22 февраля Украина пережила, пожалуй, самый странный день в своей истории. Это нельзя было даже назвать сменой власти. Власть просто исчезла. Три месяца Майдан бил режим Януковича всеми возможными способами, начиная от массовых демонстраций и заканчивая коктейлями Молотова и огнестрельным оружием. Бил, истекая кровью, но не останавливаясь. Бил и Запад. Била (правда, чужими руками) внутренняя фронда олигархов и просто недовольных «регионалов», интересы которых при распиле национального ВВП не учитывались. Било большинство СМИ. Била ненависть миллионов украинцев, которые устали от нищенских зарплат, отжима бизнеса и беспредельной коррупции. Режим держался на удивление долго. Его защищали «Беркут», российский кредит, страх элиты (в том числе и оппозиционеров) перед Януковичем, пусть и пассивная, но поддержка миллионов сторонников, которым не нравился Майдан с его национализмом. Но любая сила заканчивается

Ни власть, ни Майдан долгое время не шли на уступки друг другу, упустив время компромиссов. А после того как появились первые трупы, уступки стали даже как-то неуместны. Начиная с 22 января события шли к тому, что все должно разрешиться в финальной битве. И либо власть силой зачистит Майдан, либо она падет. Но этого так и не понял Янукович. Или понял, но не решился в этом самому себе признаться. До последнего пытался вести переговоры, загоняя себя во все большую ловушку. Очевидно, он боялся отдать приказ применять силу, чреватый кровопролитием. Но оно и так происходило, и все трупы все равно «повесили» на Януковича.

Агрессия тем временем ширилась и без всяких приказов. На Майдане множились отряды Самообороны, вооружался «Правый сектор». Власти все шире применяли «насилие исподтишка», руками титушек терроризируя киевлян и активистов Майдана. Зачем, кстати, свозили титушек? Зачем давали им в руки оружие? Неужели не понимали, что это только озлобляет народ против власти?

Критические дни наступили после 18 февраля. Тогда силовики ждали приказа на зачистку, но так его и не получили. Вместо этого министры иностранных дел Польши, Германии и Франции уговорили президента пойти не на финальную битву, а на финальный компромисс. Его содержание сейчас уже вспоминать бессмысленно. Там был только один пункт, который заслуживает внимания, — о выводе правительственных войск из центра города. На этом, собственно, эпоха Януковича и закончилась. «Винтовка рождает власть», — говорил Мао Дзедун. С вечера 21 февраля единственной силовой структурой в центре города стали отряды Майдана, который не хотел ждать осени, чтобы свергнуть Януковича. Последний это уяснил только к концу дня. И исчез, отметившись лишь коротким интервью, в котором заявил, что по-прежнему считает себя легитимным президентом. Попытки организовать сопротивление на Юго-Востоке провалились. Партия регионов оказалась не способной к продолжению борьбы. Она деморализована и капитулировала. «Регионалы» были готовы поддержать силовой разгон Майдана, но защищать до последнего своего лидера, идя на риск уголовных дел и потери бизнеса, они не хотели. Это и неудивительно. ПР никогда не была партией в полном смысле этого слова. Это был клуб чиновников и бизнесменов — они шли туда решать вопросы, а не воевать за какие-то идеи или за какого-то вождя. Любые другие структуры, которые могли бы организовать сопротивление недовольных победой Майдана на Юго-Востоке, отсутствовали — Янукович и «регионалы» их тщательно зачищали на протяжении последних 10 лет.

Однако ощущения законченности драмы не возникает.

Вместе с Виктором Федоровичем исчезла и власть. Это многим даже нравится: страна создается с чистого листа, на котором можно написать все что угодно.

Только вот писатели там хорошо всем знакомые.

И почему-то не особо верится, что они напишут что-то иное, чем то, что мы уже читали.

Если вообще напишут. Новый режим рождается в муках политического творчества, бесконечных интриг и экономического кризиса. Каким он будет и когда наконец возьмет ситуацию в стране под свой контроль — непонятно.

И возьмет ли? Вполне может быть, что его сметут новые народные протесты. Майдан показал, что насилие может быть эффективным. Мол, «пока стояли, пели песни — толку не было. Как только начали кидать коктейли Молотова в ментов — сразу Янукович испугался». Более того, Майдан ликвидировал монополию государства на насилие. Люди увидели, что чиновников можно «нагибать» силой. И увидели это не только на Западе «національно свідомі» граждане, но и в Крыму люди пророссийски настроенные, попытавшись взять власть в Севастополе в свои руки. И если так дальше пойдет, то вопрос отсутствия гражданской самоорганизации на Юго-Востоке, чем часто попрекали этот регион на Майдане (дескать, если вы против нас, то где ваш Майдан), уже совсем скоро стоять не будет. И вместо аморфной Партии регионов с ее вороватыми и трусливыми «прагматиками» новый режим получит на Востоке местный «Правый сектор», который от звонка олигарха уже не разбежится.

Чтобы страна была написана с чистого листа, причем написана правильно, нужно, во-первых, восстановить порядок и отвести угрозу экономического краха. А во-вторых, конечно же, нужны действительно люди иного качества чем те, что представляют нынешнюю элиту. Но «иное» еще не значит «лучшее».

Если новая Украина будет строиться на мести тем, кто не разделяет восторг перед Майданом, призывать к люстрации не за коррупцию, а за убеждения, сильное государство не построить. Если будут почитать погибших активистов, но при этом забудут о погибших бойцах МВД (в которых по некоторым данным стрелял тот же снайпер, что и в протестующих), страну не склеишь. Если вместо реформ и качественного изменения системы государственного управления новая власть сосредоточится на украинизации и борьбе с русским языком, страна не станет ближе к Европе, зато Юго-Восток все чаще будет смотреть в сторону России.

Пока, с учетом всего того, что уже делается, поводов для оптимизма немного. Точнее, он всего один. Но очень знаковый. Галицкая интеллигенция, пожалуй, впервые в истории призвала прекратить наступление на русский язык и уважать интересы Юго-Востока. Время покажет, является ли это просто тактическим ходом, чтобы на время успокоить русскоязычных, или же это начало большого пути примирения Востока и Запада нашей страны, что позволит обществу сосредоточиться на решении действительно главных проблем, а не вести бесконечную битву за язык или Бандеру. Очень хотелось бы верить в последнее.