На Грушевского установился статус-кво, когда одной из сторон для наступления не хватает сил, а другой — решимости. На этом фоне оппозиция попыталась нанести удар в западных и центральных регионах — зхватив администрации и сформировав параллельные органы власти. Посмотрим, как это происходило в Черкассах

Первый штурм был в четверг, 23 января. Он окончился неудачей. На следующий день около здания районного суда собрались человек триста. Ждали судов над задержанными, но выяснилось, что их не будет. Что дальше делать, не знал никто. Лидеров партий у суда почему-то не оказалось.

— Да все какие-то замоленные уже, и депутаты тоже, — расстраивается один из участников акции. — Нет новых идей. Но и их понять можно: город небольшой, встретят у подъезда вчетвером, объяснят политику партии, и заказывай семья гроб после этого…

Невнятное бормотание одного из активистов «Свободы» никому не нравится, громкоговоритель у него берет человек из толпы:

— Значит так: послезавтра заседание городской рады. Все приходим туда к девяти часам. Устраиваем живой коридор. Как только появляется депутат, кричим. Что кричим? «Ганьба»? Не надо негатива. Давайте «Дитям — волю!». Пусть видят настроение народа. А сейчас не стоим все у одного входа, рассредоточиваемся вокруг здания и скандируем. Пусть судьи слышат.

Народ выходит из спячки:

— Правильно…

— Нам нужен лидер!

— Юра, будь нашим лидером…

Юра, который, как выясняется, и в партии-то никакой не состоит, неожиданно становится во главе толпы. Но потом потихоньку ретируется, отшучиваясь: «Я бизнесмен, а лидерами пусть политики становятся».

Политики в это время где-то проводят консультации по созданию народной рады…

На моих часах 14.35, а стрелки часов на здании Черкасской областной администрации со вчерашнего вечера замерли на 7, а вернее, на 19.00. Это как детектив с убийством: часы на руках жертвы разбиваются, позволяя определить точное время преступления. Так и здесь — сразу ясно, в какое время вечером 24 января в часы попал камень, который их остановил. Это и стало началом решитель-ного штурма администрации, которая к тому времени находилась в осаде уже несколько часов.

Примерно через час здание было захвачено. Итог: десяток разбитых окон, выломанные двери, несколько сожженных диванов и столов, одна девушка в реанимации — кто-то с третьего этажа запустил ей в голову вазон с цветами. Потом подоспел «Беркут» и зачистил площадь. 58 арестованных. Люди пытаются отбить своих в областном УВД. Ночью в одном из райотделов милиции гремит взрыв…

Вместо Черкасс в этот рассказ можно было бы поставить название почти любого крупного украинского города. Лишь немного изменив детали и победившую сторону.

Волна захватов пошла 23–24 января как раз в тот момент, когда в Киеве начинались переговоры враждующих сторон. Первой пала львовская обладминистрация. «Администрация захвачена. Сала там нет!» — ехидничали люди в соцсетях, обыгрывая фамилию местного губернатора Олега Сало.

Вслед за Львовом в осаду попали администрации Ровно, Тернополя, Ивано-Франковска. Синхронность действий активистов в регионах наводит на мысль о существовании общего плана. Хотя официально никто из лидеров оппозиции это не признает, предпочитая говорить о спонтанном гневе людей.

— Прямого приказа захватывать здания из киевского штаба не было, только требование организовывать как можно более масштабные митинги, — признает один из активистов партии «Свобода» в Черкассах. — Но знаете, ситуация такая, что народ смотрит на другие города, где уже захватили и заставили губернатора подать в отставку, и думает: а мы чего сидим?..

Впрочем, относительно легко власть переходит в руки оппозиции лишь в западных областях. В центре Украины в некоторых регионах администрации переходили из рук в руки несколько раз. В тех же Черкассах штурм повторился и на следующий день. Но и на этот раз был отбит «Беркутом».

Днем в городе опять тихо, как будто ничего и не было. Как и в Киеве, все видимое напряжение здесь сосредоточено в одной точке, а остальной город живет вроде бы спокойной жизнью, не замечая «революции». Только ловя обрывки фраз окружающих, можно понять, как глубоко политика въелась в обыденную жизнь украинцев: едва ли не каждый второй разговор — о политике.

На улице стайка тинейджеров: «…мы заказываем пиццу, включаем кино, а потом гулять!..»

В кафе за соседним столиком сурового вида мужики: «…просить помощи …ооновские войска, я другой возможности не вижу…»

В «Макдоналдсе» пара девушек: «…я на него должна работать с понедельника до субботы за 2500 в месяц и еще поздно оставаться? Да мне это надо?..»

Там же те же три минуты спустя: «…и я слышала — судам дали указивку всех сажать на 15 суток…»

В центре города два парня спортивного вида (неужели «титушки»?): «…250 гривен… Если занимался спортом, то милости просим. Мы уже собрали человек двадцать…»

Наконец, в маршрутке Черкассы — Киев: «…что этим надо, я понимаю, а вот Кличко зачем в это ввязался, какая у Кличко цель? Ты мне объясни…»

Дело к полуночи, маршрутка едет по разбитой подмерзшей трассе со скоростью под сто километров. Водитель ведет политические диалоги по мобильному, управляя машиной одной рукой. И в этот момент мне, честно говоря, все равно, какая у Кличко цель. Моя цель — живым добраться до Киева, а то еще останусь навсегда здесь, на обочине трассы, и вини потом эту всеобщую политизированность…