После кровавого побоища на Майдане все задавались одним и тем же вопросом: откуда взялись снайперы в центре столицы? К каким спецподразделениям они принадлежали? Кто отдал им приказ стрелять в людей? И почему, в конце концов, от снайперских пуль погибли безоружные?

На днях экс-министр МВД генерал Геннадий Москаль опубликовал на своем сайте в интернете план операций «Волна» и «Бумеранг», которые якобы должны были провести совместными усилиями на Майдане спецподразделения «Омега» (внутренние войска), «Сокол» (ГУБОП МВД) и «Альфа» (СБУ). Бойцы этих структур, по предположению Геннадия Москаля, видимо, и участвовали в расстреле оппозиционеров 20 февраля. Но, по словам нашего источника в Службе безопасности, обнародованные материалы, скорее всего, являются лишь черновиками.

«Во-первых, у Москаля написано „оперативный замысел“, а настоящий документ предполагает план действий, — говорит наш собеседник. — Во-вторых, в таких бумагах в целях безопасности бойцов никогда не указываются их фамилии (тем более телефоны), их принято вписывать от руки уже после успешного завершения операции. В-третьих, на опубликованных материалах нет грифа секретности. Впрочем, сказанное не означает, что бойцов названных спецподразделений не могло быть на Майдане в „кровавый четверг“. Их могли прислать и по устной договоренности. А документы просто не оформляли…»

Так или нет, но уже через несколько дней после трагедии в СМИ появились заявления сотрудников СБУ (их мы приведем ниже), в которых говорится, что 20 февраля на Майдане действовала некая третья сила, заинтересованная в развязывании в нашей стране гражданской войны и повинная в смерти безоружных граждан.

Аналогичную мысль высказали в ходе пресс-конференции командир отряда спецназначения по борьбе с терроризмом войсковой части 3027 ВВ подполковник Анатолий Стрельченко и начальник отдела координации спецназначения Управления боевой и спецподготовки ГУ ВВ МВД Украины Сергей Асавелюк. Мол, в отелях «Казацкий» и «Украина» работали «чужие» снайперы, стрелявшие и в силовиков, и в майдановцев, «а мы стреляли митингующим только в ноги». Да и то лишь тем, у кого в руках было огнестрельное оружие.

Конечно, можно предположить, что таким образом бойцы пытаются оправдаться. Но не дать им слово было бы неправильно. «Репортер» решил опубликовать дословный рассказ Стрельченко и Асавелюка. Говорят ли они правду, пусть решит следствие. Надеемся, что оно будет проведено.

Асавелюк:

— Сначала о тех причинах, по которым мы вас (журналистов. — «Репортер») пригласили. Мы понимаем, что будут расследования и проверки по каждому из подразделений в период с 18 по 21 февраля. Но это длительный процесс, а у нас уже возникают недоразумения из-за некоторых политиков. Так что это первая причина: защитить подразделение и честь каждого военнослужащего. И другая причина: однобокость в освещении событий, которые имели место в тот же период.

Что касается сказанного подполковником Стрельченко, хочу добавить, что действительно его подразделение — и это подтверждается видеоматериалами в интернете — появилось после 11 часов, когда основная стрельба закончилась. Да, в подразделении были снайперы. И командир снайперской группы не скрывал лица, потому что считал ненужным от кого-либо прятаться. Кроме того, снайперы (и на видео это есть) сначала принимали участие в действиях группы, а потом (видео этого нет, но его снимали) зачехлили свои винтовки и находились на Банковой возле ограды, вели только наблюдение.

С самого же начала они были задействованы. Объясню почему. Вы же понимаете, что такое боевая обстановка. Когда приезжает подразделение, нет никакой информации по боевой обстановке. Есть какие-то обрывки: какой-то снайпер с крыши гостиницы «Украина» работает по нашим. Поэтому группа, которая выдвигалась для выяснения обстановки к баррикадам на Институтской, шла сразу с прикрытием: маневрируя, прячась от снайпера. Действительно, снайперы пытались выявить тех, кто находится в гостинице «Украина». Но так как с тех позиций, где они находились, сделать это было невозможно, были заняты другие позиции — уже без оружия. И они вели только наблюдение за возможными позициями снайперов или стрелков.

Другие группы были размещены в Верховной Раде, в Кабмине и на Банковой возле АП. То есть они участия в событиях на Институтской не принимали. Первая группа, которая приехала, — подполковника Стрельченко. Остальные все приехали после 12:00.

Что касается однобокости освещения событий. Все началось еще 17 февраля, когда была получена информация о том, что у протестующих есть оружие. А 18 февраля (и подтверждение этого можно найти у медиков, которые принимали раненых и убитых) это оружие уже активно использовалось против правоохранителей. У нас в подразделении двое раненых. Одному прострелили руку и картечью попали в шлем. У другого прострелена лучезапястная кость. Кроме этого, лично я видел и знаю факты, что одного «беркутовца» ранили в живот — огнестрельное ранение. Достали пулю из раны вэвэшника, девятимиллиметровую ПМ. И одному из военнослужащих прострелили пах. Это только то, что мне известно.

Уже вечером 18 февраля, когда была попытка правоохранителей зайти на Майдан, появилась информация, что возможна стрельба с Дома профсоюзов. И, возможно, стрельба из палаток, которые находятся внизу лестниц, которые ведут к Октябрьскому дворцу. В дальнейшем подтвердилось, что с тех позиций велась интенсивная стрельба. Лично мне известны пять фактов ранения «беркутовцев», которые по этим лестницам пытались спуститься вниз к Крещатику. Мне точно известно о смерти двух военнослужащих полка спецназначения «Тигр». Одному выстрелили в грудь — и такие последствия, как от выстрела «жаканом». Говорят, еще одного «беркутовца» застрелили, когда он находился на Институтской. Почему-то об этих событиях никто ничего не говорит.

Кроме того, почему никто не рассказывает, что стояли парни два дня на углу Крещатика и Институтской. А того же 20 февраля вдруг побежали. Так я вам скажу: сначала стрелки находились действительно в Доме профсоюзов. Их было небольшое количество. Может, где-то около пяти. Был дым. Они не видели, куда стрелять, и стреляли по направлениям. Как доказательство — вот этих двух «тигрят» убили в том же самом месте. То есть дым немного рассеялся, человек прицелился и потом в это место с интервалами постреливал. А о каких-то фактах огнестрельных ранений у митингующих до 20 февраля я не слышал. А у нас уже были жертвы.

Когда выгорел Дом профсоюзов, и мы знали, что есть захваченное оружие в западных областях Украины, мы понимали, что в течение дня это оружие будет на Майдане. Так оно и вышло. Уже 20 февраля утром митингующие начали стрелять из консерватории. И когда рядом с бойцами начали падать их товарищи, они, что называется, дрогнули и побежали. Вот это было основной причиной того, почему с Институтской снялись правоохранители.

Кроме этого, в интернете есть видео, на котором видно, что то подразделение, которое было с желтыми повязками, вело стрельбу от Октябрьского дворца не по всем, а только по вооруженным майдановцам, которые в них тоже стреляли.

Командир «Омеги»:

— Из моего подразделения сделали эскадрон смерти. Хочу официально заявить: «Омега» никого не убивала. Да, мы были на Институтской, но мое подразделение прибыло туда несколько позже и не было на пике тех событий, которые происходили возле Октябрьского дворца и на улице Институтской.

Я хочу сказать, что в моем подразделении служат не отморозки, а воины, основная задача которых — защитить население Украины.

Что касается тех событий, то скажу так: я лично от Шуляка получил приказ выдвинуть свое подразделение для усиления охраны органов власти — АП, Верховной Рады и Кабмина. От него же я получил информацию, что ведется огонь в две стороны. Прибыв на Банковую, группа, которую возглавлял лично я, выдвинулась в самую горячу точку — на перекресток Институтской и Ольгинской, к баррикадам. Скажу так: если мы собирались выполнять преступный приказ, если мы собирались стрелять по мирным митингующим, тогда зачем мы позволяли снимать себя в течение 13–17 минут телеканалу «Украина»? Это видео есть в интернете. Командир снайперской группы принципиально не надел маску. Потому что задание было не убивать мирных митингующих, а защитить их от тех непонятных сил, которые пытались бросить нашу страну в хаос гражданской войны.

Дальше. Приказ на использование оружия я также получил от командующего внутренними войсками. Но я хочу, чтобы мои слова без перекручивания были донесены: мне было поставлено задание использовать оружие в крайних случаях по вооруженным людям, которые ведут огонь по мирным гражданам и по силовикам, при этом — только по конечностям, с целью их обездвижения, а не уничтожения. На вопрос: «Что делать, если митингующие без оружия будут подходить массово?» — мне был дан приказ отступать за боевые порядки внутренних войск на улицу Банковую.

На момент нашего прибытия майдановцы подожгли большой рубеж из покрышек, было сильно задымлено. Из-за этого слежение и выявление стрелков на территории Майдана было очень затруднено.

Асавелюк:

— То есть для снайперов просто не было работы. То есть наши не стреляли. Еще раз уточню: даже если кто-то и хотел бы стрелять, это было невозможно.

Командир «Омеги»:

— Один снайпер находился на углу Банковой и Институтской. Другой снайпер (под прикрытием) находился возле Дома культуры и Кабмина.

«Репортер»:

— На крыше Кабинета министров ваших снайперов не было?

Командир «Омеги»:

— Нет. Снайперов было больше, но они были распределены по другим объектам.

«Репортер»:

— В состав снайперской поддержки входили разные подразделения, правильно?

Командир «Омеги»:

— Нет, только наше спецподразделение. Вы поймите, есть процесс учения, слаженности. Есть процесс наработки тактических приемов. И чужих людей туда включать просто нет смысла.

«Репортер»:

— То есть в правительственном квартале работали только ваши снайперы?

Асавелюк:

— Наши снайперы не работали. Осуществляли только наблюдение. Вы же поймите, никто не хотел лишних жертв. Были разные варианты, но я могу высказывать только свою личную точку зрения. Один из вариантов — прорыв. Прорыва не вышло. Было загорожено шинами: один ряд шин горел, за ним поджигали следующий. Кроме того, тот ряд, который сгорал, превращался в золу, от нее шел жар такой, что у ребят ботинки плавились. Повторяю, никто не хотел лишних жертв.

Поэтому, как мне кажется, вступил в силу другой план. Брать измором, что ли. То есть блокировать все подходы. Не дать возможности, чтобы туда подвозили шины.

Я также заявлял и предупреждал кого мог, что будут попытки провоза оружия на Майдан. Самое главное было предотвратить это. Шины бы закончились в конце концов, горючие материалы закончились бы, и через несколько дней мы могли бы спокойно пройти дальше. Кроме того, было же перемирие. Мы, несколько групп, находились в Октябрьском дворце. Но нам было сказано, что перемирие и что завтра ничего не будет происходить, что подразделение отдохнет. И мы тогда вечером, часов в одиннадцать, выехали в место постоянной дислокации. Кроме одной группы. Вернуться должны были к одиннадцати утра.

Мне звонил один генерал (не буду называть его имени), спрашивал, где мы. Мы должны были прикрывать вооруженные атаки на подразделения ВВ. Стреляли.

И когда спрашивали: «Вы видите, кто стреляет?» — мы не видели. Мы видели просто вспышку. Человек отстрелялся и пошел куда-то. Куда тут стрелять? Наутро тот генерал кричал: «Где твои люди? Ведется огонь из консерватории!» Очень мощный огонь, из десятков окон.

Я вам просто советую сходить к той консерватории. Посмотреть на те кабинеты, которые выходят окнами на Институтскую. Даже если там убирали, наверняка должны были остаться какие-то гильзы. Это будет указывать, что действительно со стороны майдановцев велся огонь.

Командир «Омеги»:

— Значит, будет проводиться разбор полетов следственной группой. Скажу только про один факт. Я в тот момент, честно говоря, прожил вторую жизнь. По рубежу баррикад 21 февраля начали накапливаться митингующие без огнестрельного оружия. Я об этом доложил командующему. Командующий приказал мне отходить к Администрации президента с целью недопущения кровопролития. Уже на этот момент был мораторий.

Группа из четырех моих военнослужащих рывками под стенами домов улицы Институтской побежала к улице Банковой. В этот момент от дома, который находится за «Кинопалацем», — мы не поняли, откуда был произведен выстрел, но с той стороны, — прилетела пуля. Слава богу, никого не убила.

Я выскажу свою субъективную мысль: любым способом кто-то пытался втянуть нас в резанину.

«Репортер»:

— Так кто по людям стрелял?

Асавелюк:

— Действительно, есть третья сторона. Кто она — неизвестно. Вы наверняка видели тот ролик 41-минутный с событиями на Институтской. Там был момент, когда четверо майдановцев спрятались за полутораметровой стенкой. Там очень хорошо видно и понятно, вы можете посмотреть пленку или выйти на то место: ни со стороны Кабмина, ни с иной стороны не могли вести огонь, а люди падали. Огонь вели только со спины. И их так одного за другим положили. Сзади была гостиница «Украина». Кто там был, мы не знаем.

«Субъекты, толкнувшие невооруженных людей на штурм Верховной рады, неоднократно предупреждались СБУ»

В последние дни в Сети гуляет анонимное письмо неких сотрудников СБУ. Свидетельств его достоверности нет, но для полноты картины мы приводим отрывки из него.

«СБУ считает своим долгом предупредить граждан Украины о том, что на территории нашей страны параллельно несколькими зарубежными спецслужбами ведется чрезвычайно активная работа по развалу Украины как самостоятельного государства.

В эту деятельность вовлечены некоторые политики, обнародование ФИО которых спровоцирует международный скандал. Выражая частное мнение многих офицеров спецслужб Украины, мы предупреждаем сограждан об опасности прихода к власти представителей старо-нового клана, который уже правил страной и едва не вверг ее в катастрофу. На протяжении всего периода противостояния на Майдане СБУ непрерывно поддерживала по своим каналам связь с представителями оппозиции и властей и делала все от нее зависевшее, чтобы предотвратить кровавые столкновения. Хотим напомнить гражданам Украины, что субъекты, толкнувшие

18 февраля невооруженных людей на штурм Верховной рады, неоднократно предупреждались СБУ по всем доступным Службе каналам о предельной опасности такого шага для цивильного населения. Субъекты не только не вняли советам, но и находились во время штурма „Беркута“ за эшелонированной охраной. Первый эшелон — ВВ, второй — столь ненавистный субъектам „Беркут“, непосредственную охрану обеспечивали офицеры ГСО, прикрываемые „Альфой“. Та же ситуация, но в неизмеримо более страшных масштабах, повторилась 20 февраля и привела к массовой гибели ни в чем не повинных людей».