Бездействие МВД в расследовании преступлений, совершенных силовиками во время столкновений в центре города, часто спорные правительственные назначения, события в Крыму и предстоящие президентские выборы — все это продолжает удерживать Майдан. Активисты не хотят расходиться: они с недоверием относятся к новой власти и готовы к продолжению протестов

Ночной Майдан теперь пуст. Еще две недели назад тут было не протолкнуться: гремели взрывы, кололи брусчатку, выносили раненых. Теперь же все тихо. Дежурных очень мало: нет необходимости в усиленной охране, и люди могут наконец-то выспаться. Нет надобности и в круглосуточном присутствии ведущих на сцене. Впрочем, священники все равно несут свою службу. Во время ночной молитвы поминают убитых, молятся за мир в стране. Со сцены видны черная и мокрая площадь и около двадцати слушателей. Создается впечатление, что священник ведет службу для Небесной сотни. Имя каждого погибшего глухо и печально проносится по всему Майдану и исчезает в пустых черных окнах сгоревшего Дома профсоюзов, в ворохах цветов и шеренгах цветных лампадок, в портретах, в выбоинах, оставшихся в столбах после снайперских пуль. Пустой Майдан, черный Майдан, мертвый Майдан.

— Знаешь, чем больше у людей пытались забрать это место, эту площадь, чем ожесточеннее были бои, тем сильнее Майдан врастал, буквально вгрызался в это место. И кажется, что ничто теперь не может его отсюда убрать и выкорчевать, — говорит мой спутник, составивший мне компанию в ночном дежурстве.

— А я не знаю, как на этом месте когда-нибудь снова будут веселиться, танцевать, устраивать концерты, есть мороженое. Может, не будут? Может, тут будет большой мемориал, как в Нью-Йорке на месте башен-близнецов?

— Вряд ли мемориалом станет весь Майдан. Это же главная площадь страны.

Беседу прерывает гимн Украины, неожиданно громко зазвучавший со сцены. Впереди нас по Крещатику идут два бойца Самообороны. Услышав гимн, они разворачиваются в сторону Майдана, снимают свои шапки, прижимают руки к сердцу и поют. Подпевают и из соседних палаток. Гимн прекращается, парни разворачиваются и уходят. Заканчивается еще одна ночь Майдана.

Стоим до стабилизации

— Кое-кто уже сейчас говорит, что Майдан может расходиться, а я уверен, что он должен дождаться выполнения всех требований, которые поставил еще в первые дни протестов. Я напомню, что мы призывали наказать тех, кто отдавал преступные приказы, и тех, кто их выполнял. Уверен, что остается актуальным и требование, из-за которого 21 ноября в 9 вечера мы вышли на Майдан, — евроинтеграция. Кроме того, здесь широко обсуждается вопрос досрочных выборов не только президента, но и парламента.

В Украине должна произойти полная перезагрузка власти, — заявил 23 февраля в эфире «5 канала» комендант Майдана, а теперь и секретарь СНБО Андрей Парубий.

Весной Майдан превратился из поля битвы в импровизированный мемориальный парк

Комендант сказал, что Майдан должен стоять, и Майдан, как по команде, стоит. Постоянно живущих тут людей уже немного, тем не менее протестующие не спешат освобождать мэрию, консерваторию и другие занятые ранее здания. Правда, одна из сотен уже освободила помещения Главархитектуры на Крещатике.

— Многие разъехались домой, им на смену приехали другие. Я вот на Майдане всего пятый день, приехал из Черкасс. У нас есть телефоны всех бойцов Самообороны на случай мобилизации, — говорит Евгений из 24-й сотни.

Мой знакомый Орест из сотни «Львовская брама» уже уехал во Львов, но говорит, что вернется через какое-то время:

— Нас не устраивает обычная смена фамилий, новая власть должна помнить о нас и все-таки выполнить наши требования.

Все говорят о стабилизации ситуации. Когда она будет достигнута, тогда Майдан может расходиться. Что входит в понятие стабилизации, никто толком объяснить не может. Одни готовы стоять до президентских выборов, чтобы проконтролировать электоральный процесс. Другие — до подписания документов о евроинтеграции. Третьи ждут кредита от МВФ и нормализации ситуации в экономической сфере. Отдельные бойцы, похоже, вообще не хотят, чтобы Майдан когда-либо расходился, потому что за пределами этого места им просто нечем заняться. А кто-то просто не знает, как теперь жить по-другому.

— Я получаю тысячи сообщений почти одинакового содержания: вернулся с Майдана домой, а у нас милиционером/председателем/прокурором назначили бывших бандитов — тех, кто работал при Януковиче. Люди чувствуют, что их просто хотят «кинуть», — заявил на прошлой неделе в эфире телеканала ZIK сотник Владимир Парасюк. — Мы будем пристально следить за действиями нового Кабмина. Майдан понимает, что сейчас сложная ситуация в Крыму, поэтому новая власть нуждается в понимании и времени. Но если все неудачи и решения для личной выгоды будут прикрываться «войной», то Майдан снова восстанет.

— Мы хотели захватить парламент, но нас остановило то, что Верховная Рада осталась единственным легитимным органом в стране. Поэтому люди смирились: пусть попробуют работать, а мы будем контролировать их работу. Для этого Майдан будет стоять дальше, — добавил представитель «Правого сектора» Владимир Лазор.

Крым — не Киев

Недалеко от сцены Майдана стоит обшитая белыми листами палатка так называемой грузинской сотни. На самом деле никакая это не сотня: в грузинской команде всего 24 человека, четверо из них лежат в больницах с ранениями. Еще один активист из Грузии — Давид Кипиани — был убит снайпером 20 февраля. Найти грузин несложно, нужно просто идти в сторону грузинского флага, возвышающегося над палаткой. Возле жилища суетятся несколько пожилых мужчин. Одному из них удалось раздобыть бронежилет, и сейчас он с удовольствием при всех его примеряет. Это, несомненно, ценный трофей. Грузины участвовали во всех столкновениях активистов с силовиками, защищая территорию Майдана, но средствами защиты их никто не обеспечил.

У них часто не хватало сигарет, сухой чистой одежды, обуви и необходимых продуктов. Почему-то на них не распределялись пожертвования из общего котла Самообороны. Сами же мужчины скромно об этом умалчивали все три месяца протестов.

— К нам приходила недавно одна журналистка, кто-то из наших ей сказал, что у нас не хватает конфет «Рошен», и где-то это было опубликовано. Теперь у нас все завалено этими конфетами, — смеется Гиорги, мой новый знакомый из грузинской сотни.

Он беженец из Абхазии, вместе с товарищами из разных городов Грузии приехал на Майдан в конце ноября. Ему около 40, хотя, может, и меньше — усталость, накопившаяся за все время протестов, прибавляет немало лет местным бойцам.

— Мы пока не собираемся уезжать, нужно дождаться стабилизации ситуации.

— А что для вас стабилизация?

— Спокойствие в Крыму. Братья-украинцы помогали нам в Абхазии, мы же всеми силами помогаем теперь украинцам.

— А почему тогда вы не едете в Крым?

— Туда нельзя, это спровоцирует конфликт. Представляете, что будет, если в Крым сейчас заявятся все сотни?

Ситуация в Крыму явно задевает моего собеседника. Сценарий слишком напоминает ему Абхазию.

— Посмотрите, что от Грузии осталось. Осетию потеряли, Абхазию потеряли, столько людей погибло. Нельзя допустить такое в Крыму, но и нельзя его отдавать…

В людные дни смета Майдана достигает 500 тысяч гривен

В воскресенье на Майдане очень людно, со сцены читают стихи Тараса Шевченко в честь 200-летия со дня рождения поэта. Кто-то из активистов празднует свадьбу, отовсюду слышна музыка — Крещатик и Майдан напоминают в этот день место народного гулянья. Впрочем, люди продолжают нести цветы на Институтскую (местами высота цветочного слоя превышает метр), некоторые из них зачем-то фотографируются на фоне портретов и цветов.

— Зачем вы тут сейчас стоите? — спрашиваю Вову из первой киевской сотни ОУН.

— Мы тут должны быть для поддержания справедливости и стабильности. Сам я думаю побыть тут еще дней 10, потом вернусь в Херсон.

— Хорошо, а как же Крым? Туда поехать не хотите?

— Если честно, я не хочу воевать за Крым. Он в моем представлении — как нога, пораженная гангреной… Не хочу, — Вова немного подумал, а затем добавил: — Знаете еще что: напишите там, что я русскоязычный, и меня тут никто не ущемляет на Майдане. Русский язык не проблема. А вот в России на русском могут лишь свободно молчать. Молчать, понимаете?

Мимо нас прошла большая группа активистов в шлемах, балаклавах, касках, бронежилетах и с дубинками в руках. Зачем они носят защиту сейчас, в относительно мирное время, непонятно. Кажется, сними они все это — необходимость в их присутствии мигом пропадет.

— Знаешь, кто это? Это клоуны. Они думают, что, надев на себя все это, они выглядят героями. А на передовой были те, кто о геройстве и не заикался, там были «раздетые» парни, шли с голыми руками. Не было там этой пресловутой Самообороны Парубия, кроме некоторых сотен, не было там «Правого сектора». Простые люди были, — с досадой говорит мне один из бойцов «Львовской брамы», указывая на стенд с немалым списком погибших ребят из этой сотни.

— Слава Украине! — кричат туристы майдановцам.

— Героям слава! — автоматом отзывается Майдан.

В Украинском кризисном медиацентре Майдана, расположенном в гостинице «Украина», какой-либо точной информацией о происходящем на Майдане не обладают. Там не знают, ни кто сейчас координирует действия бойцов Самообороны, ни сколько зданий сейчас контролируются активистами, ни того, когда помещения планируется освободить.

— Тут, видите ли, народ все решает. Никто им не указ, — пожимает плечами молодой сотрудник медиацентра.

Людям тут действительно никто не указ. Вспоминаю разговор с молодым парнем, представившимся Вовой из первой киевской сотни ОУН.

— Кто сейчас всех координирует, кто вместо Парубия?

— В кинотеатре «Зоряный» есть штаб, там все и решается. Кто там за главного, я не знаю. У нас есть свои определенные договоренности о ненападении. К примеру, «Правый сектор» и неофашисты из «Нарнии» нас не трогают. Знают, что мы и сами их завалить можем, и ничего нам за это не будет.

Новые герои второго Майдана

Редакция «Репортера» с третьей попытки выяснила, кто же теперь главный на Майдане.

— Ну надо же! Стоят тут, цветы продают, да еще доказывают мне, что все деньги на Майдан отдают… — с такими словами, в очередной раз положив трубку, начинает разговор с нами новый комендант Майдана Богдан Иосифович Дубас.

С ним мы встречаемся на третьем этаже кафе «Шоколадница» — временного штаба комендатуры. Дубас, мужчина лет 50, сегодня в строгом темном костюме. Говорит, что ездил в Канев возложить цветы к памятнику Шевченко, а обычно одевается по-другому. Для того чтобы сфотографироваться, Богдан Иосифович набрасывает на плечи черную куртку, натягивает кепку. Объясняет, что так больше по-майдановски. Этот седой добродушный человек на сегодняшний день совмещает две должности: в пятницу его назначили заместителем главы Киевской городской администрации Владимира Бондаренко. А комендантом Майдана он стал неделю назад, после назначения Степана Кубива на должность председателя Национального банка. Именно поэтому его мало кто знает в лицо.

— Я, вообще-то, на Майдане знаете, с какого дня? С 1 декабря, — неспешно рассказывает мой собеседник, явно с удовольствием растягивая слова и вспоминая тот день. — Да. Мы шли с женой и младшим сыном в колонне людей, чтобы выразить свою позицию, и так дошли до Дома профсоюзов. Там остановились на минуту, и тут я встретил своего товарища, друга, с которым работал вместе в банковской сфере, Степана Кубива. Он мне говорит: «Богдан, ты чем тут занимаешься?» Я отвечаю: «Да вот, иду со всеми людьми, с женой…» Он тогда предложил: «А ты знаешь, что меня назначили комендантом Майдана? Иди ко мне замом». Я и пошел. Так все и началось. И продолжалось, пока неделю назад Степана Ивановича не назначили главой НБУ, тогда я автоматически стал комендантом Майдана.

— Говорят, именно вы занимались организацией похорон Небесной сотни?

— Да… Извините, — Богдану Иосифовичу снова звонят. И так раз 10 в ходе всего нашего разговора. — Извините, дела. Да, занимался. В работе Майдана все, в принципе, было легко. Сложных было только два момента: когда погибли первые пятеро парней на Грушевского 19 января и после гибели сотни 18–20 февраля. Первый раз я занимался сбором денег для семей погибших и думал, что это будут первые и последние смерти. А потом… Знаете, сложно быть каждому психологом. Тогда было решение штаба сопротивления выделить всем семьям по 10 тысяч грн на похороны, и я занимался этим.

Богдана Дубаса, нового коменданта Майдана, пока мало кто знает в лицо

— Скажите, после всех этих тяжелых событий, после того как Майдан фактически достиг поставленной цели — старой власти больше нет, для чего сейчас он продолжает стоять? Какая ваша дальнейшая траектория движения?

— Сейчас люди стоят до президентских выборов. Они будут рычагами, влияющими на власть. Также они выходят в поддержку Крыма.

— Каким образом люди будут влиять на президентские выборы? Самооборона Майдана будет присутствовать на избирательных участках в качестве наблюдателей?

— Нет. На участках будут свои наблюдатели. Активных действий на выборах Майдан проявлять не будет. Его роль — здесь, на площади. Чтобы кричать «Слава!» или «Ганьба!».

— А потом народ разойдется?

— Да. Я думаю, что после выборов люди потихоньку пойдут по домам, работать.

— Каким образом Майдан поддерживает Крым?

— Финансово, материально. Мы сейчас не пускаем людей в Крым, хоть многие и рвутся туда. Но сегодня это борьба России, США и Великобритании. Если не получится решить вопрос мирно, мы будем думать.

— Во сколько сегодня обходится Майдан?

— Когда немного людей, как сейчас, — 150 тысяч грн в день только на систему обеспечения. Я не включаю в эту сумму те 50 тысяч грн, которые мы выплачиваем каждой семье погибших. Но раньше было больше. Особенно дорого Майдан обходился в дни, когда проходило вече. Население жертвует от 22 до 50 тысяч грн в день. Остальное — пожертвования народных депутатов и бизнеса. Вот мне, допустим, каждый божий день один порядочный человек аж из Тернополя возил по 2 тысячи буханок хлеба, 2 тонны то есть. Мне, конечно, в день 5 тысяч буханок надо, но и это огромная поддержка. Недавно, правда, он отказался было возить. Говорит: «Не тех выбирают во власть». А я ему говорю: «Так а люди на площади виноваты, что ли, что не тех выбирают?» Он послушался, возит и сейчас.

— Правда, что сейчас сцена будет работать по два–три часа в день?

— Решение еще не принято, однако мы думаем, что сейчас сцена не нужна. Конечно, в случае необходимости она будет работать, но не все время. Поймите, сейчас для обеспечения сцены только на одну солярку идет 20 тысяч грн в день.

— Верно, что всего в день сцена обходится в 70 тысяч грн?

— Одно скажу: очень дорого.

— Как вы сейчас взаимодействуете со всеми существующими структурами на Майдане: «Правым сектором», «Спильной справой»? Они вам подчиняются?

— Они никому не подчиняются, но мы координируем свои действия. Когда нужно, собираемся.

— А с финансами как? Каждая структура оставляет деньги себе? Или отдает в общую кассу?

— Кто как. С КГГА нам тяжело. Там очень часто меняются коменданты, поэтому деньги они оставляют себе, а нам просто дают отчеты о том, сколько получили. А Октябрьский дворец и Украинский дом работают четко. Там все деньги отдают в общую кассу, и мы потом выделяем их на необходимые нужды.

— Скажите, а почему вас сегодня так мало людей знает на Майдане? Вас официально представляли со сцены?

— Меня не знают только туристы, приехавшие посмотреть на Майдан. Всем остальным я известен, — говорит Богдан Дубас.

Еще немного о деньгах

Впрочем, это не совсем так. Чтобы узнать, кто на Майдане теперь главный и где его найти, «Репортеру» пришлось потратить полдня. Имя нового коменданта знают немногие. Не слышали о нем ни в инфоцентре Киевской горадминистрации, ни в Октябрьском дворце. Подсказали имя нового руководителя лишь в Украинском доме:

— Дубас его фамилия… А зовут… не помню… то ли Дмитрий, то ли Богдан…

Помощник коменданта по финансовым вопросам Надежда рассказывает, как дорого сейчас обходится Майдан. Оптимистичная живая блондинка 40 лет с Западной Украины легко делится информацией:

— Я думаю, что Майдану уже пора разойтись. Это, конечно, лично мое мнение, никто никого выгонять не будет. Просто мне он сейчас кладбище напоминает: ничего не решает и только вспоминает убитых. А власть… власть народу любая не будет нравиться…

Надежда рассказывает, что смета в особо людные дни достигает 474 тысяч грн. Пожертвования бывают разными. В пятницу, например, день был неудачный: люди пожертвовали только 27 тысяч грн. По итогам воскресенья сбор составил 42 тысячи. Еще до недавнего времени только вывоз мусора стоил Майдану 20 тысяч грн в день. Сейчас уже договорились о бесплатном вывозе.

Впрочем, это неудивительно, если учесть, что комендантом Майдана стал заместитель главы Киевской горадминистрации.

— Отдельно здесь собирают деньги на помощь Крыму. Сегодня, допустим, собрали 8 024 грн украинскому Черноморскому флоту, — Надя с удовольствием показывает мне аккуратно заполненные от руки расчетные бумаги. — Конечно, по сравнению с суммами, в которые обходится обеспечение Майдана, это небольшие деньги.

— Мы хотим сократить время работы сцены, так как она очень дорого нам обходится. Особенно сейчас, в связи с Шевченковскими днями, — жалуется Надежда.

Закончив разговор с ней, еще раз обхожу Майдан, который больше похож не на площадку революции, а на музей под открытым небом, где туристов водят группами. Люди фотографируют цветы, свечки и все, что носит отпечаток событий последних недель.

Институтскую активисты уже переименовали в улицу Героев Небесной сотни — если подниматься вверх к Национальному банку, можно даже увидеть на домах таблички с новым названием. Старые таблички пока никто, впрочем, не снимал.

Многие активисты решили задержаться на Майдане до президентских выборов

Здесь, на Институтской, баррикады не разбирали, очистили улицу только от КамАЗов, за которыми 20-го числа находились бойцы спецподразделений.

А вот одну большую баррикаду разобрали на Крещатике в направлении Европейской площади. Теперь, вместо привычных трех, здесь всего две баррикады. Также демонтировали одну на Европейской площади, возле филармонии.

По Грушевского ездят машины и ходят люди, один небольшой проход затрудняет движение транспорта. Замотанный в клеенку памятник Лобановскому теперь открыли, а на арке, ведущей на стадион, поверх копоти и гари повесили два его портрета.

Здесь же по-прежнему находится небольшая кухня, где всех желающих угощают чаем.

— Чай и сахар нам носят из Белого дома… ой, из Украинского, — смеется волонтер кухни Марта и добавляет: — Нельзя ведь так говорить, да? А то подумают, что нам чаек из США подвозят.

Они с коллегой Лорой стоят на Грушевского давно. Рассказывают, что сейчас количество продуктов от населения стало намного меньше.

— Было время, что мы не знали, куда девать продукты, отвозили к Лавре, где наши дежурили… А сейчас мало всего. Вот принесли два килограмма апельсинов и килограмм конфет. И женщины, которые раньше на кухне работали, принесли картошки вареной и борща.

Похожая ситуация и на всех остальных кухнях. Поток продуктов уменьшился, однако почти никто не жалуется. Александр, глава палаточного лагеря «Демократического альянса» (ДА), уверяет, что еды всем хватает, горячие блюда готовят два раза в день. На данный момент ДА обеспечивает едой Самооборону на выходе с территории Майдана у сгоревшего Дома профсоюзов и кормит всех желающих.

На мальтийской кухне — наверное, самой стабильной за все время существования Майдана — рассказали, что в еде они не нуждаются, а сегодня им из ресторана даже привезли жареную рыбу, чтобы покормить людей. Немного меньше продуктов стало также на казацкой кухне у Дома проф-союзов и возле выхода с Майдана около Главпочтамта.

На самой площади еще одно небольшое изменение: начало работать небольшое кафе «Млинці», где в 20-х числах еще был медпункт.

Часть Крещатика от Майдана до ЦУМа напоминает скорее галерею: здесь аккуратно сложена непригодившаяся брусчатка, увеличилась торговля сувенирами, флажками и даже книгами. Из запомнившегося в книжном ряду — проект Антина Мухарского «Жлобология» и издание о секретах казацких боевых искусств.

Возле КГГА тоже новая композиция — небольшой бюст молодого Шевченко с «Кобзарем» стоит на двух противотанковых ежах. Вход в Киевскую горадминистрацию привычно свободный. Как обычно, проверяют документы.

— В рюкзаке бимба? — подшучивает охранник на входе.

— Обязательно.

Настроение мирное. И пока ничто не предвещает беды.