Во всей истории с аннексией Крыма наиболее поразительным моментом была скорость, с которой исчезли с полуострова признаки украинской государственности. И особенно скорость, с которой лояльность к украинскому государству в сознании крымчан (от рядовых граждан до местной элиты и бизнеса) сменилаcь лояльностью (если не сказать больше) к государству российскому

Ушло на это всего каких-то две недели. Как будто не было 23 лет проживания в одной стране, исполнения гимна 1 сентября в каждой школе, паспортов с трезубцами и патриотических обращений 24 августа, в День независимости Украины. Все как ветром сдуло, как только Крым взяла под контроль российская армия (и, соответственно, Киев потерял контроль над полуостровом), а местное руководство приняло политическое решение о присоединении к РФ. Уже через несколько дней большая часть крымчан свыклась с мыслью, что они уже никакого отношения к Украине не имеют, а многие даже искренне радовались, что возвращаются «домой, в Россию».

Эта ситуация — безусловно тревожный знак для украинского государства. Юго-восток страны тоже бурлит. Да, обстановка там иная, чем в Крыму. В Донецке и Харькове вплоть до марта 2014 года никто не обсуждал идею о присоединении региона к России. Это новая постановка вопроса, в отношении к которой жители юго-востока только-только определяются. И как они определятся — большой вопрос.

Для многих граждан этого региона Украина — та же Россия, только с зарплатами в два-три раза меньше и с добавкой украинского языка и национализма в качестве постоянных раздражителей. То есть смысл существования украинского государства (и себя в нем) для них во многом непонятен. До поры до времени эти люди были лояльны к Украине, но не из патриотических чувств, а просто в силу собственного консерватизма и пассивности: мол, раз так — то так. Любопытно, что после Майдана 2004 года массы на юго-востоке пришли в движение и стали, скажем так, сопереживать происходящему в Украине. У них появилось четкое деление украинских политиков на своих и чужих, и они с готовностью голосовали за «своих» на всех выборах, начиная с 2006 года. Это в какой-то степени сделало их сопричастными жизни страны и снизило эмоциональную привязку к России. Однако все поменялось во время нынешней революционной зимы. Накал борьбы вокруг Майдана (которому юго-восток в основном не симпатизировал), затем его «силовая» победа и неожиданное бегство Януковича ситуацию изменили. Для миллионов «антимайданных» граждан Украины «своих» политиков внутри страны больше не осталось. А тут и Россия с Крымом подоспела. Тем более что будущее Украины туманно, в стране нарастает хаос, и, хочешь не хочешь, возникает мысль: а не сбежать ли в какое-нибудь более стабильное государство.

Повторимся, ситуация пока еще далека от критической, но вирус пророссийских настроений уже занесен, и никто не может исключать, что со временем он даст тот же эффект, что в Крыму.

В Киеве есть две точки зрения на то, что с этим делать. Первая заключается в следующем: что нынешние проблемы возникли из-за слишком мягкой политики в отношении юго-востока. Мол, нужно было его жестко украинизировать, невзирая на обвинения в нарушении прав человека, проводить единую для всей Украины национал-патриотическую линию в истории, в школах и университетах, зачистить СМИ, которые сомневались в единственно верной трактовке украинского патриотизма и национальной идеи. Наиболее радикальные предложения касаются создания института «неграждан» для неукраинцев (как в Латвии). Естественно, при этом нужно было беспощадно рвать все связи с Россией, не считаясь с потерями, ради достижения полного суверенитета и независимости.

Вторая точка зрения, которая все чаще стала высказываться уже после победы Майдана, состоит в том, чтобы работать над созданием единой политической украинской нации вне зависимости от того, на каком языке говорит человек. Не давить юго-восток, а прививать ему украинскую политическую идентичность, показывать, каким образом он может принимать участие в жизни своей страны и гарантированно на нее влиять. По сути, речь идет о некоем «большом договоре» между двумя частями Украины, который регулировал бы их отношения и разрешал бы в зародыше все противоречия.

По какому пути пойдет новая власть? Технически проще по первому. Учитывая политическое происхождение многих членов правительства, он им ближе и понятнее. К тому же в своем экономическом преломлении он открывает большой простор для «отжатия» бизнеса у русскоязычных олигархов (а они почти все русскоязычные). Однако такой путь бесперспективен, и победу на нем Украина одержать не сможет. Даже если государство переведет все школы, вузы и СМИ исключительно на украинский язык, это никак не поколеблет позиции «великого и могучего». Последний будет заходить в страну огромным количеством путей через глобальные системы коммуникаций. И украинцы, взаимодействуя с внешним миром, без него не обойдутся. Тем более что сферу интернет-СМИ государство проконтролировать никак не может (а там контент по-прежнему будет русским). Если Украина разорвет все связи с Россией, по украинской экономике будет нанесен жесточайший удар (и в первую очередь по юго-восточным регионам, что, конечно, не увеличит там любовь к украинской государственности). Можно всех русскоязычных превратить в неграждан, отобрать у них бизнес, но это приведет лишь к разворачиванию ползучей гражданской войны (ирландский вариант) — слишком много этих неграждан будет и слишком серьезные ресурсы они уже накопили. Да и поддержку их борьбе Россия окажет практически неограниченную. И это будет испытание, которое Украина вряд ли выдержит.

Второй путь, конечно же, намного перспективнее и позволит создать прочную основу для украинской государственности. Но тут есть очень большая сложность. Украина действительно должна будет стать совсем другой страной. Иначе, несмотря на все усилия по созданию единой политической нации, она и дальше будет восприниматься юго-востоком как «та же Россия, только с зарплатами в два-три раза меньше». Украина должна явить совсем иное качество государства, принципиально лучшее, чем в других постсоветских странах, включая РФ. И тогда ею действительно будут дорожить, ее будут защищать. Естественно, юго-восток должен участвовать в строительстве этой по-настоящему новой Украины, которую он и будет считать своей настоящей родиной.