— Куда ты лезешь, на хер, сейчас подстрелят тебя, ложись! Если получишь пулю, кто тебя выносить будет? Пушкин? — истошно кричит мне парень в растерзанном бушлате и пластиковых наколенниках с противоположной стороны спуска улицы Грушевского перед Кабмином. Сверху один за другим щелкают выстрелы. Когда кровавая драма на Институтской уже подходила к концу, я попал под обстрел около Дома правительства.

За полчаса до этого мы с двумя коллегами-журналистами и бойцами Самообороны решились на вылазку к Кабмину, чтобы отогнать брошенные милицейские грузовики и автобусы вниз, к баррикадам.

— Это будет дополнительным укреплением заграждений! — уверяли нас митингующие. И мы согласились им помочь.

Вскоре один из активистов прыгнул в КамАЗ защитного цвета и даже завел мотор. Я собрался его сфотографировать. Но уже через секунду по капоту звонко щелкнула пуля. А чуть позже послышался звук выстрела.

— Быстро, быстро тикаем! Снайпера! Щас на х… всех здесь положат! — ударил меня по спине один из самообороновцев.

Тем временем активист, пытавшийся завести мотор, вывалился из машины на землю и уполз за кузов. Через секунду невидимый снайпер снова нажимает на курок. Затем — еще и еще. Мы зигзагами, то и дело падая, несемся сломя голову вниз к баррикадам. Нам вдогонку стреляют. Пули бьются о парапет улицы и отскакивают на другую сторону. Одна из них попадает прямо перед нами в стену. Мы прячемся за мусорный бак.

— Что они делают? Я же в жилетке «Пресса»! — в ужасе восклицает журналист, бегущий рядом со мной.

— Вот по жилетке и целятся — она ж оранжевая у тебя! — хрипит один из майдановцев. — Лучше сбрось ее и ползи обратно. Ты для них сейчас, как мишень в тире.

Добежав почти до баррикад, наша «сводная бригада» дружно присаживается на скамейку с их внешней стороны. Здесь простреливаемый сектор, по нашим прикидкам, заканчивается — снайперам мешают деревья и уличные билборды. Мы закуриваем. Делимся впечатлениями.

— Они стреляют на поражение! — заявляет один из журналистов.

— Да нет, это снайпера нас просто пугали, — отвечает активист. — Если бы захотели, застрелили бы на х…

— Они нас просто отогнали от машин, — на удивление спокойно замечает другой боец Самообороны.

— Ты не прав, эти машины менты оставили нам как приманку, — возражает третий. — А снайперы просто в нас не попали. Они тоже не чемпионы по стрельбе!

Переводя дыхание, я вспоминаю, как за 20 минут до этого наблюдал перебежку в Кабмин небольшого отряда бойцов в черной униформе с надписью на спине «Альфа». Что ни говори, а эти ребята стрелять все-таки умеют. Если бы хотели нас убить, убили бы.

Только перед одной из баррикад на Институтской лежат в ряд восемь окровавленных тел бойцов Самообороны. Рядом бьется в истерике парень с закопченным дочерна лицом.

— Уберите камеру, имейте совесть, здесь уже не кино и не игра, здесь смерть! — кричат одному из фотокорреспондентов товарищи убитых.

Трупы долго не забирают — машинам скорой помощи хватает работы: то и дело с разных концов баррикад приносят новых раненых.

— Ой, что ж это делается! Девчонку-медсестру застрелили на моих глазах утром. А она же раненых вытаскивала. Разве это люди?! — плачет рядом со мной пожилая женщина.

Впрочем, Самооборона тоже не лыком шита. Около консерватории я замечаю целый отряд активистов Майдана, вооруженных охотничьими ружьями и даже автоматами Калашникова.

— Ну что, нюхнули сегодня пороха? — приняв меня за своего, спрашивает один из бойцов. — Теперь нас просто так не возьмешь. Менты боятся нас. А снайпер что? Ну одного, ну второго застрелит. Что делать? Это война. Зато когда я с пацанами до стрелка доберусь, то голыми руками из него кишки достану!