Утро рабочего понедельника, 20 января, выдалось нервным для киевских автомобилистов. Главные дороги к центру столицы парализовало пробками, парковую аллею, ведущую к Европейской площади, заблокировали сотрудники ГАИ. Там, у входа в Мариинский парк, возле стадиона «Динамо», разгребали последствия прошлой ночи. Очередное всенародное воскресное вече переросло в масштабные столкновения демонстрантов с милицией и закончилось массовыми беспорядками, что свело на нет идею «мирного протеста», нивелировало авторитет оппозиционных лидеров и положило начало новому этапу Евромайдана

«Пятый в колонне»

— Пятым будешь?

— Чего? — недоумеваю я и пристально всматриваюсь в глаза нового знакомого, пытаясь понять, где шутка.

— Вы читали эти законы, которые Рада приняла скопом в прошлый четверг? Я не читал, но у меня друг юрист. Он говорит, что вскоре штрафовать и сажать будут всех-всех, кто протестует на Майдане. А если мы с вами прокатимся в колонне, где больше пяти авто, — всех лишат прав, а машину конфискуют. Даже если это будет свадебный кортеж. Представляете, невеста в СИЗО — как романтично! Фату назовут камуфляжной одеждой, за нее тоже штрафуют.

Сергей в ботинках и модном пуховике марки Cropp, с оттопыренными ушами, красными от мороза, лениво футболит по Европейской площади булыжник. Его 10-летний сын подбирает за отцом и выкладывает из камня замысловатую пирамиду. Еще вчера это было дорожным покрытием Европейской площади и начала улицы Грушевского. Теперь булыжники — одно из главных оружий протестующих. Осколки брусчатки разбросаны повсюду.

Утром площадь после ночной драки напоминает заброшенное кладбище сгоревших автобусов. Вокруг запах гари и горы мусора. Один из автобусов покрылся ледяной коркой. Еще пара догорают.

Двое парней фотографируют на телефон остатки портрета Лобановского, расположенного на колоннаде у входа на стадион «Динамо». Фасад колоннады поврежден осколками и пламенем от автобуса, который сожгли вблизи. Двое мужчин и трое женщин среднего возраста барабанят железными прутьями по металлическим листам жести, создавая мучительный для окружающих звук. Чуть выше по улице Грушевского активисты монтируют из досок катапульту. К сооружению подтягивают предметы, которые можно метать: старые шины, пеньки и куски арматуры. «Жара! Люди с дубинами уже из метро выходят!» — пишут в Facebook.

— Вот, любуйтесь, последствия «копытного голосования», — Сергей обводит площадь руками.

Верховная Рада 16 декабря путем сомнительной процедуры поднятия рук упростила процедуру лишения депутатов неприкосновенности, ввела заочное судопроизводство и усилила ответственность за любые формы участия в акциях протеста.

Большинство принятых законов получили название «репрессивные». Например, движение в автоколонне, состоящей более чем из пяти машин, теперь карается лишением водительских прав на два года. Сбор информации о работниках правоохранительных органов тянет на три года заключения. За участие в массовых беспорядках грозит тюремный срок в 10–15 лет.

В кучах мусора на Европейской площади часто встречаются самодельные маски и металлические миски. В них приходили демонстранты на воскресное вече. Так протестующие реагировали на один из парламентских запретов: вне закона строительные каски, защитные шлемы и маски, скрывающие лицо. Нарушителю теперь грозит 425 грн штрафа или арест на 15 суток.

По данным оппозиции, в полдень 19 января на Майдане собралось 100 тысяч человек. Главное киевское управление МВД сообщило, что демонстрантов было гораздо меньше, не более 10 тысяч. Атмосфера митинга казалось натянутой, в воздухе витало недовольство от самого словосочетания «мирный протест». Митингующие обсуждали последствия принятых диктаторских законов, бесхребетность оппозиции и бесполезность пассивного противостояния.

Собравшиеся с раздражением ожидали выступлений лидеров оппозиции — Виталия Кличко, Арсения Яценюка и Олега Тягнибока. Когда дождались — дали волю эмоциям. Послания и призывы оппозиционных депутатов были неубедительны, банальны и прогнозируемы — ноль конкретики, отсутствие дальнейшего плана действий. Когда на сцену вышел Виталий Кличко, собравшиеся начали скандировать новый лозунг: «Лидера!».

Чуть позже Яценюк объявил всех кричащих провокаторами. И был освистан. Необдуманным заявлением он разделил собравшихся на тех, кто был не против слушать оппозиционеров, и тех, кто хотел двигаться к зданию Верховной Рады, чтобы выразить протест без его мирных лидеров. Самые отчаянные, не дослушав Яценюка, направились в сторону улицы Грушевского — к первому «беркутовскому» заслону правительственного квартала.

— Тошнит уже от этих бесконечных медитаций: «Всем спокойно». Хуже, чем моя теща. Даже козлу понятно, что с действующей властью бесполезно договариваться. Пока эти протестуют, те — потирают ладошки и ждут, когда у оппозиции закончится ресурс, а у волонтеров терпение поддерживать Евромайдан. С этой властью нужно справляться либо изощренной хитростью, либо грубой силой. Другого языка они не понимают.

Мужчина в сером пальто с норковым воротником закончил свой монолог, развернулся и направился в сторону Европейской площади. Он приехал на вече на дорогой машине, «пятый — в колонне», и сейчас вместе с другими активистами Автомайдана намерен отправиться в правительственный квартал, который заблокировали внутренние войска «Беркута».

Арсений Яценюк продолжает выступать со сцены. Заметно, что он нервничает — митинг начал понемногу рассеиваться. «Там, на Грушевского, намечается бойня, чтобы легализовать «Беркут» на Майдане. Они придут зачищать! Мы не для этого стояли тут два месяца! Мы за это время не сделали ни одной ошибки! У нас не так много побед, но нет поражений!» — кричит Яценюк.

Часть людей его поддерживает. Часть отправляется в сторону правительственного квартала.

— Бесспорно! Это провокация, чтобы у власти появился повод ночью разогнать Майдан. Шлите друзьям и коллегам эсэмэски, чтобы не поддавались давлению и манипуляциям со стороны радикалов — главных зачинщиков бунта, — громко выкрикивает один из демонстрантов с алюминиевым дуршлагом на голове.

Несмотря на призывы, людей у первого заслона «Беркута» становится все больше и больше. Колонна машин отправляется окружать правительственный квартал. План Автомайдана: пробиться к зданию Верховной Рады, занять его и вызвать депутатов.

Возле стадиона «Динамо» им. Лобановского — там, где вскоре сожгут портрет легендарно украинского тренера, — отряд внутренних войск МВД перекрыл дорогу протестующим автобусами милиции. Именно эти машины будут под утро догорать.

Тут в первых рядах протестующих — бойцы «Правого сектора» (объединение радикальных и националистических участников Майдана). Они начинают раскачивать милицейские автобусы и нападают на кордон внутренних войск. Летят булыжники. Звучат удары деревянных дубинок о милицейские шлемы. Параллельно на официальных интернет-страницах организации появляются оперативные сообщения: «„Правый сектор“ берет на себя ответственность за атаку».

Первое время митингующие, подтягивающиеся к улице Грушевского, называют активистов «Правого сектора» провокаторами. Впрочем, вскоре настроение меняется. Новый протестный тренд: радикальная молодежь — не провокаторы, а герои. Кажется, этот тренд утвердился после взрыва первой свето-шумовой гранаты, прилетевшей из-за кордона солдат ВВ.

В какой-то момент на улице Грушевского появляется Виталий Кличко. Он вышел в первые ряды с громкоговорителем в руках, чтобы призвать прекратить провокации и не атаковать милицию. Но как только начал спич, его обдали из огнетушителя и окружили в плотное кольцо. Часть активистов скандировали: «Бей Кличко!», «А ну-ка, давай-ка, уе...вай отсюда!». Огнетушитель оказался порошковым — лицо и одежду Кличко плотно засыпало серой пылью. Сизые фотографии лидера УДАРа на следующий день станут самой популярной иллюстрацией к текстам о Евромайдане в иностранных СМИ.

После неудавшегося выступления Кличко спешно ретировался. Чуть позже стало известно, что он поехал в Межигорье: договариваться с Януковичем о неприменении силы «Беркутом».

Коктейль Молотова, святая вода

— Молодцы! Молодцы! — кричит народ со склонов Мариинского парка, реагируя на очередной коктейль Молотова — самодельную бутылку с зажигательной смесью, брошенную в ряды ВВ-шников.

Один из зрителей пытается подключиться с мобильного телефона к интернету, чтобы показать другу видеоролик, где активисты Евромайдана подробно описывают рецепт, как приготовить зажигательную смесь.

— Мусора! Так им и надо! Не жалейте их, они свои души за погоны продали!

Протестующие начинают строить баррикады у стадиона. В ход идут металлические каркасы, куски заборов и чья-то недальновидно припаркованная «Лада». Сначала автомобиль просто подтягивают, затем для устойчивости переворачивают на бок. «Киевляне, не переживайте, это машина Блохина», — кто-то разряжает обстановку.

Противостояния продолжаются уже более пяти часов. Над площадью возле стадиона «Динамо» стоит белый дым и нервное напряжение. Горло першит от гари, дыма взрывпакетов, слезоточивого газа и свето-шумовых гранат.

— Нет, я не хочу принимать в этом участия, — невысокий мужчина с болезненно блестящими глазами недалеко от меня оглядывается вокруг в поисках случайного собеседника. Ему явно нужно с кем-то поговорить.

— Что это?

— Это народ, — отвечает ему уставший мужчина лет 30 в одежде, стилизованной под камуфляжную форму.

— Не хочу, нет. Когда были мирные акции протеста, я согласен был. А сейчас не хочу. Это же они испортили стадион имени Лобановского, беспорядок… Нет на них истинных фанатов «Динамо».

— Послушайте, а чего вы хотите? Дальше танцевать? У меня уже на это нет сил. Я не собираюсь ждать, пока меня, как овцу, посадят за то, что я с друзьями прошелся под Кабмином… — в очередной вспышке свето-шумовой гранаты в глазах мужчины блестят слезы. Парень закуривает и отходит в сторону.

Тем временем после очередной атаки гранатами и газом через площадь перебегает мужчина с тросом. Еще человек пятнадцать становятся позади него метров за тридцать. Человек бежит к сгоревшему автобусу между стадионом «Динамо» и Мариинским парком и обвязывает трос за раму бывшего окна.

— И р-раз, и р-раз! — протестующие пытаются раскачать и повалить на землю то, что осталось от автобуса. Внутренние войска забрасывают их свето-шумовыми гранатами.

От одной из таких гранат падает мужчина, а дедушка невысокого роста с красным рюкзаком за плечами хватается за голову. Участники драки, которые это видят, понимают: в старика попал осколок от гранаты. Спустя 20 минут медики отнесут первого на носилках без сознания, а второму сделают перевязку.
Дедушка все время сидит на корточках и пытается улыбнуться фотографу, показывая рукой знак, символизирующий тризуб, которым часто приветствуют друг друга партийцы «Свободы».

— Вы видите, сколько людей? — спрашивает один из протестующих, наблюдая за перевязкой дедушки и вслушиваясь в одобрительное скандирование после очередной порции «коктейля».

— Вижу, — говорит второй, оглядываясь, — несколько тысяч. Три-четыре, наверное. А что?

— Во-о-от, — тянет мужчина с горьким смешком. — А утром нас всех назовут провокаторами…

Под свето-шумовыми гранатами активисты отступают, но уже через минуту пытаются оттащить остатки автобуса снова.

Несколько человек подбегают к небольшой площадке, оставшейся от бывшего официального магазина ФК «Динамо», и бросают брусчатку во внутренние войска. К ним тут же подходят журналисты, для которых сегодня эта площадка стала основным местом съемки, и начинают перепалку. В какой-то момент несколько журналистов сталкивают протестующих. Однако те не кричат, а просто отходят.

К часу ночи люди уже привыкают ко взрывам. Каждый раз они просто поворачивают голову в сторону войск, чтобы вовремя отбежать в сторону и увернуться от осколков. Летящие гранаты тоже научились распознавать — по негромкому характерному щелчку: взрыв происходит приблизительно через три секунды.

У площади есть свое синхронное звукосопровождение, раздающееся из двух источников.

Первый находится возле входа на стадион, с левой стороны. Там парни и мужчины в масках металлическими трубами откалывают куски брусчатки. Трубы они выломали тут же, из различных металлических ограждений, которые смогли найти.

— Кто не боится, встаньте в одну линию! — кричит мужчина лет пятидесяти в камуфляже, который пытается оперативно организовать работу. — Нечего бояться, бойцы. Становитесь!

К нему подходит несколько десятков человек.

Женщины собирают камни в мешки понемногу и относят, а остальное мужчины передают из рук в руки по две половинки брусчатки, образовав живую цепь. Камни сбрасывают в кучки в двух местах: напротив бывшего магазина ФК «Динамо» и возле гостиницы «Днепр».

Здесь же, возле гостиницы, расположился второй источник шума. Четверо женщин изображают группу поддержки — они постоянно бьют дубинками и молотками о железную ограду и выкрикивают речевки про Януковича. Многие из них — с использованием нецензурной лексики.

А в самом центре противостояния на трубе играет седовласый пожилой мужчина. Сначала гимн Украины, потом один из гимнов Майдана «Брат за брата», следом — «Вставай, страна огромная…». Когда загорается четвертый автобус, который не удастся потушить, он заводит «Мурку». Ему подыгрывает немолодая женщина на самодельной ударной установке, состоящей из пустой бочки и деревянных палок.

К половине второго ночи кто-то привозит свежую порцию «коктейлей Молотова». Каждый раз, когда протестующим удается что-то зажечь, народ скандирует и одобрительно кричит. Со стороны милиции подтягивают водомет. Выглядит он угрожающе. Но струя воды бьет не сильно. Ею пытаются потушить горящий автобус.

— Нужно все сжечь сегодня, — вслух размышляет худощавый мужчина в высоких сапогах. — Где эти ребята из «Спильной справы» (одна из защитных организаций Евромайдана. — «Репортер»)?

Через полчаса загорается очередной автобус и ветки дерева, в которое угодил один из «коктейлей». Огонь пытаются затушить водометом, но он не справляется с этим.

На улице холодно — минус восемь, а значит, использовать водометы против людей нельзя. Милиция направляет водомет вверх и слабой струей поливает первый ряд митингующих. Большинство отступает на шаг — этого хватает, чтобы не попасть под струи. Кто-то кричит: «Крещение! Святая вода!». Через несколько минут с балкона третьего этажа одного из домов, прилегающих к гостинице «Днепр», прямо над головами правоохранителей появляется несколько человек. Операторы водомета разворачивают его в сторону дома и направляют струю воды прямо на балкон. Протестующие успевают забежать внутрь.

В полтретьего ночи, после очередной порции слезоточивого газа, демонстранты начали покидать склоны Мариинского парка. Многие, кто остался, научились защищаться от газа: люди дышат через шарфы или шапки, поворачиваются спиной к войскам, присаживаются на корточки и закрывают глаза каждый раз, когда распыляют очередную порцию газа. Большинство приносит с собой бутылки с молоком. Медики и протестующие в камуфляжной одежде раздают дольки лимона, советуя положить под язык или протереть цитрусом глаза — это успокаивает раздраженную газом слизистую оболочку.

— Людей становится меньше, — вздыхает около трех ночи один из активистов с цепью в руке.

— Не волнуйся. Все только начинается. Снова.