«То, что Украина будет со временем каким-то образом „реинтегрирована“, остается догматом веры многих из российской политической элиты. В результате геополитические и исторические сомнения России относительно самостоятельного статуса Украины лоб в лоб столкнулись с точкой зрения США, что имперская Россия не может быть ни демократической, ни миролюбивой», — эти слова были написаны 17 лет назад в легендарной «Великой шахматной доске» Збигнева Бжезинского. Уже тогда опытному политологу был ясен глубокий конфликт между восприятием Вашингтоном и Москвой ситуации на постсоветском пространстве. Беспрецедентные по своему драматизму события Евромайдана нажали на спусковой крючок давно заряженного ружья — система международных отношений переживает глубочайший со времени начала Второй мировой войны кризис. То, что пытались построить после 1991 года, оказалось лишь в большинстве своем неудачными модификациями Ялтинско-Потсдамской системы, подстраиваемой под мир с исчезнувшим вторым полюсом силы. Впереди острый конфликт, из горнила которого должно выйти что-то по-настоящему новое, способное в целом устроить всех, от кого зависит мир во всем мире

Триумф воли

«Мы никого не хотим отодвигать в тень, но требуем и для себя места под солнцем», — заявил в рейхстаге статс-секретарь иностранных дел Германской империи Бернхард фон Бюлов после захвата немцами китайского порта Цяочжоу в 1899 году. В российском политическом классе сейчас царят идентичные настроения.

Необходимо понимать, что команда Владимира Путина, силовики, значительная часть рядовых россиян убеждены, что СССР не проиграл холодную войну по объективным экономическим и политическим причинам, а был из нее выведен предательством партийной номенклатуры. В рамках этого мировосприятия все, что было потом, является не болезненным транзитом к сбалансированному демократическому государству, ориентированному на встраивание в «золотой миллиард», а катастрофическим геополитическим отступлением и выталкиванием из числа сильных мира сего. Только слепой может в этом не видеть прямых аналогий с популярной в Германии 1920-х годов теорией об «ударе в спину» и «ноябрьских предателях», свергнувших в 1918 году монархию и капитулировавших перед Антантой, когда ни единый вражеский солдат еще даже не ступил на немецкую землю. Как утверждал выдающийся исследователь международных отношений Ганс Моргентау, «государство, проигравшее геополитическое противостояние, может прибегнуть к экспансионистской политике, чтобы сместить чаши весов, установленные победителем, разрушить созданный им статус-кво и поменяться с ним местами в международной иерархии».

По мнению Кремля, Майдан срежиссирован Западом. По его результатам Украина стремительно пойдет в ЕС и НАТО, как это ранее сделали бывшие страны соцлагеря и Балтийские республики, а продолжать геополитическое отступление России-то уже некуда — позади Москва. По этой логике, бросок на Крым и планы поддержки сепаратизма в других регионах Юго-Востока — это не агрессия, а необходимая самозащита, спасающая от грядущего покушения на целостность и политический строй самой России. «Сейчас или никогда!» — такую пометку на полях дипломатической телеграммы сделал кайзер Вильгельм ІІ через два дня после убийства сербским националистом австрийского эрцгерцога Франца-Фердинанда в Сараево. Немецкий Генштаб был убежден, что быстрое перевооружение российской армии сделает для Германии войну бесперспективной уже в 1915-м. Именно под давлением Берлина Австрия выдвинула Сербии, стремившейся уладить дело миром, условия, которые та не могла принять по определению.

Ныне целью волевых действий Москвы является не Киев, а Вашингтон. России необходим пересмотр итогов холодной войны и отказ Запада от принуждения Кремля к дальнейшему геополитическому отступлению именно сейчас. Впереди российскую экономику ждут серьезные испытания. США же, напротив, переживают посткризисный подъем, а уйдя из Ирака, выведя войска из Афганистана и договорившись с Ираном, уже в 2015-м смогут всерьез сосредоточить силы на Евразии, а не на Ближнем Востоке.

В общих чертах, к чему стремится российский правящий класс, очень четко описал главред журнала «Россия в глобальной политике» Федор Лукьянов: «Договоренность о федерализации Украины, а для нее понадобится международная конференция, стала бы не просто решением украинского вопроса. Это был бы первый после холодной войны пример того, что подобные кризисы могут разрешаться не путем безоговорочной победы одной из сторон и навязывания одной «правды», а за счет договоренности о разделе сфер интересов и образов жизни. Конференция по Украине может стать тем самым «мирным конгрессом», который так и не собрался после холодной войны. И она наконец закончится».

Симптоматично, что статья эксперта, откуда заимствована эта цитата, называется «Принуждение к новому миру».

Невозможно не заметить, что российская дипломатия умышленно не локализует проблему. Напротив, с первого дня она открыто делает резкие выпады в адрес США, а учения армия РФ проводит явно в большем масштабе, чем было бы необходимо для того, чтоб остудить горячие головы в Киеве, — основной зритель опять же в военной штаб-квартире НАТО в Монсе. Западу пытаются показать, что Россия считает себя загнанной в угол, занимающейся самообороной, и что лучше скривиться, но принять новый статус-кво, чем рисковать нарваться на прямой конфликт с ядерной державой. Всерьез в Москве, конечно, не хотят большой войны и скорее рассчитывают на сдерживающий эффект такого демонстративного бряцания оружием.

В идеале же Кремль хотел бы видеть, как писалось выше, конференцию по Украине, где были бы четко зафиксированы его особые интересы в отношении нашей страны. При этом, повторимся, в России полагают, что Запад, скованный своими многочисленными проблемами, не осмелится вступать в конфликт с РФ и пойдет на созыв ожидаемой Москвой конференции либо просто «проглотит» аннексию Крыма и, возможно, юго-восточной Украины, ограничившись лишь болезненными экономическими санкциями (последствия которых Кремль легко спишет на войну и избежит социального взрыва) и активизацией политики по сокращению мирового потребления российских нефти и газа (что даст эффект разве что лет через пять).

Но насколько оправданы эти расчеты?

Крымские татары выступают против присоединения полуострова к России. Один из главных аргументов — память о депортации, осуществленной Сталиным в мае 1944 года

Право силы

В 1914 году немцы серьезно ошиблись с оценкой готовности Англии вступить в войну. «Итак, из-за клочка бумаги вы готовы воевать?» — в сердцах воскликнул канцлер Германской империи Теобальд фон Бетман-Гольвег британскому послу в Берлине 4 августа 1914 года, имея в виду договор о нейтралитете Бельгии, который немецкие войска нарушили за день до этого. Проблема нынче в том, что за ситуацией в Крыму наблюдает весь мир. И превращение в «клочок бумаги» Будапештского меморандума о гарантиях безопасности Украине за отказ от ядерного оружия способно разрушить гораздо больше, чем просто американское видение будущего постсоветского пространства.

Украина в середине 1990-х отдала третий по размеру ядерный арсенал. Невзирая на трезвые оценки тех, кто говорит, что не отдать было нельзя и что этот арсенал из-за коррупции мог оказаться не в самом боеспособном состоянии, страны, обретшие атомные бомбы и так называемые «пороговые технологии», будут трактовать неспособность Запада защитить Украину от другого члена «ядерного клуба» однозначно: необходимо вооружаться. Пример КНДР, позволяющей себе любые провокации под зонтиком ядерной бомбы, вероятно станет более привлекательным, чем образ миролюбивой Украины. Одно это уже делает совершенно несостоятельными любые расчеты Москвы на принятие Западом отделения Крыма и тем более его вхождения в состав Федерации.

Есть и еще один фактор. В мире немало стран, ощущающих себя достаточно сильными, чтобы рискнуть войной исправить ранее сложившееся невыгодное геополитическое положение. В первую очередь это Азербайджан и Китай. Для Баку, перевооружившего на нефтяные деньги армию, российский успех в Крыму очевидно развязывает руки в отношении Нагорного Карабаха. Результат этой войны предсказать сложно. С одной стороны, Москве может быть проблематично защитить партнера по ОДКБ — Армению, не рискуя ввязаться в крайне невыгодную войну с Турцией. С другой стороны, игнорирование азербайджанской атаки может стоить Москве потери последнего союзника в регионе. И в этом случае Россию ждет большая война на Кавказе.

Китай имеет значительно больше, чем Россия, оснований считать, что Соединенные Штаты проводят в отношении него политику сдерживания. В свете углубляющихся противоречий с соседями по региону КНР вполне может решиться улучшить свое положение перед грядущим масштабным столкновением и наконец захватить Тайвань. Американцы не смогут остаться в стороне, так как в таком случае имеющие территориальные и исторические споры с Поднебесной Япония, Южная Корея, Вьетнам либо пойдут на поклон Пекину, либо втянутся в гонку вооружений, включая, опять же, создание собственного ядерного арсенала. Индия и так уже идет по этому пути. Как сказал однажды Эрнест Хемингуэй, «впереди у нас, по-видимому, много лет необъявленных войн».

Все это вынуждает Запад показательно жестко наказать Россию. Так как потенциал нынешней РФ несопоставим с советским, то говорить о возврате к полноценной холодной войне не приходится. Но некий малый ледниковый период (по аналогии со снижением температуры в Средние века) гарантирован. Это означает не только визовые и экономические санкции против российских компаний и чиновников, но и исключение Москвы из участия в разрешении любых международных кризисов: в Сирии, Афганистане, Палестине. Прежние успехи российской дипломатии на этих направлениях были во многом продиктованы готовностью США признать очередной триумф Путина меньшим из зол. Теперь американцы предпочтут успех радикальных исламистов, как было в 1980-е в Афганистане. Благо в американском истеблишменте людей, умеющих бороться с «русской угрозой», больше, чем знающих, как демократизировать Ближний Восток.

Таким образом, результат волевого рывка Москвы имеет шанс оказаться прямо противоположным ожидаемому: вместо равноправного места за столом мировой политики Россия может быть пересажена на приставной стульчик. Параллельно с этим ЕС еще больше утратит свой авторитет в качестве самостоятельного и влиятельного игрока, а в США верх возьмут сторонники наступательной внешней политики.

В наибольшем выигрыше же, вероятно, окажется Китай. Именно с ним Соединенные Штаты попытаются разделить бремя ответственности за глобальную стабильность. И пусть это будет не союз Пекина и Вашингтона, а угрюмое соперничество в стиле бодания СССР и США в начале 1980-х, некую устойчивость новая система все же обретет. Не будем забывать, что Вторую мировую развязала стремившаяся к реваншу и равному месту в числе великих держав Германия, а новый мировой порядок учредили Советский Союз и Соединенные Штаты. Все это делает для Москвы остро актуальной фразу французского президента Жоржа Клемансо, произнесенную после успеха в Первой мировой: «Легче выиграть войну, чем мир».