19 февраля в киевской больнице скорой помощи скончался корреспондент отдела «Киев» газеты «Вести» Вячеслав Веремий. Накануне ночью, когда журналист возвращался домой, неизвестные в масках избили его, а затем выстрелили в спину. В тот день Вячеслав только вышел на работу с больничного: 20 января, во время штурма на Грушевского, он получил травму глаза. У Славы остались четырехлетний сын Максим и жена Светлана. Она рассказала, как идет следствие, и поделилась своей болью

1. Как идет следствие? Есть какие-то новости от следователей?

Никто со мной не связывался ни из милиции, ни из прокуратуры. Получается, что расследование ведет только редакция. Не следователи, а журналисты собирали улики на месте преступления, искали и ищут свидетелей. Я сегодня слышала, есть версия, что стреляли милиционеры, которые вышли из расположенного рядом главка МВД… Верю ли я, что найдут виновных? Нет. Скажите, кто главный преступник: тот, кто стрелял, или тот, кто раздавал оружие и посылал людей на улицы? Но никакое наказание, никакое возмездие мне все равно Славика не вернет.

2. Насколько тяжело мать Славика переживает утрату?

Я была у нее сегодня. Она практически не встает с кровати. Все время плачет, причитает: «Неужели он ко мне больше не придет?», «Почему он никогда не войдет в эту дверь?» Периодически она вспоминала обо мне, задавала вопросы о внуке, а потом опять погружалась в полупрострацию и плакала. Она в очень тяжелом состоянии, к ней уже несколько раз вызывали врачей. Я тоже толком не осознала, что его уже не будет со мной. Все время представляю, что он сейчас войдет в комнату. Ловлю себя на мысли, что хочу ему позвонить.

3. А что вспоминается чаще всего?

Иногда сами собой всплывают воспоминания о нашей свадьбе, о том, как мы учились быть родителями. Потом я понимаю, что теперь все это в прошедшем времени… Ничего, ничего, будем как-то жить…

4. Ваш четырехлетний сын знает, что случилось с отцом?

Первые дни я боялась рассказать ему, что произошло. Боялась, что начну рыдать, не смогу нормально объяснить. Потом решилась. Мы придерживаемся версии, что у папы болел глаз, он не смог вылечиться и улетел на небо, стал ангелом. Максим маленький еще, он не понимает необратимости случившегося. Переспрашивает: «Можно ли позвонить папе?», «Придет ли он еще к нам?», «Почему я не успел сказать ему „пока“?» Славик был самым лучшим отцом. Они с Максом — как одно целое, они друг друга с полуслова понимали. Могли полдня кататься на трамвае или строить дома халабуду из одеял и подушек. Могли прыгать по комнате, беситься.

5. Мы знали Славика по работе. А каким он был дома?

Очень светлым, веселым. В Славике жил маленький мальчик, который умел находить радость в мелочах. Ну вот купили они с сыном на прогулке огромный леденец. Я думала: «Как же они будут его есть?» А они шли с ним и просто радовались покупке.

6. Вы не говорили с ним о том, что надо менять работу журналиста, которая в последнее время в нашей стране стала опасной?

После того ранения мне казалось самым страшным, что муж останется без глаза и не сможет нормально работать, жизнь пойдет под откос. Ему предлагали лечение в Польше, Литве. Но он отказался. Не хотел уезжать от меня и сына. А я думала: где ему еще работать, если не писать? И никто не мог подумать, что он погибнет в первый рабочий день. Славик вообще-то не ожидал, что ему так быстро закроют больничный. Врач сказал: «Если хочешь, я могу тебе опять его открыть». Но Славик позвонил на работу, узнал, что заболели девчонки в его отделе, и решил помочь. Весь день работал «на телефоне», никуда не выходил. А это такой день суматошный был: закрыли метро, я долго ехала с работы. Потом мы обсуждали со Славиком вопрос: стоит ли ему возвращаться домой или остаться в редакции. Но редакция в центре, близко к этим всем событиям, и решили, что поедет… Последний раз я с ним разговаривала, когда он садился в такси.

7. Вы получили какую-нибудь помощь от властей?

Если вы о материальной помощи — ее не было. Но просто люди нам на карточку постоянно переводят деньги. Иногда приходит 20–30 гривен. И я понимаю, что люди не могут себе больше позволить. Такое внимание со стороны простых людей, понимание очень меня поддерживает.