Премьер-министр Турции Реджеп Эрдоган окончательно лишился защиты Запада и воспринимается уже скорее как обуза, нежели как актив. Если раньше его терпели потому, что рассматривали как противовес России и как показательный пример успешной исламской демократии в регионе, то сейчас позиции Анкары и Москвы сближаются, и пример больше не нужен. После провала идеи «зеленой демократии» в Египте Запад охладел ко всему проекту демократизации Ближнего Востока

Остался Эрдоган и без другого своего традиционного щита — поддержки населения. Серьезные экономические проблемы, с которыми столкнулась в последнее время Турция, а также жестокий разгон демонстрантов на площади Таксим нанесли серьезный удар по популярности премьера. Почувствовав это, многочисленные враги Эрдогана решили воспользоваться ситуацией и убрать его из власти. Все началось в декабре, когда турецкая полиция без согласования с властями провела масштабную операцию под кодовым названием «Большая взятка», в ходе которой по подозрению в коррупции было арестовано полсотни ВИПов из правящей Партии справедливости и развития (ПСР). Повестка пришла и на имя сына Эрдогана Билала — ему инкриминировалась дача взятки при покупке участка земли в Стамбуле. Затем в прессу стали попадать аудиозаписи дискредитирующих разговоров других лидеров ПСР, которые, в том числе, свидетельствовали, что к взяточничеству причастен и действующий премьер. И сейчас последний шанс премьера сохранить свой пост — региональные выборы, которые пройдут в марте.

Больше не союзники

Наиболее популярное объяснение ослабления власти Эрдогана заключается в том, что за этим стоит известный мусульманский проповедник Фетхулла Гюлен. Аналитики шутят, что в одной Турции двум «имамам» оказалось тесно.

Будучи одним из крупнейших суннитских богословов в мире, Фетхулла Гюлен создал огромную и при этом закрытую религиозную секту. Он владеет сотнями лицеев, колледжей, университетов, мечетей, молельных домов, общежитий по всему миру и может в буквальном смысле воспитывать свои новые кадры с детского возраста. Официально структура Гюлена всегда занималась исламским просветительством, однако в 1990-е он, как и все исламисты, хотел вернуть Турцию на исламский путь развития. Но при этом он всегда предпочитал компромиссы и тактику малых шагов, в частности считал необходимым «гармонизировать» интересы Турции и Запада.

Такая позиция не находила поддержки у основной на тот момент исламистской силы в стране — партии «Рефах» во главе с Наджметдином Эрбаканом. Тот отвергал «соглашательские» и «умеренные» позиции Гюлена и предпочитал идти на открытый конфликт с военными и кемалистами — вплоть до публичных обещаний построить мечеть на главной площади Стамбула. Подобные радикальные взгляды привели как к его победе на парламентских выборах 1996 года, так и к организации против него военного переворота в 1997-м. Партия «Рефах», к удовольствию Гюлена, была запрещена, а сам проповедник (на всякий случай сбежавший в США) нашел общий язык с более умеренными, как тогда казалось, последователями Эрбакана — Реджепом Эрдоганом и Абдуллой Гюлем. Созданная последними Партия справедливости и развития при поддержке организации Гюлена не только пришла к власти в 2002 году (уже через год после основания), но и начала постепенный процесс исламизации Турции. При этом Гюлену позволялось усиливать свои позиции в турецких властных и силовых структурах: по некоторым данным, к 2006 году до 80% высших офицеров турецкой полиции были приверженцами проповедника.

Однако, когда политическое поле было зачищено, а кемалистские организации (прежде всего «Эргенекон», созданный светской элитой для контроля над обществом и даже физического устранения неугодных) уничтожены или серьезно ослаблены, Гюлен увидел, что Эрдоган, получивший возможность развернуться, не особо-то отличается от своего духовного отца Эрбакана. Проповедник был недоволен резкой радикализацией внешней и внутренней политики премьера. Первой трещиной между двумя тактическими союзниками считается история с кораблем «Мави Мармара», пытавшимся прорвать израильскую блокаду сектора Газа в 2010 году: Гюлен тогда заявил о «безответственности турецкого правительства». Выступил Гюлен и против подавления протестов на площади Таксим. В ответ Эрдоган начал убирать из власти гюленовских людей, а также объявил о намерении закрыть все частные школы, которые входили в сеть проповедника. Сразу после этого и грянула операция «Большая взятка».

Свои сдают

Согласно второй версии, против Эрдогана выступила значительная часть его собственной партии. Причем не только те, кто является последователями Гюлена, — очень многие в ПСР недовольны радикальной трансформацией и авантюрами премьера и не хотят потонуть вместе с ним.

Часть однопартийцев недовольна чрезмерной исламизацией Турции, за которую выступает Реджеп Эрдоган. Если его первые шаги на ниве исламизации, в частности — снятие запрета на ношение никаба (женского головного убора, закрывающего лицо), воспринимались обществом как либерализация и демократизация общественной жизни, то нынешние меры, — например, замена в ряде государственных школ системы европейского образования на религиозное, — вызывают масштабные протесты среднего класса. А он, между прочим, всегда считался основным электоратом ПСР. И если раньше перегибы Эрдогана избиратели терпели за его успехи в деле экономического развития страны, то сейчас кредит доверия исчерпан — турецкая экономика в серьезном кризисе. ВВП в 2013 году вырос всего на 2%, с начала 2014 года турецкая лира уже потеряла 15% своей стоимости, а в конце января центробанк повысил средние процентные ставки по кредитам с 7,5% до 12% годовых. По идее, в этой ситуации глава партии должен уйти в отставку, проведя тем самым ее ребрендинг. Однако Эрдоган не только не снимает с себя полномочия, но и в лучших традициях ближневосточных диктаторов хочет переписать конституцию под себя. Поскольку устав ПСР мешает ему идти на третий премьерский срок, Эрдоган хочет превратить Турцию в президентскую республику и на августовских президентских выборах снова стать главой государства.

Наконец, партийцев не устраивает чересчур агрессивная внешняя политика Эрдогана, которая пока что не приносит Турции ничего, кроме проблем. Так, дивидендами от участия в сирийской гражданской войне стали лишь десятки тысяч сирийских беженцев, экономические проблемы в юго-восточных областях (ориентированных на торговлю с Алеппо) и обострение курдской проблемы, которую турки и президент Сирии Башар Асад раньше решали совместно. Большими проб-лемами могут обернуться и заигрывания Эрдогана с Иракским Курдистаном. Как известно, Турция намерена помогать иракским курдам экспортировать их углеводороды через свою территорию, минуя официальный Багдад и контролируемый им порт Басра, — таким образом Эрдоган надеется поставить иракских курдов под свой контроль и оторвать их от курдских боевиков на территории Турции. Однако тем самым Анкара фактически играет на создание независимого Иракского Курдистана.

Премьер идет до конца

Существует еще одна версия — согласно которой за антиэрдогановской кампанией стоит Запад. У Брюсселя и Вашингтона действительно есть основания недолюбливать чересчур амбициозного турецкого премьер-министра. «В последней предвыборной декларации ПСР говорилось, что Турция уже стала региональным лидером и должна стать мировой державой, влиять на судьбы мира. Американцев также очень настораживают планы Турции по разработке собственного вооружения, включая межконтинентальную баллистическую ракету. Недоволен Запад и активизацией турецко-российского сотрудничества, излишней самостоятельностью турецкого премьера в ближневосточной политике», — считает тюрколог Владимир Аватков.

Впрочем, окруженный со всех сторон премьер сдаваться не собирается и намерен выполнить свое обещание «переломать руки» всем, кто покушается на его власть. Так, он отказался искать компромиссы с Гюленом. Проповедник отправил Эрдогану письмо, предлагая миром уладить возникшие между ними разногласия, а Эрдоган ответил тем, что созвал журналистов и показал им этот документ, который, по словам премьера, доказывает наличие устроенного проповедником заговора. Кроме того, премьер занялся активной чисткой госаппарата и правоохранительных структур. Почти семь сотен полицейских отправлены либо в отставку, либо подальше от двух столиц, более 160 судей и около сотни прокуроров лишились работы, а множество других нелояльных представителей судебной системы отправлены в ссылку (в том числе прокурор Муаммер Аккаш, чья подпись стояла на повестке, присланной Билалу Эрдогану). Чистке подверглись и люди, отвечающие за жизнь и здоровье премьера, — на основе данных о прослушивании их разговоров 23 сотрудника были уволены. Зачищаются медиаполе и гражданское общество: принят закон, разрешающий блокировать доступ к интернет-сайтам без санкции суда, а на днях группа из 17 противников Эрдогана была приговорена к сроку от одного до двух лет тюрьмы за то, что они выкрикивали лозунги против премьера.

По мнению большинства экспертов, дальнейшая политическая карьера Эрдогана будет во многом зависеть не столько от его драконовских мер, сколько от мартовских выборов. Если ПСР выступит успешно, то в удачу премьера, возможно, поверят и дадут ему возможность остаться у власти. Если же партия с треском провалится (а этот сценарий более вероятен), то не исключено, что уже к августовским выборам во главе ПСР окажется другой человек.