Ивано-Франковский мэр Виктор Анушкевичус недавно вернулся из революционного Киева и сразу слег с сильной простудой, которую, видимо, привез с баррикад. Сейчас он на больничном, но согласился пообщаться с журналистом «Репортера». Виктор Андрюсович дает интервью прямо в больнице, после процедур, время от времени покашливая и по-галицки галантно извиняясь: «Перепрошую, я ще лікуюсь»

На Майдан Анушкевичус ездил уже третий раз: был на баррикадах в декабре, потом сразу после Рождества и в 20-х чи-слах января, когда эпицентр переместился на улицу Грушевского. Виктор Андрюсович Анушкевичус — западно-украинский мэр с украинско-литовскими корнями — с первых дней активно поддерживает Евромайдан и критикует власть. Он, например, сразу отказался выполнять законы, принятые 16 января (которые впоследствии отменили).

— Почему народ вышел на улицы?

— Изначально Евромайдан организовали студенты, которые больше всех были возмущены разворотом внешнеполитического курса Украины. До сих пор, например, в Ивано-Франковске висят билборды, на которых написано: «Підтримуємо президента України Віктора Януковича на шляху до євроінтеграції». Весь 2013 год нам говорили, что мы идем в Европу, и вот буквально накануне саммита в Вильнюсе — резкое изменение курса. Конечно, людей это возмутило: выходит, их все это время обманывали, а потом просто «кинули». Особенно эмоционально на это отреагировала молодежь. Но, скорее всего, протесты бы затихли, если бы не разгон в ночь на 30 ноября. Я говорил со студентами перед этим: они собирались ждать президентских выборов 2015 года. Мол, тогда и припомним неподписанную ассоциацию с ЕС да еще своих друзей из Восточной Украины просветим через «ВКонтакте». А вот после того как молодых людей зверски избили, начался второй этап Майдана — вышли родители. Люди проявили достоинство, и их уже никто не остановит. Украинцы показали, что они нация, а не население на территории. И будут стоять до конца за свои права и свободы. Мы столько боролись за независимость, что эту победу не отдадим никому. После 30 ноября пошло-поехало: провокация 1 декабря, попытка зачистки 11 декабря, избиение журналистки Чорновол. Это все режиссура внешних сил. Если Янукович не поймет, что его используют, то мне жаль. Кто-то хочет, чтобы он пошел в жесткое противостояние с народом и началась гражданская война. Украинцев провоцируют «титушки», «Беркут». А у людей ведь на руках почти 2 млн единиц оружия (а сколько еще нелегального!). Те, кто пишет сценарий, надеются, что народ возьмет это оружие в руки. Однако украинцы такой сценарий ломают, они мудрые, они за мирный протест.

— Но после того как на Грушевского в сторону силовиков полетели камни и коктейли Молотова, мирный протест закончился.

— Это была чистой воды провокация. Так говорят и сами участники протестов, и другие люди, в том числе народные депутаты. Бои спровоцировала группа молодых людей, которые не имеют отношения ни к ультрас, ни к «Правому сектору». Потом эти провокаторы куда-то пропали. Я общался с ребятами из «Правого сектора». Да, они горячие, эмоциональные. Но они говорят: мы и не думали драться — шли поругаться, покричать, поулюлюкать. А когда полетели камни и «Беркут» стал атаковать, они ввязались в драку, в ход пошли коктейли Молотова. Я не одобряю такие действия, но, с другой стороны, я их понимаю.

— Что вы думаете о Кличко, Яценюке и Тягнибоке? Многие считают, что они не справляются с задачей быть лидерами Майдана.

— С некоторыми из них я встречался во время недавней поездки в Киев. И сказал: ребята, поймите одну простую вещь — если вы не будете успевать за настроениями Майдана и соответственно действовать, то отстанете безнадежно. Вас скинут вместе с Януковичем в Днепр и выберут новых лидеров, если вы между собой не способны решить, кто главный. Потому что люди хотят лидера сопротивления, а не того, кто лишь мечтает о том, как стать президентом. Это типичная ситуация: два украинца — три гетмана. Да, есть претензии к оппозиции, к Яценюку, Тягнибоку и Кличко. Но сегодня у нас другой оппозиции нет. Поэтому я советую прекратить разговоры на эту тему и все-таки всем — и лидерам, и партиям, и общественным организациям — объединиться вокруг идей Майдана и довести это дело до конца. А потом уже разбираться с оппозицией. Потому что сейчас делать «революцию в революции» — это поражение.

— Насколько велика опасность раскола страны?

— Да, такая опасность есть. И вот что странно. Когда Добкин создает какой-то «Украинский фронт», куда собирает отряды бойцов, — это нормально. А как на западе создаются отряды самообороны — это незаконно. Это двойные стандарты. На востоке некоторые рассуждают: мол, пусть эти бандеровцы идут в Европу, а мы тут сами разберемся. Я на это говорю: если будет гражданская война, то Януковичу останутся в лучшем случае Харьковская, Луганская и Донецкая области. Все другие вместе с Киевом уйдут. И кем тогда Янукович будет — президентом Южной Осетии или Абхазии? Тому же Ахметову зачем это нужно?

— Но на западе страны тоже есть люди, которые говорят: пусть «схидняки», если хотят, идут в Россию, а мы тогда без них пойдем в Европу.

— На западе тоже есть сепаратистские настроения. Некоторые действительно считают: да ну его, этот «совковый» восток, мы создадим западно-украинскую народную республику и тогда заживем. Я категорически против сепаратизма и всеми средствами буду бороться за то, чтобы Украина оставалась унитарным государством. Я слишком хорошо знаю историю. Украинец, который живет на востоке, не виноват, что в свое время Богдан Хмельницкий подписал Переяславский договор и Украина на 300 лет оказалась в составе России, а затем Советского Союза. А западный украинец всегда был в Европе (в Речи Посполитой, Австро-Венгерской империи, Польше) и только 50 лет, после 1945 года, — в составе СССР. То есть ментальности у жителей востока и запада страны разные. И нужно время, чтобы стереть эти ментальные границы.

Я тут со своими спорю: как мы можем бросить своих братьев, которые борются за свободу на востоке. Тут, на западе, легко быть патриотом и националистом. А ты пойди там, на востоке — в Донецке, Луганске или Харькове — выйди на площадь и покричи на митинге, как тут. А жители востока не побоялись и вышли. Так что, их теперь бросить на произвол судьбы? Ни в коем случае. Я уверен, что все будет хорошо.

— Украинцев часто разделяет языковой вопрос. Может быть, ради взаимопонимания между востоком и западом нужно признать за русскоязычными регионами право на русский язык как язык образования, СМИ, право на своих героев и право иначе, чем галичане, относиться к ОУН-УПА и Бандере?

— Конечно, нужно признать такое право. Но сегодня на повестку дня надо ставить главные вопросы — сберечь Украину целой и неделимой, не допустить гражданской войны, сбалансировать власть и обеспечить ее демократический путь в Евросоюз. А потом уже будем решать вопросы языка, идеологии, денег и т. д. Жителей Восточной Украины учили говорить на русском языке и делали этот язык престижным (а если ты говорил на украинском, то ты бык и быдло). Раз так привыкли, пусть говорят. Нельзя насильно внедрять украинский язык на востоке, потому что люди там просто на дыбы встанут. Нужно решать этот вопрос постепенно, эволюционным путем. С детства воспитывать патриотически настроенных людей, которые будут любить свою Родину. И сделать украинский язык престижным. А престиж будет тогда, когда Украина окажется в кругу развитых стран мира. И украинский язык получит совсем другой статус. Я, например, с мэром Донецка Александром Лукьянченко общаюсь на русском, потому что понимаю, где он живет и в какой ситуации. Несмотря на разные политические взгляды, мы друг друга уважаем.

— А что касается разных героев?

— Нужна широкая просветительская работа. Я вырос на Хмельнитчине, в городе Шепетовка — это такой немного «красный» регион, с героем Павкой Корчагиным. И как раз его слова стали моим кредо: «Жизнь надо прожить так, чтобы не было мучительно больно за бесцельно прожитые годы» (цитата из романа советского писателя Николая Островского «Как закалялась сталь». — «Репортер»). Хоть я и антикоммунист по своей сути: меня так родители воспитывали, которые провели 10 лет в воркутинских лагерях. Но в школе учили, что бандеровцы — это приспешники фашистов, а попы-униаты носили топор под рясой. И когда в 1988 году я приехал в Ивано-Франковск (а через 18 лет стал городским головой — с такой, знаете, стопроцентно «украинской» фамилией), начал глубже копать. И тогда понял, что все детство и юность меня обманывали насчет того же Бандеры и борьбы ОУН-УПА. А УПА боролась со всеми. Они лупили немцев, поляков, Советы. Точно так же нужно дать «лопату» каждому украинцу на востоке, чтобы он глубоко «покопал» украинскую историю, и он все поймет.

— Ваше отношение к принятым законам от 16 января однозначно негативное. Их отменили, но в то же время Рада переголосовала закон о запрете пропаганды фашизма. В том числе под него подпадает и дивизия СС «Галичина». Будете ли вы выполнять этот закон, если узнаете, что по Ивано-Франковску собираются устраивать шествие в честь «Галичины»?

— Почему я должен кому-то что-то запрещать? Есть органы, которые следят за законностью, пусть они разбираются. Коммунисты устраивают шествия, а почему дивизия СС «Галичина» не может ходить?

— И при этом Западная Украина практически подготовилась к автономии, создав народные рады…

— Это может быть одним из последствий. Когда у нас создавали народную раду, я выступил на сессии Ивано-Франковской областной рады и спросил: что вы делаете? Насколько целесообразно ее создавать в пределах облрады, где абсолютное большинство демократических сил? В ВР создана народная рада на основе трех оппозиционных партий, это большое межфракционное образование. На его базе в перспективе должно сформироваться большинство — и это правильный процесс. И если в Западной Украине начали создавать народные рады, это должно происходить по всей стране. Надо помнить о наших восточных братьях. А как создать народную раду в Днепропетровске или Черкассах? Если там из 100 депутатов облрады только 20 оппозиционных, что они там могут сделать? Поэтому я говорю: уважаемые, не загоняйте себя в определенные рамки. Если создавать народную раду, то при участии депутатов и общественности — тех, кто вышел на Майданы.