Выбор России в пользу открытого вызова существующей международной системе, в которой доминирует Запад, неизбежно ведет к весомым экономическим мерам против Москвы. В результате Кремль только укрепится в своем намерении искать союзников на Востоке для нового глобального противостояния

Команда Владимира Путина решила идти в крымском вопросе до конца. Прошедший в воскресенье на полуострове референдум показал, что Россия не собирается отказываться от присоединения этой территории и что ее не интересуют никакие возможные уступки украинской власти в экономических, политических и языковых вопросах. Ставки для Кремля намного выше и находятся в другой плоскости: Путин стремится подвергнуть ревизии некоторые наиболее несправедливые, по его мнению, итоги поражения СССР в холодной войне.

Как точно подметил российский эксперт Федор Лукьянов: «…Правил игры, которые удовлетворяли бы Россию, с ней обсуждать не предполагают, ведущие игроки считают, что система, возникшая по итогам холодной войны, не подлежит серьезной коррекции. Похоже, что российское руководство пришло к выводу: при сохранении текущего пути шансов на прорыв нет, предстоит угасание. Поэтому либо удастся переломить тренд и заставить принять в „ядро“, либо установится какой-то конфронтационный баланс с ориентацией на незападных партнеров».

Осознание того, что Москва настроена серьезно и не пойдет на попятную, приходит к политикам в США и ЕС медленно, но неуклонно. В отличие от конца 1940-х, когда противостояние с СССР почти всем представлялось неизбежным, сейчас новая холодная война кажется совершенно неожиданным и излишним феноменом. В Вашингтоне привыкли к тому, что у России часто есть «особое мнение», но вовсе не ожидали, что однажды Путин решит от политики торга и толкания локтями перейти к решительной борьбе за статус полноценной великой державы.

Дело в том, что за океаном были глубоко убеждены, что степень интеграции Российской Федерации в мировую экономику, а ее правящего класса — в западную элиту является достаточным сдерживающим фактором.

Именно исходя из этих предпосылок в США и ЕС и формулируют ответ на российский вызов. Когда Барак Обама говорит о «высокой цене Крыма для России», он имеет в виду буквальную экономическую цену. Среди первоочередных мер — введение визовых ограничений и заморозки счетов и активов почти 200 российских чиновников и менеджеров государственных компаний. Как бы в ответ ни огрызались и демонстративно ни ухмылялись политики и бизнесмены в Москве, удар этот для них будет довольно серьезным. Российская элита уже многие годы привыкла жить на два дома, владея недвижимостью и обучая детей в Европе и Америке. Персональные санкции, таким образом, не могут не оказаться болезненными.

Другое дело, что в рамках выбранного Путиным курса национального развития подобные действия Запада являются не просто приемлемыми, но даже желательными. Явно взявшие верх в Кремле консерваторы-евразийцы давно убеждали российского президента, что излишняя личная привязка «нового дворянства» к Западу делает Россию уязвимой, а эффективную мобилизацию общества вокруг лидера — невозможной: слишком большая пропасть между патриотическими призывами и реалиями обладания хорошо обжитыми домами в Майами и Лондоне. Напомним, что широкую кампанию против наличия у чиновников собственности за рубежом с подачи Кремля в России развернули более года назад, когда проблемой Крыма еще и не пахло. Теперь российской элите предоставят выбор: сплотиться вокруг Путина и отречься от «буржуазных излишеств» либо бросить все на родине и пополнить колонию российских эмигрантов в британской столице.

Плюс к этому в Москве не без оснований убеждены, что многие западные компании слишком активно вовлечены в российские проекты, чтобы в силу изменений политической конъюнктуры отказаться от работы с партнерами в России. Представитель «Газпрома» заявил, что введение визовых санкций против Алексея Миллера «поможет бизнесу европейских авиакомпаний: партнеры будут летать к нам».

Однако, коль скоро Россия борется не столько за Крым, сколько за изменение правил и расстановки сил в мировой политике, ожидать от Москвы весомых шагов по смягчению позиции Запада не стоит. В Кремле ждут, что американцы согласятся отказаться от своего видения прав и обязанностей держав после холодной войны и признают, например, что Россия имеет право восстановить некую версию СССР на рыночных началах и с меньшей территорией. Такого, безусловно, не произойдет. В Вашингтоне считаются только с Китаем, а амбиции Москвы принимают за капризы. Это означает, что никакие интересы американских компаний не остановят Белый дом в желании поставить РФ на место. Так совпало, что не только в России обижены вынужденным геополитическим отступлением. В Соединенных Штатах тем более считают, что уступали Путину больше, чем нужно. Особенно с учетом общей военно-политической мощи Америки.

Все это делает весьма вероятным введение серьезных ограничений на деятельность наиболее связанных с Кремлем и бюджетообразующих российских компаний на Западе — «Роснефти» и «Газпрома». А бить есть куда. У «Роснефти» в США 30% в проекте с трудноизвлекаемой нефтью La Escalere в Делавэрском бассейне (Западный Техас), которые компания получила по соглашению об обмене активами с ExxonMobil; опционы на 25% в нефтегазовом месторождении на Аляске Point Thomson и на 30% в 20 участках ExxonMobil в Мексиканском заливе. Компании также через дочернюю канадскую RN Cardium Oil Inc принадлежит 30% в проекте Cardium. Паритетное СП «Роснефти» и ее акционера BP Ruhr Oel GmbH владеет долями в четырех НПЗ Германии: Gelsenkirchen (100%), MiRO (24%), Bayernoil (25%), PCK Schwedt (37,5%). Мощность этих активов — около 23,2 млн тонн в год (22% всей нефтепереработки Германии).

У «Газпрома» нет существенных вложений в США, но очень много активов в Европе. В трубопроводной отрасли монополии принадлежит 50% в швейцарской Nord Stream AG, по 50% в проектной компании South Stream B.V. (зарегистрирована в Нидерландах) и компаниях — владельцах участков будущего газопровода в Болгарии, Сербии, Венгрии, Словении, Австрии и Греции, 48% в Europolgas (владелец польского участка газопровода Ямал — Европа), 10% в британской Interconnector, 50% в голландской BSPC B.V. (владеет «Голубым потоком»). В сбытовом секторе «Газпром» через немецкую Gazprom Germania GmbH контролирует несколько десятков компаний.

О том, что угрозу в российских энергетических холдингах воспринимают более чем серьезно, свидетельствует беспрецедентная активность, которую переговорщики от «Газпрома» развернули на ниве предложения скидок своим европейским партнерам. Еврокомиссия уже отказалась дать разрешение на увеличение объема прокачки по «Северному потоку» и фактически готова похоронить проект «Южного потока».

В такой ситуации в Кремле считают возможным осуществить геоэкономический поворот на Восток. Китай действительно готов закупать многие из российских ресурсов. Однако взамен ждет лояльного отношения к нарастающей трудовой миграции китайцев через Амур, вырубке сибирских лесов и вылову рыбы в российских водах. К тому же только близорукие политики в Москве могут не понимать, чья территория является ценой возможного китайского экспансионизма уже в среднесрочной перспективе. Из многочисленных проектов по развитию Дальнего Востока пока вышло не так уж много. С отвлечением же ресурсов на Крым и глобальное противостояние с Западом вероятность сохранить этот огромный регион за Россией становится все более призрачной. Опасающиеся чрезмерного усиления КНР США могли бы поддержать Москву в ее охранительных намерениях. Но не при сложившихся обстоятельствах.

Опираясь на Китай, Россия в ближайшие годы сможет избежать экономической изоляции в части экспорта ресурсов, но дефицит инвестиций и технологий Поднебесная компенсировать не сможет. Так что скорее рано, чем поздно России придется искать компромисс с Западом. Если уменьшение контактов представителей элиты и простых россиян с западной культурой (в силу отказа от планов введения безвизового режима и общего ужесточения визовых процедур для граждан РФ) в целом устраивает Кремль, то потеря доступа к инвестиционным и кредитным ресурсам — нет.

Будут ли США и ЕС последовательны в своем плане экономического давления, пока неясно. Многое будет зависеть от того, убедят ли российского президента представители более прагматичного крыла в его команде довольствоваться ростом рейтинга в связи с крымской кампанией и втянуть Запад в вялотекущий дипломатический процесс. При этом РФ придется смириться с тем, что ее роль в мировой политике в итоге не увеличится, а даже уменьшится, но бизнесу позволят работать как прежде. В противном случае США пойдут на известные издержки, но сделают все, чтобы экспортно ориентированная российская экономика дошла до состояния, когда политическая стабильность самой России могла бы оказаться под вопросом.

Правда, на это могут уйти годы, за которые Россия, видимо, и рассчитывает взять максимум от окружающих ее стран для того, чтобы было чем компенсировать потери от политики американцев.