтому Запад как минимум заинтересован в том, чтобы «этот праздник не кончался» как можно дольше. Однако, с другой стороны, внимать просьбам оппозиции о введении санкций против украинской власти там не спешат. ЕС уже заявил, что вопрос о санкциях не стоит на повестке дня. США пока отмалчиваются и не реагируют на «сливы» в оппозиционных СМИ о том, что вот-вот Вашингтон обрушит кару на наших чиновников (подробнее о санкциях см. статью «Несанкционированная перспектива»).

Однако каких-либо резких официальных заявлений из-за океана относительно президента Януковича в последнее время не было.

Очевидно, Запад сейчас взвешивает перспективы дальнейших акций протеста. Если продолжится тренд к их затуханию, то не будет никакого смысла объявлять войну украинскому руководству, которое точно удержится до выборов президента и, вполне вероятно, после них. Тем более, что после декабрьских договоренностей Киева с Москвой Запад потерял большую часть рычагов влияния на ситуацию в стране, так как Украина уже не зависит от получения кредита МВФ и займов частных инвесторов из Европы и США. Введение санкций хотя и доставит определенные неприятности украинским чиновникам и бизнесменам (при этом далеко не смертельные), но точно ускорит дрейф Киева в сторону России.

Если же оппозиции удастся поддерживать градус противостояния длительное время и будут продолжаться силовые столкновения, то, возможно, со временем у нее получится убедить Запад более активно вмешаться во внутриукраинские дела. К смене власти это опять же вряд ли приведет, но ситуацию в стране сильно усложнит, подбросив новые дрова в топку гражданского конфликта.

В то же время против такого сценария все в большей степени работает усталость стран Европы от противостояния с Россией, а также недоверие к нынешним украинским оппозиционным лидерам и партиям (особенно к «Свободе»). Очень симптоматично в этом смысле заявление нового уполномоченного МИДа Германии по вопросам немецко-российских отношений Гернота Эрлера, который выступил за трехсторонние переговоры России, ЕС и Украины и призвал отказаться от однозначной поддержки Европой оппозиционных сил на Евромайдане.

Россия

Уже месяц прошел с момента заключения договоренностей в Москве по кредиту и скидке на газ, а ответа на вопрос, который мучает многих в Украине, — за что нам такой подарок? — до сих пор нет. Путин лишь сказал, что это братская помощь — и все. Кадровых перестановок, которые привели бы во власть «людей Кремля», не наблюдается. Газовую трубу «Газпрому» также никто не отдает. С российской стороны лишь слышатся все новые и новые сообщения об очередных миллиардах, которые Москва готова вложить в украинскую экономику.

Кроме никем не подтвержденных «сливов» о том, что Россия якобы настаивает на скорейшем силовом разгоне Майдана, никакой информации о намерениях Москвы нет.

И, вполне возможно, в ближайшее время ее и не будет. Россия ждет. За нее работают другие. Понятно, что, чем дольше стоит Евромайдан, чем радикальнее становятся действия протестующих и чем чаще появляются на фотолентах избитые лица активистов, тем меньше пространства для маневра у украинской власти в отношениях с США и ЕС и тем больше вероятность, что московский вектор станет доминирующим. Чем чаще звучат с Запада заявления вроде «или подписывайте Соглашение об ассоциации (берите кредит МВФ) на наших условиях, или идите в сад», тем более зависимой Украина становится от финансовой и экономической поддержки России. Чем дольше продолжается политический бардак в стране, тем дешевле стоят украинские активы и тем быстрее украинский бизнес будет разворачиваться в восточном направлении — за кредитными ресурсами и защитой от возможных санкций Запада.

И если так пойдет дальше, то к годовщине Евромайдана мы уже будем иметь совсем другую страну. Только не ту, за которую боролся Евромайдан.