Как только власть пошла на первые уступки, на Майдане тут же сменился дискурс. Вопросы о европейских ценностях и борьбе с режимом сменила тема неизбежного экономического коллапса, необходимость искать финансовую поддержку на Западе в случае «победы». Тем временем государство все глубже погружается в будничную жизнь по «схеме Понци» (новые займы перекрывают старые долги).

Задолженность «Нафтогаза» за российский газ конвертируется в госдолг по российским же кредитам. Долги по российским кредитам в случае победы Майдана конвертируются в долги перед МВФ и Евросоюзом. Выход из ситуации, с точки зрения Запада, — это не стимулирование экономики, а затягивание поясов (повышение цен на «коммуналку», урезание льгот, замораживание зарплат). А это быстро превратит бунт «за демократию» в бунт социальный, такой, какой сейчас имеет место в Боснии и Герцеговине, где на улицы вышла безработная молодежь. И громить здания там стали не через два месяца, а в первый же день.

Чем глубже финансовая пропасть, тем меньше у участников политического процесса желания брать на себя ответственность за происходящее. Тема технического правительства, лишенного политических амбиций, — это способ для видных политиков избежать ответственности. Не выйдет. Хотя бы потому, что, принимая жесткие и, как правило, болезненные для населения антикризисные меры, правительство должно быть носителем политической воли и политического капитала, который оно готово потратить. Техническому правительству нечего «приносить в жертву» — звонкая фигура речи, популярная в последнее время как у оппозиционеров, так и в партии власти.

Технический премьер инвестиционно непривлекателен. С ним не заключают международных договоров, ему не дают скидок на газ, перед ним не открывают рынков. Потому что у него ничего нет — ни репутации, ни рейтинга, нечего терять. Да, профессионалы во власти нужны, но премьерский жезл нельзя вручить аналитику инвесткомпании. В самый сложный для Италии период выводить страну из кризиса взялся технократ Марио Монти — известный экономист, но также бывший еврокомиссар и популярный политик, противопоставивший себя одиозному Сильвио Берлускони. Вокруг Монти сплотилась финансовая элита страны. Он растратил свой политический капитал, провел реформы и получил общенациональную забастовку. После чего ушел в отставку.

«Схему Понци» в Украине нужно ломать. Никакое техническое правительство на это не способно — это лишь возможность забыться. Хотя для этого есть и другие, более простые способы. Взять, например, Казахстан. Он больше не хочет быть Казахстаном. Нурсултан Назарбаев предложил переименовать государство в Казак елі. Разница невелика — вместо персидского окончания «стан» (страна) будет равное по значению казахское «елі». Народ всерьез обсуждает грядущие преобразования: чиновники думают о замене документации, юристы — о внесении необъятных правок в законодательство, филологи — о транскрипции и переводе нового названия на иностранные языки. В общем, страна работает, люди заняты.

Тем временем национальная валюта тенге падает, причем даже стремительнее, чем гривна и рубль. Как и в случае с гривной, государство не спешит препятствовать девальвации тенге — экспортеры довольны, резервы нетронуты. Казахстану, чья экономика на четверть больше украинской, а госдолг составляет лишь 1/3 от задолженности нашей страны, чей ВВП в прошлом году вырос на 6% (тогда как наш упал на 1,1%), дефолт не грозит. А на недовольство населения, вызванное ростом цен и падением покупательной способности, Назарбаев уже дал свой ответ: все плохое останется в Казахстане, все хорошее будет в Казак елі.

В Украине можно поменять Конституцию, правительство и парламентское большинство. Но без позитивной программы развития, которая даст ответы на вопросы, как долго придется затягивать пояса и за счет чего страна снова выйдет в плюс, голодного бунта не избежать. Рейтинговое агентство Fitch поставило Украину на грань дефолта, отступать некуда. Нужно либо работать и брать ответственность, либо менять название страны. Как минимум.