Еще в декабре «Репортер» писал о лицах Майдана — выделил основные типы людей, присоединившихся к уличным протестам. Но тогда стояние было в основном мирным. Теперь же к поварам, медикам и прочим добавились новые лица, которые уже не открывают для прессы. Студенты, рабочие, бизнесмены, отставные военные — кто скрывается под масками и чего они хотят добиться в боях с милицией и внутренними войсками?

ВОЛОНТЕР

Киевлянин Борис, 38 лет, женат, двое детей. Предприниматель — владелец небольшой студии веб-дизайна. Ежемесячный доход Бориса, по его собственному признанию, — более $6 тысяч.

Среди одетых кто во что горазд бойцов с баррикад на улице Грушевского Борис выделяется дорогим «боевым» прикидом — он облачен в фирменную армейскую парку США, новенький пустынный камуфляж и дорогие ботинки Timberland. На запястье Бориса — недешевые дайверские часы швейцарского производства. Средства индивидуальной защиты нашего собеседника выдают в нем любителя спорта и приверженца здорового образа жизни: на голове велосипедный шлем, на лице горнолыжные очки и респиратор, а тело, руки и ноги защищены байкерскими пластиковыми доспехами. Борис навьючен объемистым рюкзаком с несколькими термосами.

Предприниматель вместе со своей супругой третий день привозит по вечерам бойцам на улицу Грушевского горячий чай, а также помогает отвозить раненых в киевские больницы. В промежутках между раздачей чая Борис умудряется отправлять сообщения и свежие фото с поля боя в социальные сети со своего айфона. Отойдя подальше от удушливых волн слезоточивого газа, Борис охотно рассказывает, почему он каждый вечер приходит и помогает повстанцам на улице Грушевского.

— Когда начался Майдан, я сразу стал его активным участником, так как уверен, что без Европы, в «Таежном союзе», Украине уготовано место захудалой провинции России. Для того чтобы избавиться от коррупции, бесхозяйственности и всеобщего пофигизма, украинцам нужен жесткий контроль со стороны европейцев. Наши высшие чиновники рассматривают страну в качестве собственной плантации, где работают бесправные рабы, у которых в любой момент можно отобрать все, начиная с бизнеса и заканчивая жизнью. В их понимании, они просто берут свое — то, что принадлежит им по праву.

Впрочем, к лидерам оппозиции он тоже относится скептически:

— Помитинговав несколько недель по вечерам (днем я работаю в своей студии), я ясно понял, что вожди оппозиции просто хитрят и пытаются что-то выгадать себе за счет народного недовольства. Они же просто стоят и болтают на сцене. И я ушел с Майдана. А когда люди начали громить ментов на Грушевского, я вернулся. Но не на Майдан, а сюда. Просто здесь собрались самые искренние люди, которым надоела болтовня. Камни в ментов не кидаю — слишком далеко они стоят. Поэтому помогаю ребятам здесь как могу — пою их чаем и отвожу раненых на своей машине. Противостояние на Грушевского, несмотря на локальный характер, — это фитиль к настоящей революции, к уходу банды высших чинуш, которые нас обворовывают. Пусть большая часть бутылок с коктейлем Молотова и камни не долетают до ментов — это лишь символ восстания, который поддержат во всей стране. Это лишь начало активных действий, без которых протест затухнет и утонет в море лжи со сцены «того» Майдана, где выступают лидеры «оппозиции».

Интересно, что, помимо волонтерства на улице Грушевского, Борис сейчас активничает и в социальных сетях:

— Борюсь в интернете с холуями режима. Если надо — троллю слишком ретивых защитников «Беркута». А мои друзья — программисты из моей студии — развернули настоящую хакерскую войну против чиновников и милицейских чинов. Они ломают их страницы в социальных сетях и размещают там видеоролики и фотографии зверств милиционеров.

СТРАЙКБОЛИСТ

Киевлянин Игорь, 22 года, студент-историк, 4-й курс.

Игорь — один из тех, кто первыми атаковали милиционеров на улице Грушевского. По признанию нашего собеседника, он и его товарищи действовали на свой страх и риск, будучи полностью уверенными в том, что их могут заклеймить «титушками» протестующие с Майдана. А милиционеры — жестоко избить.

На голове Игоря — каска немецкого бундесвера. Студент когда-то потратил последние деньги на ее приобретение: в командном страйкболе все — и оружие, и униформа — должны соответствовать образу настоящего спецназовца. Однако сейчас в руках у Игоря вместо страйкбольного автомата, стреляющего шариками, — рогатка фабричного производства из оружейного магазина, а его карманы полны «боеприпасов» — гаек и стальных шариков. Образ бойца дополняет жилет-разгрузка со множеством карманов, алюминиевый щит на руке и длинный столярный молоток за поясом. Руки и ноги парня защищены плотным картоном, тщательно обмотанным скотчем. А поверх пятнистой куртки — клеенчатая накидка.

С первых часов противостояния Игорь командует своей пятеркой, которая состоит из его друзей — членов страйкбольной команды. Свою команду бойцы назвали довольно романтично — «Ред аллерт» («Красная тревога»). На щитах у парней — зигзаг молнии и синий крест. В «бою» против милиционеров парни действуют очень слаженно и изобретательно, по всем правилам военного искусства страйкбола. Игорь — застрельщик. Его рогатка бьет на 50–60 метров, в зависимости от направления и силы ветра. Во время атаки пятерка бегом выдвигается поближе к бойцам «Беркута». Выбрав удобную позицию, Игорь становится на одно колено, берет на прицел очередную жертву среди милиционеров. Один из его пятерки в это время прикрывает стрелка большим щитом, второй и третий «номера» боевой команды садятся неподалеку от него с палками в руках — для того чтобы отбить командира от возможного захвата милиционерами. А пятый «номер» в то же самое время выполняет обязанности корректировщика «огня», выдвигаясь на самые передовые позиции. Выстрелив из мощной рогатки несколько раз и кинув пару булыжников, пятерка так же мобильно отступает назад.

По словам Игоря, вся пятерка студентов воюет против милиции по убеждениям.

— Мы не за оппозицию — они клоуны и спекулянты идеями. Мы против диктатуры. Мы хотим жить в свободной стране. Нам не по пути ни с Европой, ни с Россией. Украина сама может стать вполне самодостаточной и богатой страной с эффективным управлением. Мешают этому старые чиновники, которым интересно лишь воровать. Мы ждем, когда начнется настоящая революция. Тогда мы возьмем в руки настоящее оружие — мы знаем, где его достать. И милиционеры перестанут смеяться над нами. Они будут от нас прятаться!

ФУТБОЛЬНЫЙ ФАНАТ

Одессит Андрей, 20 лет, ученик автослесаря.

На Андрее потертый тулуп — из благотворительной помощи Майдану, на голове — строительная каска. На руке — самодельный щит из доски, в другой руке — длинная палка. Одессит живет на Майдане уже два месяца. По его словам, «приехал делать революцию». Ночует в Доме профсоюзов. На Майдане с первых дней записался в казачью сотню самообороны. Но сразу после начала событий на Грушевского «прописался» здесь. И возвращается на Майдан только ночевать.

— На Грушевского каждый день хожу, здесь можно подраться-согреться. Надоело на Майдане стоять — там одна говорильня. Домой, своей девушке каждый день эсэмэски шлю, мол, со мной все в порядке. Меня уже задерживали 20 января «беркута» — «приняли» на Грушевского. Я привыкший к дракам — я вообще-то ультрас, самое боевое звено. Дерусь здесь с ментами за смену режима. Потому что надоело все. Что все? Да все! — Андрей долго размышляет, как ответить на вопрос. — Все — это те, кто нас бьет. Менты нас всегда били, я их ненавижу. Поэтому революция для меня — это прежде всего возможность набить рыло мусорам! Девушка моя тоже хочет приехать сюда. Она тоже ультрас. Несколько моих друзей-фанов тоже здесь, воюют рядом со мной.

Андрей говорит сиплым простуженным баском и то и дело шмыгает носом. От одессита веет дымом и бензином — сегодня полдня он готовил бутылки с коктейлем Молотова. Иногда он выдвигается на «передовую» — побросать в сторону милиционеров стеклянные «гранаты». По секрету признается, что в первый день участвовал в драках с милицией, но после задержания и избиения «беркутятами» «подустал». И сейчас лишь помогает особо активным бойцам и стоит «в резерве», готовя бутылки и поддерживая огонь в бочках. Время от времени Андрей ритмично бьет палкой по бочке и подпрыгивает. Это держит в тонусе. Дома Андрей регулярно ходил тренироваться в секцию карате и качался. Но здесь неожиданно понял, что его успехи в изучении рукопашного боя совершенно бесполезны:

— В массовой драке никакие приемы не помогают. Тут нужно только держаться в строю потеснее. Но «беркута» нас пока еще «делают» по полной программе — они сплоченнее. А все наши, как только начинается штурм со стороны ментов, тут же бросаются врассыпную. Я к такому «махачу» не привык — нужно драться всем вместе. Поэтому нас пока бьют…

Также Андрей искренне сожалеет, что многие из его друзей-ультрас так и не приехали его поддержать:

— Им интересно только на стадионе поорать и «помахаться» с другими фанами. А настоящей бойни они не видели. Слабые они. А я с таким опытом, когда вернусь, соберу свою команду. И мы уже будем драться не на стадионе, а пойдем бить ментов по райотделам. Я всех научу, как нужно драться, — опыта уже хоть отбавляй.

НАЦИОНАЛИСТ

Львовянин Юрко, 20 лет, студент-филолог.

Юрко из Львова одет по майданной моде — он в респираторе, строительной каске и зеленом камуфляже, обклеенном со всех сторон лозунгами. В Киеве Юрко уже вторую неделю — приехал на смену своим друзьям из львовской ячейки одной из националистических организаций. Манера общения достаточно агрессивная, ненавидит «Беркут», Россию и власть, которая, по мнению Юрка, полностью продалась Москве и ведет Украину под новое ярмо. Во власти видит только «агентов Москвы». На Грушевского Юрко держит «левый сектор» обороны — со стороны колоннады у стадиона. Там он швыряет камни через ограду. К слову, те, кто сражаются здесь, находятся в более выгодном положении — ограда не позволяет милиционерам задерживать особо ретивых «стрелков» камнями.

— Я здесь бьюсь с ментами за Украину. Если меня убьют, то я буду героем, — с пафосом говорит Юрко. — Олег Тягнибок для меня и моих друзей не авторитет. Он ни разу не появлялся здесь, не пытался возглавить настоящую революцию — не дрался с ментами. Он пытается рассказать, как надо делать революцию, но на самом деле он трус. Его никто из наших не уважает! У нас есть свои лидеры, полевые командиры. Они все здесь, но на сцену не лезут. Они воюют вместе с нами на переднем крае. И получают ранения вместе с нами. Вот из них и будем после победы выбирать президента.

ВЕТЕРАН-НАСТАВНИК

Степан Андреевич, 58 лет, подполковник в отставке.

Степан Андреевич одет в молодежную черную куртку и клеенчатые штаны. Кроме биты, вооружения больше нет. Защитой Степан Андреевич тоже пренебрегает — из нее только армейская каска на голове и марлевая повязка. Отставник время от времени всматривается в небольшой бинокль в сторону милиционеров и озабоченно поджимает губы.

— Я здесь для того, чтобы уберечь пацанов, научить их драться по всем правилам. Учу потихоньку командной тактике и стратегии, передаю свой опыт, ведь провоевал в Афгане почти два года. На Майдан приехал из-за обиды на власть. Ведь она мой бизнес отобрала. В общем, все потерял, даже не знаю, как жить дальше. Поэтому и приехал сюда. Знаю, что мой опыт пригодится, ведь революция только начинается. Но, честно говоря, пока процесс передачи опыта идет слабовато — слишком большая текучка здесь, на Грушевского. Каждый час какие-то новые бойцы приходят. А старых, постоянных бойцов мало. Да и не хотят они меня слушать, думают, мол, швырнул камень, попал — и все, типа победил. Но я знаю, что мое время еще придет — пацаны уже многие ко мне подходят да спрашивают совета, мол, может, Андреич, ментов с тыла атаковать? Я и отвечаю, что с тыла давно надо. Да только не палками нужно атаковать. И не таким составом. Нужно еще поучиться немного, учения какие-то организовать. Я уверен, что за месяц-другой я бы мог сформировать даже полк из здешних пацанов. Они все храбрые, да только дисциплинка хромает — сплошная анархия…

«СЕДЬМОЙ ФЛОТ» НА ГРУШЕВСКОГО

Спецслужбы знают все о протестующих

Помимо активных участников противостояния и волонтеров, на улице Грушевского я повстречал и двоих знакомых из «органов». Оба были одеты по моде «народной самообороны» — в касках, противогазах и камуфляже. Поначалу оба правоохранителя не хотели рассказывать, по какой причине они сюда пришли. Однако после моего обещания не раскрывать фамилий и мест службы один из них признался, что на Грушевского его послало начальство.

— Здесь мы с 19 января. Работаем посменно, наша задача — фото- и видеосъемка, по-нашему, «документирование» местного контингента, то есть людей, которые предпринимают террористические действия против правоохранителей. В отношении всех,. кто здесь «воюет», проводится оперативная работа.

Каждый день информация передается в аналитический центр «конторы», где людей идентифицируют и открывают оперативноразыскные дела, — рассказал один из правоохранителей.

по его словам, на улице Грушевского работает несколько десятков его коллег. причем «наружка» здесь действует и от СБУ, и от МВД. Также она оперативно сообщает о новостях и планах атакующих — как только о них узнает (например, о новом составе коктейлей Молотова). Сами оперативники называют себя «седьмым флотом».