Наш корреспондент прошел дорогами тех, кто похитил Игоря Луценко, Дмитрия Булатова и Юрия Вербицкого

В ночь на 21 января журналист и активист Евромайдана Игорь Луценко взялся отвезти в киевскую Александровскую больницу Юрия Вербицкого, раненного во время столкновений на улице Грушевского. Из больницы их похитили неизвестные (по словам Луценко, 7–10 человек). Затем почти день продержали в помещении, по описаниям напоминающем гараж, и вывезли в лес. Тело Юрия Вербицкого обнаружили утром 22 января неподалеку от села Гнедин на Киевщине. МВД сообщило, что активист умер от переохлаждения. Игорь Луценко выжил.

С многочисленными побоями его отправили на лечение в клинику «Борис». Дальше — больше. Ночью 23 января перестал выходить на связь Дмитрий Булатов — один из организаторов Автомайдана. Нашелся он только спустя восемь дней: выбрался из леса рядом с селом Вишенки (Киевская область). Булатов сообщил, что все это время его удерживали в каком-то темном помещении, распяли и надрезали ухо. В этих историях похищений примечательно то, что жертвы были вывезены в три села, которые расположены практически на одной линии, не выходящей за пределы Бориспольского района. Если вспомнить случай с Татьяной Чорновол, которую избили на Бориспольской трассе, и обозначить места всех ЧП на карте, получится некая «зона террора». Туда мы и отправились.

«Черный замок» в Бортничах

— Ой, сейчас все станут писать, что людей пытали в «Черном замке». Вы видели наш ночной клуб? У нас о нем постоянно разные нелепые слухи ходят, — смеется Татьяна, жительница поселка Бортничи.

Готическое здание, похожее на средневековую церковь, — заведение, в котором в выходные раньше собиралась потанцевать молодежь поселка. По одной из версий, активистов пытали именно в Бортничах, а уже потом вывозили в леса окрестных сел. Впрочем, в самом поселке к этому относятся со скепсисом.

— Знаете, есть у нас тут район, в котором построили особняки бывшие милиционеры и судьи. Там можно делать что угодно прямо в гараже, соседи лишних вопросов задавать не будут — рука руку моет. В лесу есть санаторий МВД и еще какая-то база. Кому она принадлежит — неизвестно, но одного из прежних ее владельцев изрешетили из автомата: 22 пули. Но я не думаю, что ребят у нас пытали. Их бы тогда прямо в лесу под Бортничами и выбросили. Зачем куда-то далеко везти? — рассуждает один из жителей поселка.

Мы едем по окраине села. Мест, где можно прятать людей, и правда, хоть отбавляй. Тут и бывшие советские склады с вместительными гаражами, и стоящие на отшибе особняки с высокими заборами.

В близлежащем лесу обнаруживается загадочная база. Территория обнесена забором-сеткой с колючей проволокой. Но пространство слишком открытое. За забором безлюдно, охранников не видно, на нас никто внимания не обращает.

Здесь похоронены родственники Кличко

Следующая наша остановка — поселок Гнедин.

Здесь 22 января на проселочной дороге, в лесу, нашли погибшего Юрия Вербицкого. Первая мысль: как же он не смог дойти до людей? Ведь отсюда относительно недалеко до ближайших домов. Метров 300–400 до трассы, ведущей в поселок, и еще несколько сотен метров до жилых домов.

Въезд в поселок Гнедин Бориспольского района Киевской области, где погиб Юрий Вербицкий

— Его избили так, что он не мог подняться на ноги. Выбросили из микроавтобуса, разрезали скотч на руках и ногах и уехали. По примятому снегу было видно, что он пытался подняться, крутился, переползал с места на место, но не смог встать и умер от переохлаждения, — рассказывают жители поселка.

Место, где выбросили из автомобиля Вербицкого, выбрано явно не случайно, причем человеком, который хорошо знает эту территорию. С одной стороны, оно находится в глубине леса. С другой — этой дорогой пользуются редко (в основном лесники), поворот на нее не сразу заметишь, так что случайные попутчики практически исключены. Это шоссе не ведет к дачам и особнякам. Но при этом до ближайшего жилья — не так уж и далеко. Словом, Вербицкий должен был до него дойти — кажется, на это и делали ставку похитители.

Там, где погиб Юрий, селяне установили небольшой металлический крест с его фотографией — «чтобы было все по-христиански». Но рассуждать о похищенных активистах у жителей Гнедина особой охоты нет — боятся.

— Утром по трассе колонна машин едет в Киев. Вечером они возвращаются назад. В таком потоке легко можно затеряться, никакие камеры слежения не помогут, — Иван, житель поселка, рассуждает о том, почему микроавтобус похитителей никто не заметил.

Любопытная деталь: в Гнедине находятся могилы отца и бабушки Кличко.

Убежище на улице Жертв революции

Переезжаем в соседнее село Вишенки. Попетляв по извилистым улицам, находим дом, к которому вышел из леса Дмитрий Булатов. По пути встречаем парней, которые рассказывают о криминальной обстановке в селе:

— У нас тут спокойно, тихо. Правда, лет пять назад троих на куски порубали. Но то с политикой не было связано. Жена по-пьяному делу заказала своего мужа знакомым. Убили его, но это соседи увидели, поэтому их тоже зарубили. То дело быстро раскрыли!

По иронии судьбы, избитого Булатова пустил к себе в дом погреться житель улицы Жертв революции. Это окраина села. Впереди — поле с необжитыми недостроенными особняками. Где-то тут должен быть лес, в котором похитители высадили активиста. По крайней мере так сообщали в СМИ. Но леса нет. Впереди виднеется рощица. Рядом с ней дачный кооператив, так что логичней было бы Дмитрию стучаться в те дома. Левее — сосновый бор, но дорога к нему идет по сельской улице. Тяжело поверить, что никто из десятков жителей не открыл. Да и не надо в этом селе ждать, пока тебе откроют. Калитки здесь по большей части закрывают только на щеколду.

Остается предположить, что измученный Булатов принял за лесок несколько деревьев, растущих у дороги. Или решил чуть сгустить краски. Или же его неправильно поняли: «высадили у деревьев» могло превратиться в «высадили в лесу».

Напротив места спасения активиста мы замечаем «наливайку». В ней греются рыбаки и захмелевшими голосами спорят о Булатове: на самом ли деле его похитили или это инсценировка? Высокий детина в камуфляже с расстановкой замечает:

— Ты помнишь, как Петр Первый говорил: «Дабы другим неповадно было!»

Парень в простой потертой куртке в ответ кипятится:

— Да кого там пугать? Там и так все напуганные! И зачем целых восемь дней его держать? Попугали бы день и отпустили!

Не вмешиваясь в спор, мы выходим и идем к человеку, который приютил Булатова.

— Если б я знал, что ко мне столько журналистов будет приезжать, я бы Дмитрия внимательней рассмотрел, — признается Александр Дубовой. — А так увидел, что у него все лицо в крови, и решил не вести в дом, чтобы внука не пугать. Сидели с ним в летней кухне. Скажу одно — замерз он действительно сильно, даже не мог в руку чашку взять.

Последняя точка «зоны террора»

Последняя точка — Процев, рядом с которым выбросили Игоря Луценко. Дорога в село ведет мимо дачных поселков. Лишь в нескольких домах светятся окна. Здесь без проблем можно снять коттедж и жить вдали от любопытных соседей. Или попросту взломать дачу — охрана есть далеко не везде. Словом, при желании можно поселиться в любом здании и возить в него кого хочешь, без лишних свидетелей. Игоря Луценко, как и Юрия Вербицкого, завезли в лес. Но в его случае до трассы было не 400 метров, а 20.

— Когда меня отпустили, когда я понял, что мне подарили жизнь, появилась какая-то расслабленность, — говорит Игорь. — Сложно было мобилизоваться, заставить себя идти искать людей. Чтобы поддержать себя, принялся петь песни. Наконец, зашел в дачный поселок. Нашел людей. Представляю, что они сперва обо мне подумали. Грязный, окровавленный, с пакетом на голове — я его не снимал, чтобы теплее было. Со стороны — полный неадекват. Еще и запах коньяка — пока меня везли, мне приставили к губам бутылку, я думал — вода, сделал глоток — оказалось, коньяк.

Что говорит Булатов

Пока «автомайдановец» Булатов находился в киевской клинике «Борис», к нему не пускали ни журналистов, ни милицию, несколько раз пытавшуюся его арестовать по подозрению в организации массовых беспорядков. А затем Генпрокуратура официально сообщила: обвинения с активиста сняты. После чего Дмитрия переправили на лечение за границу. Сначала в Ригу, затем в Вильнюс.

— Когда Булатова спросили, как происходило похищение, он ответил, что помнит только синий микроавтобус и то, как на голову натянули мешок, привезли в темное помещение и били. Куда конкретно привезли, сказать он не смог. А также заявил, что в последний день плена его (так же, как и других похищенных) выкинули из машины с мешком на голове — и он не увидел ни машину, ни самих похитителей, — рассказывает замначальника следственного управления УВД Киевской области Григорий Мамка.

Среди прочих версий инцидента с активистом Автомайдана МВД рассматривает хулиганство и похищение с целью выкупа. Еще одна версия — «инициатива» «Беркута» или месть властей предержащих, представителей которых пикетировал Автомайдан. Дмитрий Булатов был одним из тех, кто заставлял снять шлемы и пройти сквозь «строй позора» бойцов спецназа у Святошинского РОВД.

В то же время сам Булатов рассказывал, что похитители часто задавали ему вопросы из серии: «Кто финансирует Автомайдан, откуда у него средства на акции, кто из зарубежных фондов помогает, кто дает задания пикетировать конкретные адреса?» Причем, уверяет активист, акцент у тех, кто спрашивал, был не украинский — ясно слышалось русское «аканье». По мнению Дмитрия, били его профессионально. Наносили удары по отдельным органам, чтобы причинить максимум боли. Интенсивность избиений зависела от ответов жертвы — чем дольше он молчал, тем чаще наносились удары. Плюс ему надрезали ухо, а также грозили выколоть левый глаз. Лезвием ножа водили по щеке.

Основные версии похищения Дмитрия Булатова таковы: его организовала, чтобы запугать митингующих, действующая власть либо это дело рук самой оппозиции, решившей таким образом поднять градус протестных настроений. На вторую из них особенно напирают критики Евромайдана. Говорят, слишком много в этом деле нестыковок. Первая: к Дмитрию Булатову в больницу не пустили журналистов. Сначала врачи сообщали, что он в реанимации. А затем — что перевели пациента в палату интенсивной терапии и беседовать прессе с ним по-прежнему нельзя. У входа в его палату постоянно дежурили народные депутаты — от Олега Тягнибока до Петра Порошенко. Встретиться с журналистами он пообещал в четверг — на пресс-конференции в Вильнюсе. Скептики уверяют, что вся эта секретность была необходима для того, чтобы не дать камерам заснять Булатова — кровоподтеки и гематомы, которые видны на паре фотографий, предъявленных прессе, могли оказаться не настолько сильными и убедительными, как об этом рассказывали депутаты. Следующая нестыковка: на этих самых фото у Булатова как будто бы нет щетины. За восемь дней у взрослого человека она обычно заметно отрастает. Врачи, с которыми мы общались, сходятся на том, что рост ногтей и волос — индивидуален, зависит от питания и уровня стресса. «После того как Дмитрий смыл запекшуюся кровь, на его лице осталась лишь царапина.

И еще он рассказывал о том, что его распяли, но на ладонях не видно стигматов», — сомневаются в социальных сетях. Между тем врач отделения интенсивной терапии сообщил нам, что история с распятием может быть правдой. Но при условии, что использовали очень тонкие (1–1,5 мм) гвозди или шило. При этом он обратил внимание на легкие отеки рук — не исключено, что Дмитрий долгое время был ограничен в движении. В защиту версии инсценировки приводят еще пару аргументов: на фотографии видно, что толстовка и ботинки Булатова не испачканы, а футболка — в крови, хотя на животе не видно порезов. Врачи утверждают, что пятно крови могло оставить сильное кровотечение из носа. Пот размазал его, сделал крупнее. По поводу чистоты одежды: Игорь Луценко рассказывал, что похитители волочили его и Вербицкого по земле, подняли на руки и загрузили в микроавтобус.

Неизвестно, где держали Дмитрия эти дни. Возможно, это был подвал или подземный гараж особняка. Непонятна и логика действий преступников: зачем похищать человека, пытать его с конкретными вопросами по финансированию Майдана (а в случае с Булатовым еще и с российским акцентом) и затем отпускать? Кроме того, вызывает большие сомнения то, что для кого-то во власти, с ее возможностями прослушки и контроля за денежными потоками, а также с учетом огромного количества внедренных в ряды протестующих агентов, до сих пор являются секретом источники финансирования Евромайдана. Зато кажется логичным другое. К сожалению, градус накала политических и общественных настроений в стране стал таким, что теперь уже в порядке вещей подозревать в инсценировке пыток человека, которого просто недостаточно сильно избили.

Игорь Луценко: «Похищение Дмитрия Булатова нельзя считать инсценировкой!»

— Игорь, вы сейчас в Киеве или лечитесь за границей?

— Я в Киеве, но уже не в больнице. На днях был на Майдане, хотя у меня травма ноги — ходить сложно. Посмотрел на новые баррикады, пообщался с людьми. Прекрасные впечатления. Народом я доволен, чего не могу сказать
о лидерах оппозиции.

— У вас есть предположения, где именно вас держали похитители?

— Судя по тому, как долго мы добирались в лес, держали меня в 30–40 километрах от места высадки. Мне кажется, что выехали мы из села, потом был небольшой город. Время — вечер, но никаких пробок не было, так что, возможно, мы проезжали Борисполь. Вероятно, нас с Юрием Вербицким держали на территории особняка за высоким забором. Но я не много смог увидеть. Мало что можно было разглядеть сквозь небольшую дырку в пакете, который мне надели на голову, — ее сделали, чтобы я дышал. Помещение, где меня били, по размерам было как гараж. Пол был похож на металлический. У стены стояли стройматериалы: гипсокартон или утеплитель, доски. Одну из них мне на голове сломали. Было тихо, очень тихо, никаких машин, никаких посторонних шумов. Кроме отдаленного гула электрички. Есть подозрение, что неподалеку от помещения, где меня держали, находились ничего не подозревающие соседи — похитители не давали мне сильно кричать. В меру стонать было можно, а так чтобы в полную грудь — нет.

— Как думаете, кто вас похитил?

— В те дни «титушки» забрали из больниц много активистов. Их потом доставляли в РОВД. Но меня и Юрия в милицию не отвезли. Когда о похищении стало известно моим друзьям, те забили тревогу. Под райуправлениями такой кипеж был! Нардеп Леся Оробец проводила допрос милиционеров. С пристрастием! Поэтому нас с Вербицким туда и не повезли. Если бы мои друзья увидели меня и моих похитителей, то был бы налицо факт сговора «титушек» и правоохранителей. Видимо, поэтому меня решили выбросить в лесу. Но перед этим допросили, как «языка» на войне. Задавали вопросы о том, кто финансирует Евромайдан. И было видно, что это им на самом деле очень интересно. Они не могли поверить, что все там стоят не из-за денег. Пытали меня люди с уровнем образования «замначальника РОВД».

— Как думаете, вас и пропавшего 22 января Дмитрия Булатова похитили одни и те же люди?

— Похоже, что это так. И нас, и Диму увозили в микроавтобусе, надевали пакеты на голову. Нашли и нас с Вербицким, и Булатова в Бориспольском районе. И видно, что и в нашем, и в Димином случае действовали настоящие профессионалы, большие мастера своего дела. Нас били так, чтобы мы испытывали максимально сильную боль, но при этом не теряли сознания. Нас собирались пытать долго, и при этом мы не должны были сломаться физически.

— Дмитрий говорил, что слышал явный русский акцент. Он был и у ваших похитителей?

— Я затрудняюсь сказать что-то конкретное насчет русского акцента. Я не прислушивался. Но мне кажется, что к Диме могли приезжать и россияне — он более заметная фигура, чем я. Среди моих похитителей большинство были местные, один парень разговаривал со мной на украинском языке. Везли они меня по сельским дорогам без всякого навигатора. Значит, хорошо знают этот район.

— Булатов рассказывает, что его два дня не кормили. Вы тоже были без еды?

— Мне давали два раза попить воды из пластиковой бутылки, потом сунули какой-то кусок хлеба. Но я отказался — во рту была каша из разбитых зубов. И перед этим у меня был типа добрый охранник, он укрыл меня одеялом, когда я лежал на холодном полу. Я тогда долго не мог найти положение,
в котором мне было бы не так больно. Руки вывернули за спину. И я попросил связать их не сзади, а спереди. Пришел «начальник», посмотрел на меня, молча забрал одеяло и ушел. Тяжелее всего было не знать, что с тобой произойдет дальше. Я прямо спрашивал у похитителей: «Будете убивать?» Я тогда три раза с жизнью прощался. Первый раз, когда нас Юрием Вербицким вывезли в лес и начали избивать. Я вспомнил о том, как в лесу убили Гонгадзе. Затем, когда на голову надели целлофановый пакет, подумал, что будут душить. И еще было страшно в конце. Меня поставили лицом к дереву, и сказали: «Молись».

— Многие считают, что похищение Дмитрия Булатова — инсценировка. Что вы скажете по этому поводу?

— Вот ответьте, как должен был выглядеть Дима, чтобы все поверили, что его пытали по-настоящему? Из него куски мяса должны были вываливаться? По его поведению, по моторике было видно, что у него нервы на пределе, что он не притворяется. А щетина, знаете, у каждого по-разному растет.

— Вы или ваши товарищи не пытались найти место, в котором вас удерживали похитители?

— Ну найдем мы его, и что это даст? Те, кто нас выкрал из больницы, наверняка там уже не базируются. Они свое дело сделали — разбили Автомайдан полностью. Все лидеры где-то далеко от Киева. Мирный протест похитители успешно уничтожили. Можно их с этим поздравить.